Кира Рус – В погоне за местью (страница 3)
Притормозив у преграды, я схватилась за металлический орнамент в виде розы и начала взбираться вверх. Перекинув ногу, я бросила взгляд на преследовавших меня людей и собак. Доберманы уже добежали до забора и теперь подпрыгивали на месте, пытаясь схватить меня за ногу. Они были хорошо натренированы на нападение. Я смотрела на них как зачарованная. Уверена, что еще увижу их жуткие морды и услышу их лай в кошмарах.
Новый выстрел привел меня в чувство. Охрана была еще достаточно далеко. Я перекинула вторую ногу и спрыгнула с забора. Ноги подкосились, и я свалилась на колени. Боль пульсировала в разных участках тела и мешала думать здраво. Только благодаря страху и разбушевавшемуся в крови адреналину я смогла подняться. Собаки продолжали лаять и прыгать. Не медля я побежала к мотоциклу, который спрятала недалеко от северного крыла на опушке леса.
Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а легкие разрывало на мелкие кусочки. Каждая мышца проклинала меня. Спина ныла, а голова трещала. Про поврежденную ногу можно было вообще ничего не говорить. Наконец-то добежав до мотоцикла, я неуклюже запрыгнула на него и завела. Надавив на газ, я сорвалась с места. Позади остались крики охраны и вой собак. Они еще долго отражались в голове эхом, пока я не оказалась на достаточном расстоянии, чтобы слышать только вой мотора.
Когда сердце немного успокоилось, я сбросила скорость и свернула на «дикую» дорогу. Я остановилась, выехав к обрыву, что находился на противоположной стороне от места сегодняшнего задания. Снег все сильнее сыпал с неба. Хотя бы погода на моей стороне и заметет за мной следы. Издалека появлялись все новые вспышки прожекторов. Я подняла нехилый шум. Наверняка мой преследователь, который был удачлив настолько, что смог увидеть меня на одном из заданий и сесть на хвост, уже на следующий день примчится в это поместье.
Выдохнув, я почувствовала, что телефон до сих пор вибрирует. Я достала его из кармана, не отрывая взгляда от переполошившегося поместья, ответила на звонок.
– Я должна поблагодарить тебя, тетушка, за то, что твой звонок чуть не стоил мне проваленного задания. Надеюсь, ты позвонила, чтобы сказать что-то важное! – Я сняла сломанный датчик изменения голоса и потерла горло. – Скажи спасибо, что удалось все-таки раздобыть информацию, о которой ты грезила в своих извращенных снах.
– Рей, – раздался в трубке голос человека, которого я не ожидала услышать. – Ее больше нет с нами. Маринетт мертва.
Я впала в ступор. Посмотрев на экран телефона, чтобы убедиться, что ответила на звонок тети, а не дяди Ричарда, я не сдержала смешка.
– Забавная у вас со старой юмористкой шутка, дядя! Она решила так меня проучить?
– Рей… – дрогнул голос дяди, и я поняла, что это не шутка.
Все звуки вдруг стихли. Перед глазами появился туман и окутал все вокруг. Уши наполнились противным звоном. Моя рука стала ватной. Вся боль в теле стала приглушенной и незначительной по сравнению с той, что начала нарастать в груди. Глаза неприятно защипало. Каждая мышца задрожала. Телефон выпал из руки и утонул в снегу. Перед собой я больше не видела ничего.
«Ее больше нет с нами. Маринетт мертва…» – Голос Ричарда эхом проносился в голове снова и снова.
Все происходило как в замедленной съемке. Я нащупала телефон, положила его в карман вместе с еще одним сломанным за эту ночь прибором и завела мотоцикл. Удивительно, как четко я продолжала управлять своим телом. Но дорогу до дома тети я совсем не запомнила.
Глава 2. Рейчел
– Сегодня мы прощаемся с невероятно сильной женщиной. Маринетт Энн Беррингтон была… – Голос священника обрывками долетал до моих ушей. Я толком не разбирала их значения.
Все немногочисленные родственники, друзья и партнеры сидели в часовне на территории родового особняка нашей семьи на похоронах Маринетт Беррингтон. Я не отрывала глаз от открытого гроба, где лежало тело тети. Меня не отпускало чувство, что это было самым глупым в жизни розыгрышем, который вышел из-под контроля. Мари будто спала и вот-вот должна открыть глаза и сказать, что все это не более чем шутка. Но она продолжала лежать в гробу, сложив на груди руки.
Я долго выбирала, что из одежды передать сотрудникам морга. Маринетт всегда говорила, что предпочла бы лечь в могилу «при всем параде». Но тогда я лишь смеялась над ней, не предполагая, что когда-нибудь, и тем более так скоро, воплощу это желание в жизнь. Я выбрала ее самый любимый синий костюм от Chanel. Она всегда называла его «непробиваемыми доспехами». И все переговоры, когда тетя надевала этот костюм, заканчивались неоспоримой победой и очень выгодной сделкой.
Я настолько погрузилась в воспоминания, что не заметила, как наступила тишина. Дядя Ричард сочувственно похлопал меня по травмированному плечу, которым я разбила стекло в окне. Я чуть не зашипела и укоризненно посмотрела на него. Он лишь кивнул на священника. Ричард смотрел жалостливо и понимающе, что раздражало. Но я растерялась, когда поняла, что внимание всех собравшихся обращено на меня.
– Рейчел, речь, – подсказал дядя.
Не сразу поняв, какую речь он имеет в виду, я спохватилась и опустила взгляд на колени. На них как раз лежал листок с прощальной речью, которую любезно помог мне подготовить секретарь тети.
Я сглотнула неприятный ком в горле и на ватных ногах, стараясь не хромать из-за вывиха, направилась к постаменту. Для этого мне пришлось пройти мимо гроба с тетей. Я всеми силами подавила в себе желание заглянуть в него. Мне хватило одного раза в морге, чтобы запомнить мертвое лицо близкого человека и признать трагическую действительность: Маринетт больше нет.
Я и раньше видела смерть, знаю, как выглядят покойники. И это нисколько не задевало меня за живое. Но когда кто-то, кто воспитал тебя, любил и отдавал все силы, чтобы вырастить сильным и независимым человеком, пополнял их ряды – это совсем другое.
Когда я наконец-то заняла свое место, заметила внимательные взгляды. Скорбные, сочувствующие, жалостливые. Меня начало подташнивать от такого внимания и волнения. Каждая пара глаз смотрела точно на меня. Они прожигали насквозь, и мне показалось, что жалость сменилась на осуждение и порицание. Я почувствовала себя на месте подсудимого перед целой толпой присяжных. Сглотнув и облизнув губы, я все же отогнала непрошеные мысли и взяла себя в руки настолько, насколько позволяла ситуация. Я нервно натянула рукава до пальцев, скрывая ушибы после задания. Пришлось помучиться, чтобы спрятать от любопытных глаз все следы на теле.
Я подняла глаза и снова осмотрела зал. На первом ряду вместе с Ричардом сидели его воспитанники: Дениал и Лизи. Своих детей у Ричарда не было, но с подачи Маринетт он все-таки заимел «наследников», которые были лишь на словах. Однажды я нашла документ, в котором черным по белому было написано, что Дениал и Лизи не получат ничего, кроме пособия в размере полумиллиона фунтов стерлингов в год. Наверное, это на самом деле неплохая компенсация за годы условного воспитания, но никакие привилегии семьи Беррингтон, место в семейном бизнесе и ношение фамилии аристократического происхождения не учитывались.
Дениал, как и я, не выражал эмоций и не отрывал глаз от гроба. Он даже не стал зачесывать длинную шевелюру назад, как делал это каждый божий день. Сегодня он собрал простой низкий хвост, и пара прядей свисала на его лицо. На нем был обычный черный костюм. А Лизи же не изменила себя даже в такой скорбный день. Черное бархатное платье подчеркивало ее хрупкую фигуру и миниатюрность. На открытые плечи она накинула черное пальто, чтобы не замерзнуть. Ее белокурые волосы, как и у Дениала, были собраны в хвост и немного завиты. Только на лице не было привычного яркого макияжа.
Лизи то и дело смахивала слезы платком и всхлипывала через каждую секунду. Дениал крепко сжимал ее руку и поглаживал большим пальцем тыльную сторону ладони.
Я вздрогнула, когда за моей спиной раздалось покашливание. На секунду в голову пришла безумная мысль, что Маринетт наконец-то перестала разыгрывать спектакль. Я в страхе и надежде обернулась. Но за спиной стоял священник: он мягким взглядом указал на бумагу с речью, которую я успела смять рукой.
Вздохнув, я нервно сложила листок пополам. Тяжелее всего было выпрямиться и начать говорить. Стоило мне поднять взгляд, мои глаза сразу же встретились с глазами Эвана – моего единственного друга детства. Он улыбнулся в своей обычной игривой манере. Я так удивилась, что с губ слетел смешок. В зале тут же все переглянулись.
– Я… Кхм! – Голос предательски дрожал и сипел после долгого молчания. – Я приготовила длинную речь, но тетя всегда говорила, что отрепетированные тексты – это занудно и скучно. И слушать все равно никто не будет.
Многие из присутствующих улыбнулись. Я снова замолчала, собираясь с мыслями. Но высокий воротник платья-пальто все сильнее давил и душил меня.
– Маринетт… Тетя… Я так мало говорила ей, как сильно ее люблю. – Впервые мой голос был таким тихим и неуверенным, но отличная акустика усиливала его. – Мне всегда казалось, что эти слова само собой разумеющиеся. И повторять их часто не имеет смысла. Казалось… Казалось, что я еще много раз успею ей сказать: «Я люблю тебя». Но только теперь я понимаю, как сильно ошибалась.