Кира Резник – Последний вход (страница 27)
Суханов хмуро посмотрел на схему.
- Красиво сказал. Противно.
- Я многогранен.
Надя провела пальцем по линии от Марии к Косте, от Кости к Паше, от Паши к Лосеву, от Лосева к 10-ПВ.
- Они не просто собирают мою модель. Они собирают карту тех, кто может меня заменить.
- И тех, кто может отказаться, - сказал Паша.
Она посмотрела на него.
- Это тоже данные.
- Да.
- Ты стал осторожнее.
- Меня использовали как доверенное лицо. Лечусь.
Суханов сел напротив, положил ладони на стол.
- У нас два направления. Первое - Райская и методический фонд. Второе - Антипов. Если старик сейчас лично подтвердит, что его действие исказили, у нас будет живой пример того, что последний вход до смерти можно оспорить.
- Они скажут, что дочь давит.
- Дочь давит. Она живая дочь. Это не преступление.
- Для них почти.
- Поэтому поеду я. И не буду входить.
Надя подняла брови.
Суханов скривился.
- Да понял я. Стою у двери, пугаю стены, молчу в протокол. Редкая дрянь, конечно, но полезная.
- Юлия?
- Уже у него. Рита обещала заехать после морга, если не убьёт кого-нибудь в управлении выдачи тел.
Морозов тихо сказал:
- Я бы на их месте боялся.
- Они на своём месте, поэтому не боятся, - ответила Надя.
Через сорок минут они были на Обводном.
Методический фонд располагался в здании с тяжёлой дверью и табличкой «Архивно-учебный сектор». Надпись была новая, дверь старая. В этом сочетании всегда чувствовалась попытка выдать плесень за преемственность. Внутри было тепло, пахло ламинированной бумагой, дешёвым кофе и пылью, которую моют сверху, не трогая углы. На вахте сидел мужчина в сером свитере. Он поднял глаза, увидел Суханова и сразу стал меньше.
- Нам к Райской Ольге Сергеевне, - сказал Суханов.
- Она не принимает.
- Она не врач.
- У неё занятия.
- Тем лучше. Мы любим учиться.
Надя положила на стойку бумажную копию строки из журнала пансионата. Не акт, не удостоверение, не угрозу. Только рукописную выписку: Райская О. С. Методическое сопровождение. 15:20-15:47.
Вахтёр посмотрел на лист и уже не смог сделать вид, что это не к нему.
- Второй этаж, налево. Только тихо.
- У нас сегодня как раз день внутренней тишины, - сказал Морозов.
- Кто это? - спросил вахтёр.
- Наш карандаш, - ответила Надя.
Класс был маленький. Десять столов, проектор, стопки методичек, белая доска. На доске было написано:
Сохранение воли при конфликте контакта.
Перед доской стояла женщина лет пятидесяти пяти. Невысокая, сухая, с короткой стрижкой и спокойным лицом. Не Селиванова. Не финальная фигура. Скорее та, кто много лет приносил кирпичи, из которых другие построили стену. В классе сидели четыре человека - молодые, безликие в своей служебной аккуратности. Они повернулись на вошедших почти одновременно.
Райская не удивилась.
- Занятие закрытое.
- А воля? - спросила Надя. - Тоже?
Райская посмотрела на неё внимательнее.
- Климова Надежда Александровна.
- Значит, занятие не совсем закрытое. Меня тут знают.
- Вас знают как проблемный пример.
Морозов чуть слышно сказал:
- Вот и познакомились.
Суханов остался у двери. Не вошёл в класс до конца. Паша остановился рядом с ним. Надя прошла к первой парте и взяла одну методичку.
На обложке не было грифов, только название:
Последние действия субъекта. Разбор спорных случаев.
Она раскрыла на середине.
Пункт 4.3. Эмоционально вовлечённые лица склонны подменять волю субъекта сохранением контакта.
Пункт 4.4. При конфликте свидетелей приоритет имеет устойчивый архивный след.
Пункт 4.5. При отказе субъекта от завершения следует оценивать риск внешнего влияния.
Надя подняла глаза.
- Хорошо пишете. Скучно, но вредно.
Райская закрыла папку на столе.
- Вы пришли спорить с учебным материалом?
- Сначала посмотреть, кто учит людей читать запрет как доступ.
В классе стало тише.
Один из молодых слушателей опустил глаза в тетрадь. Другой, наоборот, смотрел на Надю с той осторожной злостью, которая бывает у людей, когда им мешают оставаться полезными.
Райская сказала: