Кира Резник – Последний вход (страница 26)
- А если она не войдёт?
- Архивная Надя войдёт. Модель из её действий, отказов, связей, старых дел. Скажут: субъект уклонился, но накопленный след достаточен для восстановленного действия.
Паша тихо сказал:
- То есть им нужен любой вход. Её или её подобия.
- Да.
Надя посмотрела на ватман. Девять столбцов и пустой десятый, где слово «завершение» было зачёркнуто рукой Паши. Ей вдруг стало ясно, почему система так любит списки. В списке нет дыхания между пунктами. Всё уже стоит по порядку, и порядок сам начинает казаться смыслом.
Она взяла ручку и под зачёркнутым словом написала:
Спор.
Морозов посмотрел на неё.
- Это не технический термин.
- Значит, пригодится.
В прихожей коротко ударилась металлическая коробка. На этот раз все услышали.
Надя пошла первой. Открыла крышку. Телефон лежал экраном вверх. Уведомление было развёрнуто без касания, будто система устала ждать приличий.
10-ПВ.
Архив последних действий собран.
Количество вмешательств субъекта в последние действия: 38.
Статус: субъект высокого риска.
Дополнительный статус: высокий ключевой доступ.
Рекомендуемое действие: личный вход.
Ниже была строка:
До перехода к архивному входу: 46 часов.
Надя смотрела на цифры.
Паша стоял за её спиной. Не слишком близко. Рядом.
- Они поставили срок, - сказал он.
- Нет, - ответила Надя. - Они поставили нам часы на стену.
- Разница?
Она закрыла коробку.
- Срок требует бежать. Часы можно разбить, если понять, кто их повесил.
12. Высокий доступ
Утро не принесло света. Петербург просто сменил одну серость на другую и сделал вид, что это день. Во дворе Дровяного кто-то долго заводил машину, и мотор кашлял так, будто тоже не хотел участвовать в процедуре. Надя спала два часа на диване, не раздеваясь. Проснулась от того, что рука затекла под головой, а в кухне тихо говорили Паша и Суханов.
- Она спит, - сказал Паша.
- Я вижу. У меня зрение старое, но не ведомственное.
- Тогда тише.
- Я тихо.
- Ты существуешь громко.
- Лазарев, ты за три дня стал такой тонкий, что тебя скоро можно будет в папку подшить.
Надя открыла глаза.
- Не ссорьтесь. У нас ещё не настолько хорошая жизнь.
Паша заглянул в комнату.
- Извини.
- За что именно? За заботу или за Суханова?
- За оба факта.
Она села. На столике рядом стоял стакан воды и две таблетки. Не подписанные. Нормальный человеческий жест, который система при желании могла бы разложить как медицинское вмешательство, эмоциональную опеку и внешний режим восстановления. Надя взяла только воду.
На кухне пахло кофе, мокрой обувью и бумагой. Морозов спал лицом на сложенных руках у стены, рядом с ватманом. Рита ушла с Мартой оформлять Лосева, оставив на холодильнике записку: «Если сдохнете без меня, неаккуратно будет». Под запиской кто-то, вероятно Морозов, дорисовал маленький череп. Рита потом убьёт его, если останется время.
Суханов положил перед Надей папку.
- По Райской.
- Быстро.
- Я не хвастаюсь, я старый.
В папке было немного. Ольга Сергеевна Райская, методист, координатор переходных форм сопровождения, потом консультант подрядчиков по сохранению волеизъявления при утрате контакта. Не начальник. Такие люди редко бывают начальниками. Они пишут инструкции, по которым начальники потом делают вид, что ничего не знали.
- Она жива?
- Да. Работает неофициально, конечно. В списках её нет, но все старые бумаги пахнут её духами.
- Адрес?
- Есть рабочий. Не центральный. Методический фонд на Обводном. Бывшие помещения Центра временного сопровождения. Там теперь склад, учебный класс, архив, чёртова богадельня для формулировок. Юридически чисто, фактически грязно.
Паша поставил перед Надей чашку.
- Телефоны не брали.
- Ты теперь сам это говоришь?
- Ненавижу, но да.
Морозов поднял голову со стола.
- Я тоже не беру. Я вообще сегодня цифровой монах. Только карандаш, бумага и желание умереть от несовместимости.
- Ты спал? - спросила Надя.
- Я моргал с расширенной функциональностью.
- Плохо выглядишь.
- Спасибо, я старался.
Он развернул ещё один лист. На нём была схема не типов, а связей. В центре - Климова Н. А. От неё расходились линии к делам, людям, действиям, отказам. Паша, Суханов, Рита, Морозов, Костя, Марта, Мария. Антипов отдельным входным зеркалом. Лосев - мостом. Мальцев - кругом. Старые дела - учебными коррекциями.
- Вот что значит «высокий ключевой доступ», - сказал Морозов. - Не то, что у тебя есть главный пароль. А то, что ты слишком много раз ломала их финальные действия. Ты для них не враг даже. Ты мастер-ключ наоборот. Где ты появляешься, закрытие начинает спорить.