Кира Резник – Доверенное лицо (страница 9)
В этот момент чёрный пакет сам подал звук.
Не сигнал. Не писк.
Изнутри раздался голос Лосева, слабый, с хрипом, будто запись шла через ткань и дождь.
- Павел Игоревич, не берите ключ. Он открывает не дверь.
Пакет замолчал.
Таймер продолжил идти.
Глава 6. Тело с разрешением
Рита приехала в подвал через сорок минут и сразу сказала, что всех ненавидит.
Это было хорошим признаком. Когда Рита переставала ненавидеть, начинались совсем плохие вещи: тишина, перчатки, короткие команды и лицо, на котором не оставалось ни одной человеческой привычки.
- Я должна сейчас быть дома, - сказала она, натягивая перчатки. - У меня дома суп. Нормальный человеческий суп, который не назначал никого доверенным лицом и не отправлял запросов после смерти. Но нет, я стою в подвале у цифрового некроманта и слушаю пакет.
- Пакет умнее некоторых живых, - сказал Морозов.
- Умнее тебя - точно не достижение.
Она наклонилась над чёрным пакетом, который уже успели сфотографировать, просветить, обложить салфетками, проклятиями и осторожностью. Срок временного ключа истёк десять минут назад. После истечения ничего не взорвалось, не разблокировалось, не включило камеру. Это почему-то раздражало сильнее.
- Запах? - спросила Рита.
- Пластик, вода, дешёвый клей, - сказал Морозов. - И что-то аптечное.
- Аптечное теперь везде. У нас страна пахнет аптекой и протоколом.
Она вскрыла пакет. Внутри лежали три вещи.
Серый пропуск с красной диагональной полоской.
Маленький диктофон без маркировки.
И тонкая прозрачная пластина, похожая на кусок упаковки от лекарства. На пластине был наклеен белый квадратик с напечатанной строкой.
Марта прижала руку к губам.
- Это его пропуск.
- Не трогать, - сказала Рита. - Я тоже понимаю семейные чувства, но они липкие и портят вещественные доказательства.
- Там кровь? - спросила Надя.
- Там всё будет, - сказала Рита. - У таких предметов обычно богатая личная жизнь.
Морозов подключил диктофон через отдельный контур. Сначала пошёл шум. Потом дыхание. Потом голос Лосева.
- Если запись у вас, значит, я не смог вернуть роль. Не ищите убийцу там, где лежит тело. Тело положат правильно. Ищите того, кто разрешил мне умереть.
Пауза. Шорох. Далёкий звук, похожий на лифт.
- Павел Игоревич не знает меня. Это важно. Его сделали доверенным раньше знакомства. Так удобнее. Когда человек уже отвечает за того, кого не видел, его можно поставить куда угодно. К Надежде Александровне. Ко мне. К следующему.
Голос оборвался. Потом снова появился, тише.
- Марта, я не уходил от тебя. Я ушёл, чтобы ты не подписала.
Марта закрыла глаза. Паша повернулся к стене.
Рита выключила запись первой.
- Дальше послушаете без вдовы, - сказала она.
- Я останусь, - сказала Марта.
- Нет.
- Это мой муж.
Рита посмотрела на неё так, что в комнате сразу стало понятно: спорить будет больно.
- Вот именно. Поэтому вы сейчас выйдете, выпьете воды и посидите на лестнице рядом с Сухановым. Если хотите ненавидеть меня - очередь там же, у меня много поклонников.
Марта хотела возразить. Не смогла. Суханов молча открыл дверь в соседнюю комнату, показал рукой. Она вышла, не глядя на Надю.
Когда дверь закрылась, Рита перемотала запись.
После фразы про подпись пошёл новый кусок. Голос Лосева был уже другим. Не слабее. Осторожнее.
- Садовая, пятьдесят пять. Второй двор. Бывший кабинет временного допуска. Там архив не хранится. Там хранят право доступа к архиву. Если они скажут, что я был представителем, не спорьте. Я был. Если скажут, что я отказался от помощи, спорьте. Я не отказался. Меня вывели из помощи через человека, которому я сам дал чужой вход.
- Чужой вход, - повторил Морозов. - Хорошая формулировка. Ненавижу.
- Тихо, - сказала Надя.
Дальше было хуже.
- Я работал с переносом доверенных ролей. Не полностью. Никто не видит полностью. Один сканирует заявление. Второй ставит отметку о контакте. Третий проверяет, что телефон ответил. Четвёртый закрывает возражения. Каждый делает мало. Поэтому всем удобно не быть виноватыми.
Суханов за стеклянной дверью с Мартой что-то говорил тихо. Слов не было слышно.
- По Климовой роль была старая. Не Лазарева. Старше. Её поднимали через прежний контакт. Потом прежний отказался. Тогда нашли внешнего подтверждающего. Лазарев подходил. Высокая достоверность. Эмоциональная связь. Процедурная грамотность. Он будет спорить правильно. Им нужен не тот, кто подпишет. Им нужен тот, чей отказ можно использовать как действие.
Паша медленно сел на край стола.
Надя не смотрела на него. Если посмотрит - станет личным. А личное сейчас уже лежало на столе и мигало служебными окнами.
Запись продолжалась.
- Я должен был провести серый пропуск к дому Климовой. Не как человек. Как событие. Пропуск активирует связку. После этого её можно ограничивать через доверенное лицо без прямого назначения. Я понял поздно. Пытался свернуть. Меня отвели на Обводный. Если смерть будет сердцем - не верьте. Сердце просто удобный исполнитель.
Рита выругалась совсем тихо.
- Вот теперь к телу.
Они поехали в морг на разных машинах. Надя с Пашей ехала молча. За окном город был мокрый, тёмный, рабочий. У аптек горел свет, у пунктов выдачи люди стояли под навесами, в окнах маршруток лица двигались в голубом свете телефонов. Все куда-то ехали, кому-то отвечали, что-то подтверждали, и от этого становилось муторно.
Паша сказал только у Лиговского:
- Я должен выйти.
- Из машины?
- Из роли.
- Ты уже пытался.
- Нет. Я пытался отказаться. Это другое.
Надя смотрела на дворники. Они размазывали воду по стеклу, как плохой корректор размазывает смысл.
- Сначала тело, - сказала она.