Кира Резник – Доверенное лицо (страница 26)
- У Ильи тоже была бирка. Серая.
Черкасова уже читала второй лист. На нём был список. Не фамилии. Роли.
Последняя строка была обведена красным карандашом.
Морозов в наушнике резко перестал материться.
- Повтори последнюю.
Черкасова повторила.
На том конце связи стало тихо.
- Морозов? - спросила Надя.
- Сейчас.
Щёлкали клавиши. Быстро, нервно.
Потом Морозов сказал уже другим голосом:
- У меня в подвале только что появился новый запрос на установку живого заместителя для Лосева.
- Кого? - спросил Суханов.
- Угадайте с одного раза.
Паша поднял свой телефон. Экран светился в тёмном коридоре.
Внизу мелко, почти незаметно:
Надя смотрела на эту строку, а за её спиной чужой порядок квартиры вдруг стал понятен окончательно. Здесь не искали. Здесь раскладывали будущую версию.
На кухне тонко пикнул старый радиоприёмник, который давно не работал.
Из шипения вышел чужой, плохо собранный голос:
- Павел Игоревич, подтвердите вход.
Глава 15. Садовая, пятьдесят пять
У Садовой, 55 дождь шёл косо, будто его кто-то спускал с крыш по ведомственной разнарядке. Дом стоял на углу тяжёлый, светлый в дневной жизни и почти чёрный сейчас. Башня уходила в низкое небо, провода резали фасад, мокрые окна отражали красные точки светофора и тусклые фары редких машин. В старой архитектуре было что-то слишком уверенное. Такие дома знали больше людей, чем люди знали о себе.
Надя вышла из машины и сразу посмотрела вверх. Не потому, что ждала увидеть там ответ. Просто после квартирного голоса, после конверта, после строки «живой заместитель» ей нужно было убедиться, что хоть камень пока остаётся камнем.
Садовая не успокоила.
На первом этаже горела вывеска без названия. Просто матовое стекло, за ним свет. Рядом висела старая табличка, затёртая так, будто её много раз меняли, но ни разу до конца не снимали:
- По записи, - сказал Морозов в наушнике. - Нежно. Я бы написал: «Вход по чужой воле».
Паша стоял рядом, но не у Нади. После квартиры он держал дистанцию уже не как осторожность, а как вынужденную меру. На его телефоне запрос «живого заместителя» всё ещё висел без ответа. Он не нажал ни одну кнопку. Молчание тоже считалось, но пока система не решила, как именно.
Костя приехал с ними. Надя хотела оставить его у дома, но он только показал ключ и сказал:
- Меня уже используют. Пусть хотя бы при мне.
Надя не стала спорить. Иногда человек имел право присутствовать при собственном позоре.
Марта тоже приехала. Рита сидела с ней в машине, но Марта всё равно вышла. Лицо у неё было сухое, чужое, как у людей, которые пережили первый удар и пока не поняли, что впереди второй.
- Я была здесь один раз, - сказала она. - Илья привозил меня. Сказал, что надо забрать справку. Я поднялась с ним до второго этажа. Там пахло пылью и кофе из автомата. Он тогда велел мне ждать у окна.
- Почему? - спросила Надя.
- Сказал, что внутри скучно.
Рита хмыкнула.
- Когда мужик говорит «скучно», обычно там либо деньги, либо чужая баба, либо уголовка.
- У Ильи была уголовка без денег и без бабы, - сказала Марта. - Самый мерзкий вариант.
Они вошли.
Внутри было тепло. Слишком тепло для пустого вечернего здания. Холл пах старым лаком, мокрой одеждой и копировальной бумагой. На стене висела карта этажей, но подвал на ней отсутствовал. Лестница вниз была закрыта серой дверью с электронным замком.
У стойки сидел охранник лет пятидесяти с лицом человека, который давно научился не любопытствовать, потому что любопытство в таких местах не оплачивали. На груди у него висел бейдж без имени. Только должность:
Суханов положил удостоверение на стойку.
- Открывай.
Дежурный посмотрел на удостоверение, потом на Суханова, потом на телефон.
- У нас по записи.
- У меня по возрасту, - сказал Суханов. - Я уже устал слушать эту херню.
Дежурный нажал что-то под стойкой. Не тревожную кнопку. Слишком спокойно. На экране перед ним появилась карточка.
- Климова Надежда Александровна. Доступ ограничен.
Надя подошла ближе.
- А вы быстро.