Кира Райт – Нежность Звёздного палача (страница 9)
Не знаю, что мной двигало.
Наверное, чувство вины. Что из-за меня он погибнет теперь. Ведь среди ташрий тоже не принято оказывать помощь раненым сородичам. Как и среди рай-ши. Но командор… Он придерживался других взглядов. И поэтому я возможно выживу (хотя зачем мне такая жизнь без хвоста и возможности быть полезным Рай-Тару я ещё не понимал). А он – точно нет.
Здесь.
Но у него будет небольшой шанс, если я нарушу правила…
И снова я вспомнил Ноа. Её глаза. То, как она сжимается, когда я приближаюсь… Она никогда-никогда не посмотрит на меня по-другому. А этот детёныш, хоть и боится меня, но смотрит… Будто бы с верой, что я не причиню зла.
Не знаю уж почему, но этот детёныш правда очень напоминал мне Ноа. И почему-то мне казалось, что если оставлю его тут, то как будто Ноа оставлю. Разве бы я мог её бросить? Поэтому кое-как наклонился к нему.
У ташрий очень развита интуиция. Очень. И кажется, он понимал, что я не собираюсь нападать. Видимо, поэтому позволил мне взять его в руки. И спрятать под доспехи, чтобы никто больше его не заметил…
Глава 14
Дорога далась мне нелегко.
У рай-ши нет в свободном доступе обезболивающих. Я вообще не уверен, что они есть для нас, а не для землянок. Слабых особей у нас не лечат. Их добивают. Обычно.
И даже воины командора посмотрели на обрубок моего хвоста с недоумением. Потому что несмотря на приказ привезти меня, уже поняли, что я теперь не полноценный член их общества. Я – теперь отброс. Не способный ни на что. Не опасный…
Любая попытка использовать волны сожжёт меня. Без хвоста управлять волнами невозможно… А без волн – любой рай-ши, даже ребёнок, сам со мной справится.
Однако я молчал. И делал вид, что не заметил. Потому что мне нужно было пожить ещё немного. Только добраться до станции. Только прийти в себя и… Сделать хоть что-то, чтобы Ноа не попала в руки к какому-то извращенцу.
Но по прибытию сразу в медблок я тоже не мог пойти. Ведь под моими доспехами было то, что никто не должен был видеть. Я не боялся, что меня накажут за нарушение. Я боялся, что его просто убьют – как должен был сделать любой, если обнаружит тут.
Поэтому поплёлся в каюту, обманув, что должен сначала отправиться к командору, а не в медблок. И провожать меня не надо.
Кое-как я дошёл куда нужно. Еле смог разблокировать замок каюты. И ввалился внутрь.
То, что придало мне сил – это аромат Ноа, которым пропиталось тут всё. Каждый уголок моей каюты пах ею теперь. И это не позволяло сдаться. Хотя мои силы были уже на исходе.
Но я не позволил ей даже подойти. Хотя очень хотел, чтобы подошла.
Потому что детёныш ташрии мог причинить ей вред. А я не был способен её защитить сейчас. Да и в будущем… Не знаю, смогу ли. Но пока подходить ближе ей точно не стоило.
Пока я создал клетку (к счастью, хоть на это моих сил хватило), пока собрал себя в кучу, чтобы подняться, несколько раз ловил её взгляды. И мне было ужасно стыдно, каким слабаком я предстал перед ней.
Наверное, она испытывает отвращение ко мне. Думает, какой я дохляк. И ни на что больше не способен…
Я бы не хотел, чтобы Ноа видела меня таким. То есть чтобы именно она видела – особенно не хотел. Но выбора-то не было. Детёныша надо было оставить в каюте. И запереть их тут, надеясь, что она правда послушается и не коснётся его. Он пока сам слаб, так что без прикосновения вряд ли сможет ей навредить. Но и остаться, чтобы это проконтролировать, я не мог. Иначе подохну тут рядом с клеткой и Ноа… А ей нельзя такое видеть. Она слишком нежная и хрупкая…
Поэтому я пошёл в медблок. И сдался нашим медикам. И крепко сжал зубы, когда мне сообщили, что хвост нужно ампутировать полностью.
Все тут понимали, что после этого меня ждёт ссылка на Рай-Тар. Или смерть. И второе было бы гуманнее. Ведь теперь я становился бесполезным для императора.
Но я согласился на всё, что они сказали. На операцию. На зашивание своих ран без наркоза – потому что зачем тратить лекарства на того, кто всё равно не жилец? Так что помощь мне конечно оказали. Но особо не возились. И я их понимал.
Поэтому удивился, когда один из медиков предложил мне капсулу восстановления. Хвост же она мне не отрастит…
Но оказалось, что пришёл приказ от командора – оказать помощь максимально.
Я вздохнул.
Поэтому я ему и доверял. Он не был жесток без причины. Обычно. Но сейчас я не мог остаться в капсуле. Потому что прошло уже несколько часов. И Ноа была там заперта с маленькой ташрией, в безопасности которой я не был уверен на все сто. И ещё Ноа была голодна.
Чтобы никто не увидел детёныша, я запер каюту. Так что робот не мог принести ей еду. И наверное Ноа очень тяжело столько времени не есть. Не должна она мучиться. Я заслужил своё. Она – нет.
Я взял контейнер и поковылял к себе. Шёл долго. Но дошёл.
Обрадовался даже, что ташрия спит и Ноа жива. И огладил её фигурку взглядом.
Она такая… необыкновенная! Такая нежная, красивая… И пахнет невероятно. Чем-то вкусным и знакомым. Родным…
Мне безумно захотелось зарыться носом в ей волосы и обнять её.
Я бы никогда этого не сделал. Потому что понимал, что выгляжу сейчас ужасно. От жуткой боли все мои шрамы были напряжены предельно. И поэтому стягивали лицо ещё больше, делая его отвратительным и жутким. Так что я бы не стал прикасаться к ней совершенно точно. Но хотя бы постоять поближе… Это же было можно?
Снова тайно радуясь, что у меня есть для этого причина, я шагнул к ней, держа контейнер как повод. Даже боль отступила на краткий миг, когда представил, что смогу ощутить тепло её тела, когда буду отдавать контейнер…
Но это были лишь мои фантазии. С чего я вообще взял, что она позволит мне подойти ближе?
Ноа отшатнулась от меня с ужасом. Её лицо стало таким испуганным…
Я замер.
Смотрел на её распахнутые в ужасе глаза. На то, как она обняла себя за плечи, закрываясь от меня. Как она дрожит… И… И ощущал, как лавиной накатывает слабость, а боль возвращается с утроенной силой.
Я знал, что она никогда не посмотрит на меня иначе. Понимал всё. И видел сам себя ни раз в зеркало. Но… Но почему-то эта её реакция ударила больнее, чем потеря хвоста…
Я сдался.
Боролся до этого момента, находил в себе какие-то силы. Думал, что смогу всё преодолеть. А сейчас сдался. Силы закончились.
Не говоря ни слова, потому что не мог говорить больше, я поставил контейнер на пол, едва не рухнув рядом. И отошёл. Свалился на постель и закрыл глаза, проваливаясь тут же в горячее, душное беспамятство. Боль овладела мной полностью. Я сам стал болью.
Я ощущал сегодня каждый свой порез. Каждый ожог. Каждую рану. Ощущал в реальном времени, как они появляются на моём теле. Ощущал фантомную боль хвоста, которого больше не было. И горел. Заживо. Здесь. Сейчас. Без неё.
Потому что ей я не был нужен совсем.
Изнутри этой огненной геенны вдруг начало зарождаться что-то жуткое.
Обида, которая трансформировалась в ярость.
Внутренний, незнакомый мне прежде голос твердил, что она – недостойна была того, что я сделал. Я выжил ради неё. А она – неблагодарная. И она не смеет так смотреть на меня. Не смеет видеть во мне урода. Ведь я был добр к ней. А она не оценила. И за это её нужно наказать. Жестоко наказать…
В этот момент я проснулся, широко распахнув глаза и обнаруживая свою пленницу на коврике возле постели мирно спящей.
– В то время, как ты мучаешься, она спокойно спит! – проревел голос, подталкивая меня встать и исправить это…
Глава 15
Глядя на то, как мирно она спит, я ненавидел этот голос в себе.
Она была такой красивой… Разве мог я растоптать такую красоту? Тем более ради мести за то, в чём она не виновата? И я ощущал стыд за то, что эти мысли вообще родились в моей большой, но глупой голове.
А боль продолжала выкручивать мои мышцы. Ломать кости изнутри. И я не знал, что мне с этим делать. Как успокоить, как остановиться и перестать ощущать, что горю заживо.
Мелькнула мысль уйти в медблок. Но вдруг я там отключусь? Иногда восстановительная капсула погружает в сон. А кто же тогда будет кормить Ноа? А приглядывать за ней и детёнышем ташрии?
Да нет, конечно, я мог просто отвести Ноа тоже в медблок. Всё равно у такого калеки её теперь точно отберут. Рано или поздно. Так что можно было отвести сейчас, а самому – в капсулу. И тогда мне не будет больно. Но… Тогда есть риск, что обратно её не посчитают нужным мне отдавать. А отобрать я уже вряд ли смогу… Теперь я вообще мало на что способен.
Стало так тяжело на душе. Даже будучи палачом – а это очень весомая должность – я не смог бы добиться её благосклонности и оставить при себе. Теперь же, будучи бессильным слабаком, на такое и рассчитывать не приходится. Я же вообще ничего не могу против своих собратьев. И только вопрос времени – как скоро все вспомнят о землянке у меня в каюте.
Новый приступ боли заставил согнуться вдвое. Особенно болел хвост, которого теперь на самом деле не было. Я стал ещё большим уродом… И конечно я не имел права приближаться к ней.
Но мне было так больно, что наверное это повредило мой мозг.
Ничем другим я не могу объяснить, зачем я улёгся на пол прямо напротив неё. И довольно близко. Если бы я протянул руку, то мог бы дотронуться.
К счастью, ума хватило не трогать. И я просто лежал и смотрел на её безмятежное лицо, пока она спала. Такая красивая невозможно… А мне казалось, что становится не так больно. Всё терпимее. Пока она не открыла глаза и с ужасом не подорвалась, сразу сев и вжавшись спиной в стену.