Кира Рамис – Крылья по рецепту (страница 8)

В комнате было тихо. Через пыльное стекло сочился закатный свет.

Туфли стащила, не развязывая, просто сбросила с пяток. Снять платье не было сил, так и рухнула на кровать лицом в подушку.

Я закрыла глаза.

Десять минут. Всего десять минут полежу.

Дверь скрипнула.

— Леди Диана, — позвала Бритта негромко.

Она вошла боком, придерживая локтем поднос.

Комнату тут же наполнил густой, мясной аромат, с тёплой нотой тимьяна и жареного лука. Желудок отозвался раньше, чем я успела открыть рот: заурчал неприлично громко на всю комнату.

Бритта, посмеиваясь, поставила поднос мне на колени, прямо поверх одеяла. Жаркое исходило паром, мясо разварилось до волокон, картошка пропиталась соусом, и вся эта красота была щедро посыпана крупно порубленной зеленью.

— Сил вам надо набираться, леди Диана, — Бритта села на стул у изголовья, сложив руки на коленях, как примерная ученица. — После таких-то дел. Обморок — это не шутка. Я вон в детстве раз перестаралась, три дня с постели не вставала. А вы ничего, молодцом. Ешьте давайте.

Я взяла ложку. Первый же кусок обжёг нёбо, я зашипела, но остановиться уже не могла. Еда была простая, но до чего же вкусная.

Бритта молча смотрела, как я уплетаю жаркое, и улыбалась. Потом стрельнула глазами в сторону двери и придвинулась ближе:

— Леди Виенна сварила лекарство, Тео выпил, сейчас спит. Лихорадка спала.

Я кивнула, не переставая жевать.

— Хозяйка дома теперь у себя, — продолжила Бритта. — Отлёживается. Выжала себя досуха, бедная. После такого лекарства она дня два-три не встаёт. Так что никто вас сегодня не потревожит. Можете спать спокойно.

Я отправила в рот последний кусок. В желудке приятно потеплело. Веки потяжелели.

— А как же… дракончик? — язык заплетался.

— Так и быть, — Бритта забрала поднос с моих колен, — за ним ночью сама присмотрю. Вы спите, леди Диана.

— Умыться бы, — пробормотала, пытаясь подняться. Ноги не слушались.

Бритта помогла дойти до ванной, подождала, пока я плесну в лицо холодной водой, и отвела обратно. Как стягивали платье — помню смутно. Лицо коснулось подушки, и я выключилась.

Не знаю, сколько прошло времени. Может, час, а может, три, но что-то меня разбудило — будто иголкой кольнули в бок. Резко сев в кровати, я услышала тонкий сдавленный стон.

Глава 10

— Тео, — имя сорвалось с губ, когда я вновь услышала стон.

Забыв надеть тапочки, я побежала в комнату брата. Внутри пахло лекарствами. Тео метался по простыне, как пойманная в силки птица. Одеяло сбилось в ноги, рубашка прилипла к взмокшей груди, тёмные вихры на лбу свалялись в мокрые сосульки. Дыхание выходило короткими, рваными толчками. Тонкие пальчики цеплялись за простыню, сжимались в кулак и тут же разжимались.

Я опустилась на колени у кровати и положила ладонь ему на лоб.

Горячий. Под прозрачной кожей у виска часто-часто билась голубая жилка.

— Тише, солнышко, сестрёнка пришла, всё будет хорошо, — прошептала, не зная, что делать. — Тише.

Значит, варева Виенны хватило лишь до ночи.

«Только посмотрю, — твёрдо сказала себе, не переставая гладить Тео по голове. — Только посмотрю, делать ничего не буду».

Я глубоко вдохнула, задержала воздух, представила перед собой схему и выдохнула.

Мир послушно расслоился.

Внутри у меня всё опустилось. Малыш, да как ты вообще держишься.

В центре, там, где у Бритты висела бледная горошинка, у Тео полыхал тяжёлый накопитель. Плотный, перенасыщенный, раздутый, как воздушный шар, который вот-вот лопнет. По стенке ядра ходили волны, было видно, как изнутри его распирает. Он пульсировал толчками: вспышка, тёмная пауза, снова вспышка, и каждая сильнее предыдущей. Так ведёт себя конденсатор, который держат под напряжением выше номинала. Долго не выдержит.

От ядра во все стороны расходились магические каналы. Их было много, десятка полтора, может, и больше. Тонкие, толстые, ветвистые, как корни старого дерева. У здорового мага магия ровными ручейками разбегалась бы по этим дорожкам, до самых кончиков пальцев, куда ни позовёт хозяин.

У Тео работал один-единственный.

Все остальные дорожки были наглухо запаяны у самого ядра, словно кто-то прошёлся по плате с паяльником и заглушил выводы. Магии физически некуда было идти. Она набивалась в накопитель, копилась, давила изнутри. Ядро раздувалось до предела и сбрасывало часть заряда в единственный открытый канал.

Но и тут была беда.

Я скользнула взглядом по единственному рабочему проводку и поморщилась. Он шёл от ядра вверх, к плечу, и где-то на середине пути в стенке зияла прореха. Не разрыв, именно прореха, похожая на дефект изоляции. Магия, текущая по каналу, сочилась наружу через эту дырку и просто… растворялась в теле, не доходя ни до кожи, ни до кончиков пальцев. Расплачивался за это сам Тео: лихорадкой, потом, частым сердцем. Как провод с пробитой изоляцией греет всё вокруг себя, так и он сейчас грелся изнутри собственной утечкой.

«Провод с дефектной изоляцией, по которому всё равно пустили ток», — всплыла фраза в памяти. И точнее не скажешь.

Я закусила губу. Так, что делать?

Распаять заглушки разом, точно нельзя.

Если магия тут как у нас физика, а похоже, что да, то дальше всё просто. Каналы спали с рождения, ссохлись изнутри. Пусти поток резко, стенки не выдержат, порвёт. Магия уйдёт в ткани, не по руслу.

И это полбеды. Когда поток ударит в ссохшийся канал, по нему пойдёт отражённая волна, обратно в ядро. Как удар в стену отдаёт в руку. Открою второй канал, будет вторая волна. Третий, третья. И все они придут в ядро почти разом, наложатся друг на друга, ударят в одну точку. Ядро лопнет.

Это если по физике моего мира. А тут магия. Может, тут так и делают, срывают всё разом, и хоть бы что. Не знаю. Я лечила только один раз, Бритту.

Хотя… какая разница, как тут делают. Я днём упала в обморок, а кухарка сказала, что нужно восстановиться, при всём желании не смогу помочь Тео.

Оставалось одно, самое простое и безопасное.

Залатать дырку.

В ядро не лезть, заглушки не трогать, новых дорог не прокладывать. Просто закрыть прореху на единственном работающем канале, чтобы магия, которую ядро всё равно выбрасывает, не уходила в пустоту, а доходила хотя бы до кожи. До рук, до выдоха. Хоть куда, лишь бы наружу.

— Это не лечение, — тихо успокаивала не то Тео, не то себя. — Это заплатка, чтобы стало немного легче.

На другое у меня сейчас просто не было сил.

Я облизнула пересохшие губы и подняла руку. Пальцы слегка дрожали.

— Прости, малыш, — мысленно потянулась к повреждённому месту на канале. — Сейчас, потерпи ещё чуть-чуть.

Это было… знакомо. Как в лаборатории, когда запаиваешь перемычку и ждёшь, пока припой ляжет ровно.

Пальцы двигались сами, в висящей передо мной схеме они аккуратно сводили края прорехи. Тепло бежало по ладоням, потом по запястьям и ускользало куда-то под ключицу, словно я сама подключилась проводами к этой цепи и теперь была её частью.

Стенка канала медленно, неохотно начала затягиваться. Дырочка сужалась, до прорези, до волосяной трещины.

И вот уже, выдохнув, я любовалась ровным, чистым проводником.

Не прошло и секунды, как улыбка сползла с моих губ.

Ядро будто только этого и ждало. Ахнуло и вышвырнуло в канал столько магии, что схема перед глазами полыхнула белым.

Тео выгнуло на постели дугой.

Глаза у него не открылись. Он просто запрокинул голову, открыл рот, и из его поднятой ладони, из растопыренных детских пальцев, вырвался поток. Не огонь, не свет. Что-то прозрачное, плотное, как горячий воздух над крышей в жару. Этот поток ударил в стену напротив кровати, туда, куда смотрела его рука.

Раздался глухой утробный звук, словно кто-то стукнул по штукатурке огромным кулаком.

Стена дрогнула, с потолка посыпалась пыль. А когда поток магии иссяк и волосы на моём затылке улеглись обратно, я увидела, что в стене, ровно над комодом, зияла глубокая, в полторы ладони, вмятина с расходящимися от неё лучами трещин, как от удара кувалдой.

В тот же миг Тео обмяк.

Спина расслабилась, плечи опустились. Запрокинутая голова мягко скатилась набок. Дыхание выровнялось, став глубоким и ровным.

— Успокоился, — вновь потрогала его тёплый лоб.