Кира Полынь – Ты - мое проклятие, Винтер! (страница 22)

— Приветствую всех, — серо объявил он, устраиваясь за своим столом. — Сегодня будет оглашена последняя воля лорда Холлвея в присутствии его близких. Начнем, — разложив перед собой бумаги, он пробежался по ним беглым взглядом и вновь заговорил: — Моим близким друзьям, господину и госпоже Фоули, я оставляю набор антикварной посуды в знак крепкой дружбы и признательности за долгие вечера у камина за чашечкой горячего напитка. Моему соратнику, господину Ларри…

Он все говорил и говорил, а я не слушала.

Ни про посуду, ни про набор серебряных перьев, ни про ковры из Ритонии. Мне было совершенно безразлично все происходящее, и единственное, что не позволяло мне полностью уйти в себя, это осторожные, но поддерживающие касания пальцев Даррена, державшего меня за руку в этом мире. Очнулась я, только когда прозвучало имя Сьюз, выглядевшей такой печальной и скорбящей, что у меня невольно заломило в груди.

— …моей верной Сьюз, за долгие годы верной службы я дарю свой загородный дом. Даже после моей смерти я хотел бы, чтобы ты продолжала любоваться своими гортензиями и вязать в кресле на крыльце, любуясь закатом. Я благодарен тебе за эти годы, ты стала для меня близким человеком, и я желаю тебе прожить годы без меня, не зная печали. Береги себя, дорогая и добрая Сьюз…

Женщина, волосы которой уже коснулась седина, горько заплакала, пряча в измученном носовом платке свою печаль и благодарность. Мне так хотелось ее утешить, но собственное переживание позволило лишь взглядом дать ей понять, что понимаю ее скорбь и горюю вместе с ней.

— …и наконец, моя дорогая, драгоценная девочка Эвер, — услышав свое имя, я резко обернулась к говорившему, цепенея от удивления. — Я много лет мечтал, чтобы ты по праву могла назвать меня кровным родственником, родным человеком. К сожалению, при жизни я не мог этого устроить, не подвергая тебя осуждению и пересудам. Но сейчас, когда тебе кажется, что я покинул тебя, я хочу, чтобы ты и все остальные знали: я с гордостью зову тебя свой дочерью. Шли к демонам всех, кто решит это оспорить, моя дорогая девочка! Ты достойна всего, что захочешь! И так, как меня сейчас нет с тобой рядом, я хочу, чтобы ты всегда знала: я не покидаю тебя, Эвер, я буду рядом и, да позволит священный Трой, буду оберегать тебя, дитя мое! Все оставшееся имущество я завещаю тебе, и чтобы ты не сомневалась в моих словах — передаю тебе титул дома Холлвей, назначая прямой наследницей.

Такой тишины, которая повисла после произнесенных слов, я еще никогда не слышала. Казалось, можно было без труда расслышать, как стучит мое сердце, как кровь, отхлынув от лица, бежит по венам, и как тихонько посвистывает окно, тайно впуская в зал холодный зимний воздух.

Пальцы Даррена похолодели, став на ощупь похожими на камень. Боясь обернуться, я продолжала таращиться в лицо душеприказчика, который смиренно ждал, пока мой шок спадет.

 — Это… это ошибка, — только и пролепетала я, зная, что звучит это крайне глупо.

Завещание было прямым, без подтекста и с крайне однозначными формулировками, не оставлявшими никаких сомнений в последней воле Римуса.

Глава 22

— Сим распоряжением лорд Холлвей озвучил свою последнюю волю, — продолжил душеприказчик, не став со мной спорить и обращаясь ко всем. — Чтобы получить оставленное наследство, приглашаю вас по очереди подписать документы. Господин и госпожа Фоули — начнем с вас, всех остальных прошу выйти.

Я не встала сама — меня поднял Даррен, волоком утаскивая из кабинета.

Оглядываясь, словно вор, он убедился, что никого нет вокруг, и силой затолкнул меня в небольшую коморку, вновь всем телом загоняя в угол.

— Что за черт, Эвер? — рычал он, требуя от меня немедленного ответа. — Какого черта старик Холлвей решил сделать наследницей тебя? Как давно ты об этом знаешь?

— Даррен, я не знала!

— Ложь, — прошипел он, опуская глаза и растягивая губы в злой улыбке. — Неужели ты, моя пронырливая и проницательная жена, не знала, что унаследуешь титул?

— Я не знала! — повторила куда тверже, но не менее возмущенно. — Мне жаль, что ты мне не веришь, но я не знала!

Винтер смотрел на меня довольно долго, неотрывно, стараясь что-то разглядеть в моем лице. Я отвечала ему тем же, но, вымотанная скорбью по потере друга, в конце концов, опустила глаза, отталкивая мужскую руку, преградившую мне путь.

— Думай что хочешь, Винтер, но я не лгу, — бросила, уходя, и поспешила в кабинет, где меня уже ждали с разложенными на столе бумагами.

— Госпожа Винтер, — мужчина в сером костюме с таким же серым лицом и тоном, жестом пригласил меня присесть. — Вам необходимо подписать эти бумаги — в них полный перечень того, что завещал вам лорд Холлвей.

Беглым взглядом, пробежавшись по списку, вновь ощутила острую колкость в носу, едва сдержав лицо.

Здесь было все.

Имущество, вещи, активы, ценные бумаги. Римус действительно оставил мне все самое ценное, что у него было. Особняк в городе, банковские счета, мастерскую, в которой обрабатывались драгоценные камни и металлы… Сумасшествие, не иначе.

— Подписывая эти документы, вы официально становитесь леди Холлвей, по мужу — Винтер, — предупредил мужчина и тяжело вздохнул, снимая с носа тоненькие очки. — Лорд действительно считал вас своим ребенком, но с таким родством приходит и ответственность, госпожа Винтер. Вы можете продать имущество, это был бы самый простой вариант, но…

— Но?

— Я много лет знал Римуса, думаю, он бы простил вам такое решение. Но его дело…

— Я вас поняла, — кивнула, потянувшись за пером. — Римус служил в совете… скажите, переходят ли его обязанности ко мне?

— К сожалению, вы женщина, госпожа Винтер. Если бы вы были мужчиной, то спокойно могли бы занять его место, но поскольку это не так, я бы рекомендовал вам обсудить этот вопрос с супругом. Если господин Винтер готов взять на себя ответственность по выполнению обязательств и от лица дома Холлвей, то такое возможно.

— То есть я не могу занять его место в совете?

— Увы, нет, — покачав головой, мужчина сочувственно поджал губы. — Вы вправе самостоятельно распоряжаться активами, покупать и продавать имущество, но не можете занять полноправное место в совете. Не считая этого вопроса, все остальное в ваших руках. Но, кстати!..

Неожиданно что-то вспомнив, мужчина поднял палец вверх, озаренный идеей, которой тут же поделился:

— Ваш сын… да, да! Ваш сын, госпожа Винтер, мог бы значиться лордом Холлвеем, а вы могли бы как регент исполнять его обязанности до наступления подходящего возраста! Такой вариант возможен, хоть и прецедентов ранее не было.

— Благодарю вас, — подписав необходимые бумаги, я лишь на секунду замешкалась.

Я всегда зависела от других.

Сперва принадлежала отцу, вершившему мою судьбу, а после — мужу, ставшему по праву новым владельцем. Этими документами Римус сделал мне самый большой и ценный подарок — независимость. Даже если наш брак с Винтером распадется, я не останусь Килиан, не вернусь под крыло к отцу, который точно меня не примет, а стану жить как единственная леди Холлвей. Римус подарил мне защиту, надежность, уверенность в завтрашнем дне, дав почувствовать себя свободной!

Загнанная в угол обстоятельствами, я думала, что у меня просто нет иного выхода, как попытаться наладить наши отношения с Винтером, чтобы моя жизнь не напоминала пекло до конца моих дней. Но сейчас...

Сейчас в этом не было нужды! Римус дал мне все, чтобы я не боялась, чтобы обстоятельства прекратили душить, вынуждая идти на уступки! Он давал мне выбор!

И с Дарреном…

Римус дал мне возможность самой выбрать Винтера, а не идти на поводу у других.

— Поздравляю вас, леди Холлвей, — получив подписанные документы, душеприказчик аккуратно сложил их в стопку и обернул тонкой, хрустящей бумагой. — И… мои соболезнования в связи с потерей любящего вас отца.

Глава 23

Когда я покинула кабинет, Даррена уже не было. У крыльца, к моему несчастью, все еще стояла чета Фоули и Сьюз, которая отчего-то стыдливо опускала красные заплаканные глаза, не перебивая слушая великовозрастную госпожу.

— Ты должна поступить благоразумно, Сьюз, — вещала она с самым наставническим видом. — Римус исправно платил тебе жалованье за труд, заслуженное жалование, прошу заметить! Но дом! Я понимаю, что Римус ценил тебя, но такой подарок — это слишком! Подумай, Сьюз…

— Сьюзан? — заставив троицу обратить на себя внимание, я за два шага спустилась с невысокого крылечка, приблизившись к ним. — Все в порядке?

— В порядке, дорогая, в порядке, — елейно мне улыбнувшись, госпожа Фоули тщетно старалась удержать в глазах огонек тепла. — Мы просто обсуждали…

— Я слышала, госпожа Фоули. Вы старались донести до Сьюз, что перешедший ей по завещанию дом — слишком щедрый подарок для служанки, не так ли?

Напрасно расценив мой вопрос как знак поддержки, женщина с энтузиазмом кивнула, отчего ее черная шляпка, приколотая к волосам чуть сбоку, съехала еще левее.

— Госпожа Винтер, — запричитала женщина, заваривающая самый вкусный чай из трав, выращенных у того самого домика, что ей завещали. — Я понимаю…

— Сюьзан, здесь нечего понимать, — оборвала я, и брови женщины жалостливо сдвинулись к переносице. — Прямо сейчас, немедленно, собирайся и поезжай в свою комнату в городе.