Кира Полынь – Царевна для Ворона (страница 8)

— Я поцелую тебя, моя царица. Поцелую так, чтобы ты попросила еще. И только попробуй не ответить мне взаимностью.

Ее кожа пахла розовой водой и возбуждением, щекочущим рецепторы. Не понимал — ее или моим, но проваливался, пьянея, как после дешевой бормотухи.

Это мой шанс — или очередная возможность уйти поверженным. Нееееет, нет, она не узнает об этом! Не поймет, что я поддался какого-то черта, даже не заметит, но факт есть факт. Я должен ее сломать, обязан! У меня нет выбора!

Наброситься на ее рот с поцелуем, звериным и зверским, было для меня необходимо.

Я утолял свой голод, кусал ее губы, всасывал послушный язычок, который сейчас казался не таким уж и острым, пил дыхание, заставляя ее громко втягивать воздух в коротких промежутках. Толкаться в нее стало сумасшествием. Слишком остро, слишком горячо, и стало совершенно невыносимо ровно в тот момент, когда понимание обрушилось мне на голову.

Она отвечала.

Неумело и неуклюже, но хватала меня за шею, обнимала со всей возможной силой и целовала в ответ.

Ненавижу! Я ненавижу ее!

Поднялся, не отрываясь, и усадил ее сверху, проглатывая глухой стон, когда она опустилась полностью на стоящий и болезненно пульсирующий от похоти член. Доверчиво прильнула к моему плечу и выровняла дыхание, ноготками царапая спину.

Слишком еще глупая. Не отрастила когти, без которых здесь не выжить. Слабая.

Намотал ее темные волосы на кулак и оттянул голову назад, открывая доступ к белой шее, и вгрызся в нее укусом, облизывая языком словно животное и с каждым толчком подбрасывая в воздух ее послушное горячее тело.

Ну, давай! Кричи! Моли меня прекратить! Плачь!

Но маленькая дрянь лишь тихо стонет, откинувшись на мои руки и позволяя себя целовать.

Ненавижу!

Кричу, рычу мысленно, а сам продолжаю исследовать ртом нежность кожи, пробовать языком ее аромат, ощущать сладкий пот, что выступил на ее висках.

Резче! Громче! Быстрее!

Придавливаю ее к себе и ладонями сжимаю сладкие половинки, буквально натягивая на гудящий орган все быстрее и глубже. Она все такая же тесная, горячая и узкая, но член уже практически свободно входит, растягивая стеночки под себя, заставляя меня еще громче и нетерпеливее рычать в ее темные волосы.

Мне хорошо… Мне чертовски хорошо, как не было давно! Не знаю, в Тарн ли дело или я наконец дорвался до того, что так страстно желал и боялся столько лет, упиваясь собственной жадностью, но мышцы гудели, а грудь горела огнем. Я хотел эту маленькую суку так, что череп трещал по швам. А она не кричала и не вырывалась, только стонала утробно, хваталась за меня пальцами и пьяно скользила губами по моей шее, плечам, так и не решившись поцеловать первой.

Ненадолго.

Облегчение приближалось, и я не собирался его упускать только из-за своей не пойми откуда взявшейся страсти, я хотел заполнить ее своим семенем, испачкать белую кожу, пометить собой и своим запахом. И плоть, пульсирующая от желания, горела, приближая меня к финалу.

Но произошло то, что полностью сломало мой набросанный на скорую руку план с уже и так тысячей внесенных поправок.

Маленькая дрянь неожиданно вскрикнула и захрипела. Выгнулась дугой, впиваясь до треска пальцами в мои предплечья, и затряслась.

Ненавижу. Ненавижу ее за этот сладкий оргазм.

Ее кожа раскраснелась, будто светясь изнутри, губы открылись, такие припухшие, красные, все в трещинках от моих поцелуев, а глаза закрылись, погружая ее в удовольствие.

Впервые я кончил от того, как смотрел на оргазм моей любовницы. Свело все мышцы, выкрутило кости, а я все смотрел, с животной жадностью впитывая ее дыхание, ее сжимающуюся узость, и кончал.

Она все так же сидела на мне верхом, только расслабленно уткнулась лбом во влажное плечо, растекаясь по моей груди. И я слышал, с каким бешеным звуком стучало ее сердце о грудную клетку, прижатую ко мне.

Это только раз. Наваждение.

Так больше никогда не будет. Это маленькая чертова Тарн больше не поймает меня в свои сети. Никогда! Я скорее удавлю ее в этой же постели!

Но что мне мешало сделать это сейчас?..

— Мне не было скучно.

— Что? — она пьяно приоткрыла глаза, стоило сбросить ее с собственных бедер и подняться, поднимая снятые второпях брюки.

— Ты меня развлекла. Доброй ночи, царица.

Развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Подальше от нее и ее запаха.

Глава 11

Только оставшись в одиночестве, я будто проснулась. Горячая волна страсти схлынула, вместо нее пришел шторм сожаления и жалости к себе.

Отдалась. Ему. Добровольно.

Прижимая к груди покрывало, вымокшее от нашего пота, и пропитавшееся запахом страсти, я проглотила тошнотворный ком, пытаясь взять себя в руки.

Я чувствовала себя грязной, испорченной, но не могла не признать — это только потому, что он ушел. Останься Ворон хоть ненадолго, задержись на минуту больше, и я бы не распинала себя так рьяно.

Испорченная.

Нет! Нет! Я не испорченная! Я разделила ложе с супругом, а значит, все произошло именно так, как было должно. Я не сломанная, просто… устала.

— Хаял!

— Царица, — мужчина вплыл в комнату, низко опустив глаза, и поклонился, не смея смотреть на супругу Ворона.

— Распорядись, чтобы мне приготовили ванну.

— Как прикажете.

Вновь поклон и дверь закрывается, позволяя услышать мерзкий скрип засовов.

Запирает меня. Как зверюшку, как развлечение.

Ненавижу!

От злости ударила по разбросанным по постели подушкам, вновь окунаясь в терпкий аромат мужчины, которым я пропахла с головы до ног. Кожа гудела, пульсировала от воспоминаний еще не утихшей страсти, и низ живота болезненно заныл, заставляя слышать собственный шепот в стоне, и тяжелое дыхание Ворона.

— Госпожа?

— Входите.

Хаял спешно вернулся и дернул канат на столбе кровати, пряча меня за балдахином. Трое мужчин внесли тяжелую ванну с горячей водой и, так же пряча глаза, покинули комнату.

— Позовите меня, когда закончите. Я распоряжусь унести ванну.

— Хаял!

— Да, госпожа?

— Я голодна.

— Я вас услышал.

Отлично. В еде меня не ограничили, что уже огромный плюс. В чистой воде тоже, надеюсь, и постель сменят, или я просто не смогу уснуть, вдыхая запах своего падения.

Он слишком отчетливо резал голову, проникая в нос.

Я долго сидела на дне бадьи и смотрела в одну точку. Не пыталась яростно стирать себе кожу мочалками, не ныряла с головой под воду, просто сидела, зная, что это не поможет. Он теперь навсегда останется в моей памяти, он занял место в моей голове, и его не так просто вымыть из нее.

Теперь я поистине жена Ворона. Царица без прав. Аксессуар к его тщеславию и неприкрытое место для ножа. Он хочет мстить, а я даже не знаю, чем заслужила это.

Не знаю, но обязательно выясню.

***

Ворон

Смотрел на нее с диким безумием.