Кира Полынь – Кровь и Вино. Любимая женщина вампиров (страница 3)
Мимо пробежала блондинка, бросив лукавый взгляд на Генри. Тот ответил ей взаимностью, проводив пышную юбку до дверей и ясно дав мне понять, что скучать он не будет.
— Пожалуй. Я устала и хотела бы прилечь.
— Можешь закрыть дверь, — бросил он, дав понять, что беспокоить меня сегодня не собирается, явно увлекшись незнакомкой, приглашенной на нашу помолвку.
А может, это была одна из его любовниц, которую он дерзнул позвать сам, даже не вспомнив о приличиях. Впрочем, мне же лучше.
Не став прощаться, я развернулась и пошагала в свою комнату, уже у самой лестницы прислушиваясь к хлопку двери, за которой гудели голоса.
Подарок таинственного господина еще не успели спустить в погреб, рассчитывая, что кто-нибудь захочет пригубить бутылочку уже сегодняшним вечером. Радуясь предусмотрительности слуг, я на цыпочках вернулась в главный зал.
Так, что он говорил? Смотреть на ярлычки…
Переворачивая увесистые бутылки из темного стекла, скользила взглядами по странным названиям, больше напоминавшие список покоренных женских сердец.
«Несравненная Лиз», «Мечтательная Сенна», «Душевная Линда»…
Аж мурашки по коже.
Не зная даже, что ищу, я продолжала крутить в руках бутылки, ругая собственную глупость.
Вампир просто рекомендовал выпить вина на ночь, смывая впечатления от помолвки с болваном. Ничего более! И на самом деле он был бы крайне прав: гадкое чувство, которое весь вечер требовало утопить его в хорошем вине, все еще стояло комом в горле, как предвестник неизбежного.
Стать госпожой Хамэт едва ли было соблазнительным предложением. Нет, даже не предложением, а приказом!
Родители и слышать не хотели о моем нежелании связывать свою судьбу с Генри, упирая на важность этого союза и честь семьи, которую я своим поведением угрожала опорочить.
Меня поставили перед фактом, а убедившись в согласии Генри, и вовсе перестали слушать, не желая вникать в мои «бессовестные отговорки».
— А это что? — вытянув притаившуюся бутылочку, небольшую по сравнению с остальными, я нахмурилась, вчитываясь в название и год. — «Любимая женщина», восемьсот пятьдесят третий… Не может быть!
Бутылке у меня в руках более двухсот лет! Крайне редкий экземпляр, удивительным образом сохранившийся в состоянии вина — хотя бы на вид. Не знаю, как на вкус, ведь вино, хранящееся слишком долго может превратиться в уксус, но открыть его не поднялась бы рука.
— Мм? Что это?
На обратной стороне привязанной бечевкой бумажки был небольшой рисунок, наспех сделанный карандашом. Это определенно был наш камин…
Да! Это точно он! Даже вазы тех же размеров и стоят в правильном расположении!
В самом низу, где кончалась каминная решетка, стояла жирная точка, словно отметка о чем-то важном. Если мне не изменяла память, там с одной стороны отходил кирпичик, который давно не могли отремонтировать, оставляя неявную поломку в подвешенном состоянии.
Нужно проверить. Я просто должна!..
Прижимая к груди бутылку — учитывая возраст, выпускать ее из рук я опасалась — я побежала в гостиную, бесшумной мышкой передвигаясь в собственном доме.
Пустая и темная комната встретила меня тишиной и раздвинутыми шторами. На паркет ложился свет полной луны, не мешая мне передвигаться. Послушный кирпичик отошел так же легко, как и всегда выпадал от случайного удара кочергой, открывая вид на новую бумажку.
— Как он это сделал?
На губах появилась невольная улыбка.
Такое маленькое загадочное приключение будоражило кровь, подгоняя продолжить поиски возможного сюрприза. От нетерпения я прикусила губы, пытаясь разглядеть рисунок.
Та-а-ак… Ваза в коридоре. Да, она!
Помчавшись до нужного места, без промедлений сунула руку в темное горлышко, тут же нащупав хрустящий лист. Подкралась к единственной зажженной свече и разобрала силуэт кресла напротив папиного кабинета.
Казалось бы, просто бумажки! Но какой азарт! Я буквально порхала, не чувствуя сонливости, которую будто стер дух авантюризма.
Только на лестнице второго этажа я замерла как вкопанная, прислушиваясь к странным звукам. Какое-то хлюпанье, пыхтение и тяжелое сопение раздавалось из-за угла, где мама сделала небольшой уголок отдыха с софой, чайным столиком и книжной полкой.
Подкравшись и стараясь не издавать ни звука, я выглянула из-за угла, чтобы почувствовать острый прилив тошноты.
Прямо на маминой софе лежала девица с широко разведенными ногами, судя по мерцающим в сумраке прядям — та самая блондинка, которую я видела перед дверью в малый зал, где все еще сидели гости. Над ней, пыхтя и страшно сопя, возвышался мужчина в нежно-голубой сорочке, которую сложно было не узнать, ведь Генри похвастался всем, когда отец привез ему ее из Вальботна.
Он что-то кряхтел, но я не могла разобрать, а его партнерша то и дело норовила сладостно застонать, переполошив обитателей дома и вынуждая Генри влажными и слюнявыми поцелуями затыкать ей рот.
Отвратительно.
И это человек, с которым мне предстоит прожить жизнь? Который хочет, чтобы я родила ему наследника?
Стало невыносимо горько.
Неужели я не достойна лучшего, чем Генри? Родители просто не могут бездушно заставить меня выйти за него замуж, искалечив мою жизнь собственными руками. Я просто обязана сорвать помолвку.
Обязана.
Уверенность в том, что моя семья отречется от меня после этого, стала только сильнее. Такой пощечины от собственной дочери они не простят и, скорее всего, поспешат от меня избавиться, выслав из столицы, например, к тетке Саче, куда менее богатой. Или в храм послушниц Арфеи.
Но в любом случае такой исход будет лучше, чем жизнь, проведенная с этим ничтожеством.
Сбежать?
Шальная мысль просвистела в ушах стрелой и звякнула о череп острым наконечником, отчетливо дав понять, что от этого зависит моя жизнь.
Бутылка уже оттянула руки. Тихо развернувшись, я так же бесшумно поспешила, куда и направлялась ранее — на третий этаж, к папиному кабинету.
Ступая так, чтобы не потревожить скрипучие половицы, сунула руку между объемных подушек, сразу же поймав вчетверо сложенный листок, на этот раз с изображением шпиля на нашей крыше и венчающего его громоотвода.
Я была как раз рядом с чердачной лестницей. Прошагав до конца коридора, вытянула ее вниз, чтобы забраться под невысокую крышу, миновать коробки с вещами и прочий хлам и дойти до мансардной двери.
На улице оказалось неожиданно холодно. Втянув прохладный воздух, я по пояс высунулась наружу, оглядывая совершенно пустую крышу.
Никого. Только огни в домах на нашей улице и вид на дворец его величества, подсвеченный так ярко, будто все фонари столицы были собраны для этой иллюминации.
Осторожно ступая по шершавой черепице, я добралась до нарисованного на картинке шпиля, оперлась и слегка высунулась вниз, чтобы посмотреть на людей с такой высоты.
По тротуарам брели нечастые, чаще пьяные парочки, сонные улицы с каждой минутой погружались во тьму, гася фонарики у порогов и окон, а я поймала себя на мысли, что никогда раньше не думала сюда забраться. На небе ярко горела полная луна, припорошив небо вокруг себя россыпью звезд, и ее чистый белый свет очерчивал силуэты домов серой краской.
Здесь бы вышло отличное место, где можно было бы найти душевное спокойствие или просто помолчать наедине со вселенной.
Но зачем эти записки привели меня сюда?
Принявшись оглядываться, обошла шпиль по кругу, заметив аккуратно лежащий на черепице букет, обернутый тонкой бумагой.
Ярко-алые розы выглядели очень символично в эту страшную, полную открытий, выводов и решений ночь, словно подталкивая и крича: «Ты правильно думаешь! С Генри такого не будет!»
Больше никогда не будет.
Нет, конечно же, у меня нет гарантий, что если я сбегу, то всё обязательно каждый день будет удивлять меня самым приятнейшим образом, но если останусь с Генри — не будет даже надежды. Жизнь с ним убьет во мне то, без чего никто не может жить, — веру.
Резкий порыв ветра заставил цветы у меня в руках зашелестеть, привлекая внимание к очередной записке, на этот раз не с инструкциями. Я прочитала вслух, вновь непонятно чему улыбаясь:
— «Ты авантюристка. Мне нравится».
Глава 2
— Рори, милая, ты уже проснулась? — старушка Гвендалин мягко толкнула дверь после стука, держа на руках поднос с завтраком. — О, а что это за красота?! Генри подарил?
— С чего ты взяла?
Коснувшись ладонью кроваво-красных бутонов, вновь перебрала в памяти события прошлого вечера. Всю ночь я не могла сомкнуть глаз.
Мысли гудели в голове вплоть до рассвета, не позволив уснуть. Мне удалось застать уход последних гостей и даже увидеть из окна, как мой благоверный уходит под ручку с той самой блондинкой, скрываясь в тени предрассветного сумрака.
Именно тогда я поняла, что это меня больше не трогает. Не осталось даже омерзения — только ледяное равнодушие и твердая уверенность, что Генри и его выбор больше меня не касаются.
— Как с чего? Вчера у вас была помолвка, конечно же, это от Генри!