Кира Полынь – Кровь и Вино. Любимая женщина вампиров (страница 5)
О том, что придется расстаться с привычным образом жизни, я уже не думала. Перемена в любом случае будет лучше, чем непроглядное будущее, которое ждет меня, если я передумаю или не успею.
Сбегать в статусе супруги куда сложнее, чем будучи свободной: печать королевского судьи на руке выглядит как красная мишень на лбу. Не заметить ее практически невозможно, как и спрятать. Алая метка в виде распахнувшего крылья дракона занимает почти всю левую кисть, сообщая всем о статусе женщины.
Кто угодно может решить поживиться, вернув сбежавшую жену супругу, который щедро заплатит за доставку.
Если отличительный знак в виде волос, которые неспособны отрезать не одни ножницы в мире, можно спрятать под платьем или платком, то с печатью все куда сложнее. Коса, даже если и привлечет внимание, то всего лишь тем, что я аристократка по праву рождения, а вот печать обозначит каждому ее увидевшему мою принадлежность мужу, которого поблизости не наблюдается.
Поэтому у меня был только один вариант — устроить побег до свадьбы.
До резиденции Хамэт мы добрались в полном молчании и даже из кареты выходили на расстоянии, делая вид, будто бы добрались поодиночке и в упор друг друга не видим.
— Камилла! Рад, что вы почтили меня своим визитом! — господин Франк Хамэт встретил нас у накрытой на несколько персон беседки в своем летнем саду, где щебетали маленькие цветастые пташки. — Аврора, ты, как всегда, прекрасна.
Вежливо поклонившись, мама приняла руку мужчины, проводившего ее до места, а я же пошла сама, не планируя ждать чьей-то условной галантности.
На удивление, Генри за столом не было, что поселило во мне крохотную надежду, что он серьезно заболел и скоро умрет, перед смертью пожелав мне долгой счастливой жизни. Но увы, отец Генри разрушил мои ожидания:
— Сегодня мы пообедаем втроем. Генри… болеет с похмелья, — сделав небольшую паузу, мужчина опустился рядом, явно испытывая стыд за отпрыска.
— А где же Жанет?
— Она отправилась к матери, чтобы привезти ее в столицу к свадьбе, — любезно ответил моей маме, тут же задав встречный вопрос. — Филберт на службе?
— Конечно, — матушка расплылась в улыбке. — Ты же знаешь, какой он трудяга! Не может отложить никакие дела, пока они не будут исполнены совершенно! Надеюсь, мы с Авророй скрасим отсутствие близких людей.
— Несомненно.
— А господин Энеску тоже не придет?
Две пары глаз изумленно уставились на меня, но мужчина собрался первым, перенося внимание на дорожки сада, выложенные рыжей крошкой.
— Он хотел прийти, но предупредил, что планы могут поменяться в любой момент. А почему ты интересуешься?
— Хотела лично поблагодарить его за подарок. Вчера не представилось возможности, — соврала я, скрывая разочарование в голосе.
— Ты же знаешь, Франк, Аврора очень благодарная девушка. А подарок господина Энеску был крайне щедрым, — не промолчала матушка, явно прикрывая свой зад. — Раз уж нам удалось так собраться, может, обсудим финансы на свадьбу?
— Конечно. Ридерик сейчас принесет мою учетную книгу, — вспомнив о любви к цифрам, мужчина подозвал слугу и отдал распоряжение. — Ты, я надеюсь, захватила свою?
— Не обижай меня, Франк, — матушка вытащила потрепанную книжечку из своей сумочки, водружая ее на стол. — Как я могла ее забыть.
Мне неожиданно стало тесно.
Зная любовь этих двоих к расчетам и пересчетам денег, я ощутила себя лишней, под шуршание страниц и скрип чернильных ручек молча поглощая обед.
— Я, пожалуй, прогуляюсь по саду.
— Иди, милая, — даже не подняв глаза, мама махнула рукой, дав таким образом понять, что найдет меня, как закончит.
Нужно было отдать господину Хамэт должное — его сад действительно можно было назвать одним из лучших в столице!
Деревья, что еще саженцами были привезены из разных уголков материка, густо цвели под лучами солнца. Цветы раскрыли лепестки, позволяя пчелам и крохотным пташкам пить нектар, а спрятанные в гуще скульптуры выглядели, словно их неожиданно застали, не позволив спрятаться или хотя бы поправить сползшие мраморные ткани.
А как чудесно пахло!
Яркий цветочный аромат полностью пропитал землю вокруг, позволяя будто бы парить в розовом воздухе, чувствуя себя бабочкой, порхающей с бутона на бутон.
Если закрыть глаза и сильно постараться, то можно было представить себя далеко-далеко… Где небо окрашено в другие цвета, где травы расстилаются ковром под ногами, а душу не тянет камнем вниз предательство, которое я совершу, сбежав из родного дома.
— Ты еще прекраснее, чем вчера, — бархатистый голос вновь почудился у самых ушей, и фантом чужого дыхания коснулся тонкой кожи шеи.
Обернувшись, первое, что я увидела, — серебристые застежки на строгом камзоле, только подчеркивающие статность и крепкую грудь, и фибулу, приколотую с правой стороны, из красного золота с выдающимся рубином.
Дунул ветер, поднимая черные волосы, рассыпанные по плечам, и ударяя мне в нос ароматом, тянувшимся от мужской одежды, — горький сандал и пары винного сусла.
Непреодолимо захотелось покачнуться и уткнуться носом в темную ткань, закрывая глаза, но, собрав мысли в кулак, я все же подняла голову, вновь сталкиваясь с чернильными глазами вампира.
Почему мне так сильно хочется всматриваться в его лицо? Отчего такой дикий интерес к едва заметным морщинкам и хмурой складке между черных густых бровей? А его рот? Что мне делать, если хочется как можно ближе разглядеть белоснежные заостренные клыки? И, возможно, даже попробовать потрогать их… Прикоснуться…
— И пахнешь так же чудесно.
— Господин Энеску, вы пришли.
— Только из-за тебя. Франк в последний момент сообщил мне, что ты приедешь вместе с матушкой. До этого я рассчитывал вежливо оправдаться делами и бессовестно прогулять скучную трапезу.
— Почему… из-за меня? — вопрос сорвался с губ раньше, чем мне хватило времени его поймать.
Губы невольно разомкнулись под взглядом мужских глаз, а пальцы обхватила теплая ладонь, чтобы тут же вложить в них небольшой бутон розы.
— Она подойдет к твоему платью. Алый тебе к лицу.
Бутон оказался заколкой для волос, которую можно было даже сейчас вплести в прическу, что я и сделала, подкалывая украшением пучок.
— Ты приняла подарок, — улыбнулся господин Энеску, обнажая краешек клыка.
— Отказывать невежливо. Тем более этот цветок так же красив, как и те, что я получила вчера от вас.
— Шшш, — приложив палец к своим губам, мужчина повернулся, предлагая свой локоть. — Пока оставим это в секрете. Перед тем, что ты планируешь, лучше не привлекать внимания.
По спине пролегла полоса холодного пота, словно полоса от вымоченного кнута. Носок туфли зацепился за каменную плитку; покачнувшись, я устояла только с помощью вампира, смотрящего куда-то вдаль — в ту сторону, где стояла беседка, скрытая за пышными кустами.
— Твой болван жених протрезвел и явился. Спрашивает, где ты.
— Вы слышите его отсюда? — удивленно глядя то на кусты, то на мужчину, спросила я. — Правда?
— Сомневаешься? — вновь улыбнулся он, но так же резко отвернулся. — Нам пора. Ни о чем не волнуйся, госпожа Кристенсон, делай вид, что ничего не происходит.
— А что происходит? — едва опять не запнулась, когда Адриан потянул меня по тропинке ведущей в беседку.
— Пока — ничего. Но обязательно будет. Запоминай: сегодня вечером твоих родителей не будет дома, я об этом позабочусь. Беги на рынок Костильи и найди там Амадея, он расскажет, какой дальнейший план.
— План?
— Конечно, — подмигнул он. — Неужели ты подумала, что я позволю такой мезальянс? Ты, inima mea*,
— Но…
— Они уже здесь.
Словно по заказу, на другой стороне аллеи возникли три силуэта. Я без труда угадала в них маму, господина Хамэн и, конечно же, Генри. Юнец выглядел крайне помятым и даже опухшим, но почему-то счастливым.
На его шее даже с такого расстояния виднелись следы красной губной помады, размазанные по коже и практически стертые, но местами напоминающие симптомы серьезной аллергии.
— Господин Энеску! Рад вас видеть! Давно ли вы здесь?
— Несколько минут. Я опоздал и в саду встретил прекрасную госпожу Кристенсон, которая любезно предложила проводить меня до беседки. Боюсь, сам бы я заплутал в этом чудесном месте.
— И как? — С вызовом бросил Генри, почему-то выпячивая грудь. — Как вам компания моей невесты? Она была с вами любезна?
— Вполне, — одарив мужчину холодом, ответил вампир.
— Вкусна так же, как ваше вино? Вы ведь уже попытались откупорить пробку, не так ли?
От такого высказывания у всех присутствующих, кроме Адриана и самого Генри, глаза полезли на лоб. Столь откровенное неуважение и оскорбление мало кто мог пропустить мимо ушей, и отец недоумка, спасая положение, неожиданно звонко и сильно ударил сына ладонью по затылку, заставляя того пригнуться и жалобно заскулить.
— Ты что несешь?! Живо в дом и трезвей! Адриан, прости глупость моего сына.
— Мне не нужны извинения, а вот перед госпожой Кристенсон извиниться бы стоило. Я не терплю, когда оскорбляют женщин.