Кира Полынь – Госпожа по вызову, или Мужчина, я пошутила (страница 36)
— Миш?
— Что?
— Я кровь сдала.
— Я понял, — качнул головой Громов, не отводя взгляда от дороги.
— На ХГЧ.
— Мм?
Недосказанность повисла в воздухе.
Нет, я не собиралась скрывать такой щепетильный момент. В конце концов, почему я должна одна тут переживать?! Если этот чертов анализ подтвердит мои опасения — его вина в этом ровно такая же, как и моей глупой бабской уверенности!
— На беременность, — пояснила, слыша, как жалобно скрипнул кожаный чехол на руле под сильными пальцами. — Думаю, он ничего не значит, но решила рассказать. Просто, чтобы ты знал.
За мгновение стало неуютно. В салоне сразу же стало прохладнее, кончики пальцев укусил морозец, а плечи захотелось втянуть как можно сильнее.
Зря. Очень зря я решила вывалить на него эту информацию. Что мешало мне промолчать, получить анализ, узнать, что результат отрицательный, и забыть, как страшный сон? Кто за язык тянул?!
Мысль об отсутствии беременности неожиданно больно резанула глаза, выбивая слезы. Нужно успокоиться, выдохнуть. Ты же уже решила все, Кира! Смирилась, приняла себя такой, какая есть! Почему сейчас опять щиплет нос и легкие судорожно сокращаются, словно я на грани истерики?
— Аборт делать не будем. — Нарушенная тишина стеклянными крошками посыпалась под ноги.
— Не будем? — выделив окончание, переспросила сиплым срывающимся голосом.
— Да, не будем. Решать это мы будем оба.
— Ты, кажется, все уже за меня решил, — сказала и сама поймала себя на злобной интонации, одергивая. — Хотя неважно. Нет никакой беременности, это просто недомогание.
— Опять себя успокаиваешь?
— Нет, тебя.
— Да я-то спокоен, мышка. Пусть случайненько вышло, но я даже рад.
— Да о чем ты говоришь?! Нет никакой беременности!
— А я говорю — есть.
— Нет!
— Да.
— Неееет…
— Даааа…
Препирательства длились бы еще вечность, но мы уже подъезжали к таунхаусу, где в беседке горел свет и весело проводила время семья Алмазовых с Сергеем и мамой.
— Слушай, мышка, — не дав мне выйти, Миша в воздухе перехватил мои пальцы, заставляя повернуться в его сторону и сесть обратно на сидение. — Я жопой чую, что ты беременна.
— С каких пор жопа метод определения беременности?
— Не единственная функция, — криво усмехнулся он. — Еще погоду определяет и надвигающийся шторм люлей. Многофункциональная штука.
Шумно выдохнула через нос, намекая на то, что Лерка уже направляет локатор в нашу сторону, явно любопытствуя, почему мы не выходим из машины.
— Короче, ты беременна, я уже понял.
— Я не беременна.
— Мышка, — подцепив костяшками мой подбородок, заставил склониться ближе к своему лицу, от которого так сладко пахло мятой. — Все нормально. Харэ храбриться, признайся, что трусишь.
— Трушу, — губы задрожали вместе с подбородком.
Ну блин! Нет, только не реветь!
Поздно…
Горячие слезинки сорвались так некстати на мужские руки. Стыдливо опустив глаза, я хлюпнула носом. Собраться просто не получалось, и чем сильнее я уговаривала себя не рыдать, тем крупнее и чаще слезы срывались вниз, разбиваясь о кожаные сидения с подогревом и мужскую ладонь.
— Мышка моя, — вздохнул Миша и одним движением пересадил мое бренное тело на свои колени, укладывая голову на плечо и тяжелой, горячей рукой поглаживая волосы. — Не переживай, тебе нельзя.
— Да замолчи ты! — сквозь рев провыла ему в ухо, несдержанно обнимая крепкую шею. — Накаркаешь.
— А я что, по-твоему, делаю?
— Блииин!..
Глава 51. Михаил
Михаил
Сжимал хлюпающую носом мышку и тягуче уплывал в свои мысли.
Предположение о возможной беременности до хруста треснуло в затылок, заставляя бегущую строку перед глазами запестреть огоньками: «Рано! Дети — это серьезно, Громов!» А потом… Потом посмотрел на мышку, и все внутри рухнуло.
Это же она! Та женщина, что я искал! Вся целиком от едва заметных веснушек на носу до маленьких ступней! Смешливая, умная, красивая, с характером и просто охренительно сексуальная. Что еще нужно? Ничего. В том-то и дело, что мне больше ничего не нужно! Я готов к семье, готов к детям, готов целовать по утрам ее сонное личико, готов дышать чертовой малиной до полуобморока!
Я просто хочу. Дико хочу семью с ней.
Только это ее упрямое «нет»… Почву из-под ног выбило, под дых треснуло. Что не так? Я не такой? До сих пор не воспринимает меня всерьез? Что сделать, чтобы до нее донести свое желание так убедительно, чтоб проняло?
Нет. Губы дрожат. Смотрит на меня, пытаясь скрыть слезы в глазах, и жуткое открытие добивает меня в пучине моих сомнений. Она боится. Вон, трясется как осиновый лист, слезы срываются с пушистых ресниц мне на ладонь, и в них замирает самое скорбное женское чувство — одиночество.
Бедная моя мышка. Сладкая моя женщина.
Обнять ее стало необходимостью. Пересадив девушку к себе на колени, позволил уткнуться носом себе в шею и выплакаться. Гладил, не зная, как успокоить и надо ли вообще? Пусть ревет. Пусть рыдает так, чтобы в последний раз, больше не надо.
— Когда анализ придет?
— Завтра, — всхлипывает и пальцами за мою куртку хватается. — Сказали, на почту пришлют результат.
— Надеюсь, не Почтой России.
— Шутки шутишь, — приподымается, рукавом вытирая мокрые щеки и хлюпая носом. — Есть салфетки?
— Держи.
Смущаясь, вытерла нос и сжала сморщенный бумажный платочек в ладошке, вновь закрываясь, переживая без повода.
— Кир?
— Что?
— Неважно, что в результатах будет.
— Я поняла, — криво хмыкнула и зашевелилась на моих коленях в нерешительной попытке сползти.
— Нет, нихера ты не поняла.
Остановил мышку, возвращая на место. Заставил на себя посмотреть, разворачивая горящее лицо ладонями.
— Если результат отрицательный — попробуем еще и еще раз. К врачам походим, я лучших найду, обещаю.
— Да что ты с этими детьми ко мне пристал?