Кира Оллис – Преступная связь (страница 6)

– Разве это не должна выявить баллистическая экспертиза?

– Мисс Рэйвен, вопросы здесь задаю я.

Сжимаю губы от нервов. Наша беседа порядком достала. Я – свидетель, почти жертва, а меня допрашивают как виновницу. И никакого «спасибо» за то, что у них на руках неопровержимые доказательства. Лица двоих сбежавших мужчин должны быть отчётливо видны на кадрах. Почему бы не найти и не допросить сперва их?

– Я уже сказала вам всё, что знаю, мистер Блумберг. Я хочу домой, моя машина осталась там, мне нужно принять душ, чтобы смыть с себя начинку головы киллера, а вынуждена торчать здесь. Главная улика у вас на руках. Да, я не засняла, как за мной гнался тот человек. На видео вы не рассмотрите, как к моему затылку было приставлено оружие и как меня спасли, но факты говорят сами за себя, – обороняюсь длинной тирадой. Задолбал, дятел напыщенный!

– Это мы выясним. Можете ехать домой, но вынужден предупредить, что выезжать за пределы города вам запрещено, пока идёт следствие. Дело резонансное, поэтому не исключено, что вас будут одолевать репортёры. Будьте осторожнее.

– А мистер Пирс?

– Что – мистер Пирс?

– Где он? – Беспокойство о моём неожиданном телохранителе – это же нормально? Вдруг его посадят за превышение мер самообороны?

– Его допрашивают в соседнем кабинете.

– Что ему грозит за то, что он…? Ну, вы понимаете.

– Следствие разберётся. Идите.

Как только выхожу за порог, сталкиваюсь нос к носу с Гвеннет в сопровождении одного из офицеров. Ого… Быстро её вызвали. Разумеется, я сообщила о фотосессии с ней. Вопрос о том, что я забыла у чёрта на рогах, был одним из первых. Вот пусть клиентка и подтвердит, кто был зачинщиком нашего мероприятия.

Досадливо улыбнувшись, Гвен кивает в приветствии и скрывается за дверью кабинета Блумберга.

Кайдена я обнаруживаю за поворотом возле кулера. Отвернувшись к окну, он непринуждённо попивает воду из одноразового стаканчика. Не могу не отметить, насколько идеально смотрится хранитель моего тела в полицейском участке. Не в том смысле, что по нему тюрьма плачет, конечно. Просто есть мужчины, которые хорошо вписываются в офис, а есть такие, как он. Внушающие чувство безопасности и защищённости всем своим бунтарско-геройско-дерзким обликом в любом месте планеты Земля. Вот и сейчас облегчение от того, что я не одна в этом безумном политическом замесе, слегка скрашивает мою растерянность.

Чёрт, он спас мне жизнь, а я его до сих пор не поблагодарила! Проезд кулаком по красивому лицу не в счёт.

– Что тебе сказали? – тревожусь я, вставая рядом.

У него даже дыхание не сбивается, ни единый мускул не дёргается, словно он спиной видел, кто идёт.

– Ничего особенного. Отпустили под подписку о невыезде, – бесцветный выверенный тон снова напоминает о том, кто он. Не приятель, а посторонний, хоть и крайне симпатичный. – Поехали домой, я вызвал такси. – Выбросив скомканный стакан в урну, Пирс надвигает козырёк бейсболки пониже и надевает солнечные очки.

***

– Где ты живёшь? – решаю спросить спустя десять минут молчания.

Кайден сидит рядом на заднем сиденье машины, изучая множество цифр в неизвестном мне приложении. На экране изображено что-то вроде радара с разноцветными точками, и меня немного раздражает, что этот процесс для него увлекательнее, чем общение со мной.

– Там же, где и ты, – усмехается он.

– То есть?

– Мы живём по соседству. Как бы ещё, по-твоему, я мог быть рядом?

Стойте-ка. Сосед? Тот самый тихушник-потрахушник?

– Телефон, – выдаёт он.

– Что? – переспрашиваю заторможенно.

Мыслями я улетела в те дали, когда размышляла о размере его члена и выносливости. О-х-р-е-н-е-т-ь. Если это вправду он, с телосложением я слегонца ошиблась. Интересно, а как обстоит дело с…

– Тебе звонят, Николь, – кивает Кайден на смартфон, лежащий на моих бёдрах.

Вот чёрт! Я и вибрацию не ощутила, пока думала не о том, о чём следовало бы думать. Например, о последствиях сегодняшней фотосессии.

Прогнав из воображения образ мужественной части своего телохранителя, концентрируюсь на разговоре с обеспокоенной Адри, с которой я так и не погуляла, и меня лишь сейчас осеняет, что до сих пор ничего не сообщила Дэниелу. Боюсь представить его реакцию. Она может быть непредсказуемой с учетом того, как он печётся о своей репутации. А если учесть, что инцидент произошёл на той работе, которая ему претит, это станет дополнительной гирей на его чаше весов.

Нет, на сегодня хватит скандалов. Поговорю с ним завтра. Уже поздно, да и размолвку никто не отменял.

Добравшись до дома, мы молча поднимаемся на лифте на мой… наш этаж. Кайден всю дорогу не отрывается от гаджета, беспрестанно что-то печатая или занимаясь поиском информации. До квартиры я иду впереди, парень – следом.

Остановившись возле двери, жду, куда направится он. Может, это не тот сосед? Но Пирс убирает телефон в карман и не сдвигается с места, пронизывая меня всезнающим взглядом. Он молчит, и я молчу. Чего ждёт? Нарушаю наш странный немой диалог первая, отперев замок и войдя внутрь, но Кайден внаглую заходит за мной и закрывает дверь. Не успеваю и рта раскрыть, как меня хватают за талию и резко разворачивают лицом к зеркалу в полный рост. Опешив от внезапного манёвра и от столь близкого контакта с чужим мужчиной, на миг теряю дар речи.

– Ч-что ты делаешь? – Ох, ещё мямлить не хватало в его присутствии.

Кайден стоит позади, сохраняя между нами критически маленький просвет, и на мой простой вопрос отвечает не словами, а действиями: бережно спускает бретели джинсового ромпера, оставляя их висеть по бокам вдоль бёдер. Хочу дёрнуться или спросить, какого чёрта происходит, но с угрожающим: «Т-с-с, замри» он фиксирует меня на месте одной ладонью, а вторую уводит мне за спину и начинает очень медленно поднимать ткань футболки.

Наши глаза в отражении неотрывно изучают друг друга, а я задаюсь всего одним вопросом: почему не отталкиваю его? Почему телохранитель позволяет себе подобное? И главное: почему это позволяю я? Шероховатые пальцы скользят вдоль поясницы, приятно щекоча кожу и отсылая горячечную волну в разные стороны. Преимущественно, вниз. Запретное чувство, о котором я и не помышляла, начинает своевольничать в организме, не спрашивая разрешения. Я – невеста, почти жена, а веду себя не лучше девушки лёгкого поведения. Но самое ужасающее: мне не стыдно. И для меня это не просто открытие. Это, чёрт возьми, катастрофа…

– Что-нибудь чувствуешь? – обрывает Кайден шальную мысль, сведя брови к переносице.

Вовремя спохватившись, дёргаю низ футболки, чтобы оттянуть её обратно.

– Ты – телохранитель или телотрогатель, не пойму? – возмущаюсь раздражённо, одновременно крутанув плечом, чтобы отстраниться.

В ответ Пирс снова разворачивает меня, но на этот раз спиной к зеркалу и лицом к себе. Мои ладони оказываются на его натренированной груди, а нос – на уровне кадыка, и я невольно втягиваю воздух, делая мысленную пометку о том, что пахнет от него приятно, несмотря на суматошный день, проведённый в лесу на жаре, а затем в комнате допроса. Чем-то терпким и травянистым. Диким лесным орехом? О чём я думаю, Господи? Я понятия не имею, как пахнет дикий лесной орех!

– Посмотри на свою спину Николь, – требует он, вновь задирая футболку на спине.

Обернувшись через плечо, натыкаюсь в зеркале на нехилую рану чуть выше поясницы. Она немного подсохла, но местами всё равно кровоточит. Кусок белой ткани, зажатый в ладони Кайдена, окрашен в коричнево-красный цвет запёкшейся крови.

Странно, что это место и впрямь не болит. Я и забыла про неуклюжее падение.

– Что ты чувствуешь, когда я делаю так? Больно? Отдаёт в другие места? – Кайден нажимает на какую-то точку между позвонками, внимательно следя за моей реакцией.

Отдаёт. Ещё как…

– Не больно, – отвечаю честно его отражению в зеркале. – А как должно быть?

– А здесь? – мужские пальцы снова опускаются ниже до самой кромки пояса. Проводят влево, вправо, затем опять движутся наверх, попутно нажимая на определённые участки, пока не достигают шеи.

– И здесь не больно, – отвечаю шёпотом, чтобы скрыть нервозность в голосе.

Мы продолжаем стоять в полуобъятиях по неизвестной мне причине. Кажется, указание папы про доверие Кайдену мой мозг воспринял своеобразно. Я бы посчитала, что он банально разводит, но его сосредоточенный вид не отражает ни малейшего намёка на это. Хотел бы полапать, вряд ли ограничился бы раненой и грязной спиной.

Футболка задралась до самого верха, а меня будто заколдовали, лишив воли и рассудка. Я знаю Пирса пару часов, а уже стала бесхребетной марионеткой, жмущейся полуголой грудью к крепкому торсу. Он, что? Грёбаный гипнотизёр?

Его «медицинский» осмотр не имеет ничего общего с врачебными манипуляциями. Слишком интимно. Слишком настораживающе. Слишком… возбуждающе.

– В висках или затылке не болит? Нет скованности в движениях?

Скованность, определённо, есть. Правда, не та, о которой говорит Кайден. У меня сковало весь низ живота.

– Голова болела, но Блумберг дал в участке две таблетки Адвила.

– Теперь ясно. Ты обезболилась. Просто у тебя сзади кровавая мишень размером с тарелку, а ты и виду не подала. – Он отстраняется так же внезапно, как притянул меня к себе вначале. – Обычно онемение бывает при сотрясении спинного мозга. Я решил это исключить.