Кира Оллис – Преступная связь (страница 4)
– Дэниел, зачем я тебе? – решаю не трусить, а спросить прямо.
– Я люблю тебя. Этого мало? – даже в такой напряжённой ситуации он остаётся невозмутимым, демонстрируя более высокий статус. Не опускается до моего уровня.
– Складывается впечатление, что ты любишь не меня, а ту версию, которую планируешь вылепить.
– Это называется заботой и дальновидностью. Жаль, что ты этого не видишь.
– Это называется навязыванием собственного мнения. Чем тебе не нравится моя профессия?
– Я этого не говорил, Никки. Ты действительно талантлива, и я прекрасно вижу по твоей занятости, что тебя высоко ценят. – Дэнни обхватывает мою ладонь и проводит большим пальцем по бриллианту в центре кольца, будто напоминая о том, что я теперь должна считаться с его мнением. – И я горжусь тобой. Очень.
Последние слова согревают после того холода, в который он меня погрузил чуть раньше, но дальше, видимо, последует «Но».
– Но фотографию можно оставить в качестве хобби, получив основное образование. Как тебе такой компромисс?
Усмехнувшись, выдёргиваю ладонь из его руки, чтобы начать собираться на несерьёзную работу с несерьёзной моделью, которая расплатится со мной листиками с дерева.
– Давай ты просто будешь врать всем, что у меня есть образование, а? Я тебе подыграю. Выучу нужные термины, буду восторженно смотреть в рот всяким умникам на деловых встречах и выдвигать гипотезы об обвалах рынка. Как тебе
Встав из-за стола, вешаю на плечо ремень любимой сумки с Nikon и бросаю напоследок:
– Сегодня я останусь у себя. Мне нужно подумать.
Дэниел отвечает хмурым взглядом исподлобья и не спешит меня остановить или извиниться за недопонимание. И я знаю, почему: я всё поняла верно.
Он даже не поинтересовался, о чём я хочу подумать. Так уверен, что об учёбе в Колумбии?
Всю дорогу до выхода из ресторана задаюсь единственным вопросом: готова ли я плясать под его дудку целую жизнь?
Данный тип танца точно не рассматривался, когда я грезила о замужестве.
Глава 3 Съёмка
Безветренная ясная погода сегодня благоволит съёмке, поэтому у меня быстро поднимается настроение, а личные проблемы испаряются, как только в объектив попадает донельзя фотогеничная клиентка в окружении красот дикой природы.
– Гвен, как ты нашла это место? – спрашиваю я, пока модель-экстремалка перебирается со склона на показанный мной гигантский камень, омываемый бурлящей водой.
Я присмотрела идеальный угол съёмки, при котором будет казаться, что она вот-вот упадёт вниз. Реальность тоже не менее рискованная: если Гвеннет поскользнётся, размозжит голову о пороги. Течение здесь супербыстрое, но зато придаёт живописности благодаря порожистому участку реки, превращающему её в каскад мелких водопадов. Оно так и называется: Литл Фоллз. В паре миль отсюда расположилась база проката байдарок, о которой известно всем местным, но как фотограф я никогда не рассматривала эти окрестности для съёмок.
– Красавчика одного на днях подцепила… – Поправив укладку с эффектом мокрых волос, она мечтательно возводит глаза к небу, вспоминая того красавчика, и я тут же спускаю затвор.
– Точно, – соглашаюсь я с улыбкой, ложась животом на траву, чтобы захватить побольше неба. – Поиграй ножками, – прошу её, и она со смехом откидывается, опираясь на ладони.
Ноги взлетают вверх, отчего подол шифонового платья сползает, сексуально оголяя бёдра и нижнюю часть живота. На девушке нет белья по изначальной задумке. Этакий «полуНю». Но это сейчас. Мы уже отсняли серию кадров в обнажённом виде на лужайке неподалёку. Полевые цветы разных оттенков – идеальная палитра, играющая под послеполуденными солнечными лучами, а после ретуши будет ещё прекраснее.
Щёлк, щёлк, щёлк…
Один из моих любимых звуков. Блаженство.
– Николь, а ты сама любишь фотографироваться? – озадачивает меня Гвен после фотосессии.
Я же резво собираю монатки: покрывало, корзину для пикника, распечатанную бутылку вина, которым поливалась героиня сегодняшней съёмки, и другой реквизит. Не хочется сильно развивать беседу, поскольку всё, к чему в это мгновение лежит настрой, так это вон к тем зарослям. Из-за зноя я выглушила чуть ли не галлон воды, благодаря которому мой мочевой пузырь того и гляди лопнет.
– Люблю. Как раз, пожалуй, задержусь и сделаю несколько селфи. – Скрестив ноги, делаю вид, что увлеклась настройками камеры, висящей на шее.
Так и представляю образ Дэниела, парящий надо мной в обесцвеченном облаке. Он осуждающе покачивает головой и приговаривает: «Пи́сать в кустах? Чем ещё ты удивишь меня, Николь?»
Пусть скажет спасибо, что я собралась это делать не при клиенте.
– Я бы предложила тебя пофоткать, но тороплюсь.
– Не стоит. У меня с собой штатив.
Гвеннет машет рукой и прыгает за руль новой тачки, подаренной очередным любовником.
Как только она скрывается за лесом по другую сторону от нашей поляны, семеню в сторону густых зелёных насаждений. До них приличное расстояние, но присесть возле машины, сверкая голым задом, не могу. Я что, зря почти год училась быть девушкой из высшего общества?
Сделав свои дела, по-быстрому натягиваю трусики, чтобы пошагать назад, но вдруг слышу отдалённую мужскую речь. В тишине леса, нарушаемой только жужжанием мелких насекомых, шелестом листвы и шумом водного потока вдалеке это кажется странным, особенно, когда моих ушей достигает обращение к одному из них: Мартидис. Эту редкую для США фамилию не слышал разве что глухой. Скоро выборы в Сенат, и надоедливые рекламные кампании кандидатов достали большую часть американцев: Илиас Мартидис то, Илиас Мартидис сё… В любом случае плевать. Мало ли, что этот пустозвон делает в лесу за пятьдесят миль от города? Может, тоже в туалет приспичило.
Или мне послышалось. Или это, вообще, его тёзка!
Вытянув шею, вглядываюсь в сторону голосов, но из-за деревьев ничего не разглядеть, зато интонация того мужчины, который обращался к Мартидису, становится более угрожающей. Их беседа не тянет на дружескую или деловую.
Там, где была фотосессия с Гвен, нет дороги. Мы добирались по координатам, сброшенным её «красавчиком» практически по полю, и никакие другие машины мимо нас не проезжали. Значит, они пробрались в лес с другой стороны. Оборачиваюсь к своей Audi, призадумываясь об адекватности выбора этого места для переговоров. Словно оно подобрано специально для того, чтобы скрыться от ненужных глаз и ушей, чтобы… Чтобы что?
Прекрасно помня о том, какой мразью оказался сенатор Чак Шилдс, по вине которого чуть не погибла Адриана, решаю не жевать сопли, а сделать то, что раньше у меня получалось очень мастерски: пошпионить. Совсем чуть-чуть.
Бесшумно двигаюсь от ствола к стволу в их направлении, пока через стройные ряды клёнов не начинают виднеться крупные фигуры. Их четверо, и один из них – действительно Илиас Мартидис. Вооружившись камерой, которая так и висела на мне всё это время, увеличиваю изображение на максимум и делаю несколько снимков. Звук затвора, к счастью, приглушается посторонними шумами. Акустика в лесу такая, что эхом звучат лишь человеческие голоса. Отсюда не разобрать отдельных слов, но ближе подходить ни в коем случае не стану. После той трагичной истории с Адри я поклялась отцу, что больше не буду нарываться, поэтому притаиваюсь за деревом и просто жду. Они ведь уйдут когда-нибудь? Переключаюсь на режим видеосъёмки, дабы не стоять зря. Вдруг у меня в руках окажется сенсация, которая позволит кого-то уберечь? Но то, что происходит потом, за доли секунды приводит в священный ужас.
Уходя, Мартидис оборачивается на зов, а человек, стоящий ближе всего к нему, выбрасывает вперёд руку с пистолетом и в следующее мгновение пускает ему пулю в лоб. Хлопок – и политик валится на землю, как подрубленный. Мои ладони разжимаются, выпуская камеру из руки, и я делаю механический шаг назад. В голове раз за разом разносится тот хлопок. Перед глазами – алая точка во лбу мужчины и его остекленевший взгляд. Я не сразу соображаю, что вышла на открытый участок между деревьями. Прихожу в себя, только когда спотыкаюсь о бревно, лежащее позади, и падаю на спину, вскрикивая от простреливающей боли из-за чего-то твёрдо-острого, угодившего точно меж позвонков. Отскочившая камера больно ударяет по подбородку, но я, пересиливая тяжесть, которой налились ноги, встаю, тут же подмечая шевеление сбоку. Увидев бегущего ко мне мужчину с пистолетом, я кидаюсь в противоположную сторону, забывая о травмированной спине.
«Быстрее! Беги быстрее!» – Единственная здравая мысль, посетившая за последние полчаса, подгоняет вперёд. Тонкие ветки высоких кустарников хлещут по щекам, сердце пружинит где-то в пищеводе, не давая ни малейшего шанса продохнуть. Петляю между деревьями, чтобы убийца не сумел прицелиться и застрелить из своего оружия. Где моя машина, чёрт возьми? Туда ли я бегу?
Истошно кричу, когда он меня нагоняет и валит животом вниз. Брыкаюсь, что есть мочи, лишь бы скинуть его с себя, но вмиг замираю, почувствовав, как в затылок упирается твёрдое дуло. Ещё горячее от только что вылетевшей пули.
– Попалась? – проникает мне в ухо. – Даю три секунды, чтобы помолиться.