Кира Оллис – На адреналине (страница 1)
Кира Оллис
На адреналине
Пролог
– Ник, оттащи Алису подальше от ноута! Ни хрена тебя не слышу.
Мелкой сестре моего лучшего друга Доминико Рэйвена на днях исполнился год, и сейчас она висит на нем, как коала, с визгами дергая за челку. А он ржет, вместо того чтобы отцепить от себя. Дурень. Как хорошо, что я у своих предков один.
Вернее, был один. Разговор между мамой и папой, подслушанный вчера, заставил сомневаться. Он касался какой-то девчонки-сиротки. Мама плакала навзрыд, и я моментально возненавидел ту, о ком шла речь. Человек, приносящий в дом слезы и ругань, не может быть хорошим. Накануне серфил по интернету в поисках значений слов «опека» и «фостерная семья», и очень-очень надеюсь, что все, что я выяснил, к нашей семье не относится. При чем здесь мы? Мама – классный адвокат. Может, это как-то связано с ее работой? Тогда почему она была так расстроена?
Закатываю глаза, наблюдая за сюсюканьями друга, и, чтобы не терять время, снимаю с себя тренировочную футболку, мокрую от пота. Ухмыляюсь, вспоминая свой гол в ворота соперников. Вратарем был Рэй, которому я давно мечтал навалять. Хотелось бы кулаком в его горбатый нос, прямо как учил папа, но пока приходится держать себя в руках. Я и так превысил количество выговоров. Еще один – и можно попрощаться с летними каникулами в Испании.
В Барселоне живут лучшие друзья родителей, Брайан и Кассандра Рэйвены, и мы гостим у них не меньше двух раз в год. Их сын Доминико, который больше любит американские варианты своего имени – «Доминик» или «Ник», тоже стал моим лучшим другом. Братом, я бы сказал. Мы с ним ровесники, и наши дни рождения каждый год отмечаем вместе, несмотря на недельную разницу. Так повелось, а нам и не хотелось возражать. Все равно друзья у нас теперь общие. Когда Ник прилетает в Штаты, мы тусим в моей компании, а когда я остаюсь в Испании – в его.
– Все, я избавился от сестры, – посмеиваясь, сообщает Доминик, снова появившийся на экране. – Вручил ее другой сестре.
Кстати, у его родителей, походу, какой-то вирус. У них уже четверо детей, и скоро родится пятый. Поэтому нужно успеть свалить из Испании до рождения вопящего младенца, который испортит все веселье.
– Да неужели. – Плюхаюсь обратно в кресло, вытирая волосы своей же футболкой.
– Как дела? – спрашивает Ник, откусывая зеленое яблоко.
У нас с ним одинаковые вкусы. Тоже люблю именно зеленые. Мы с Домиником похожи и внешне. У него темные волосы, как у меня. Если бы еще и стрижка была такая же, нас можно было бы точно принять за родственников. А так, в Европе стремная мода на длинные челки у пацанов. Терпеть не могу, когда в глаза лезут волосы, по этой причине они у меня только на макушке, а на затылке в последний раз попросил выбрить зачетную надпись: «Kill» .
Перед тем как ответить, на всякий случай смотрю на дверь, проверяя, закрыл ли ее. Хотя вряд ли это не так. Табличка «Не входи, убиваю взглядом» с моей стороны не висит. Значит, она снаружи.
– Норм, хотел поделиться новостями.
– Мелинда показала свои сиськи? – интересуется мой лучший друг. Чуток завидую ему: он на днях даже взасос целовался. Еще один повод поехать в Испанию: девчонки там однозначно лучше.
– Не, – морщусь я. – Я тут узнал, что она их уже показывала в школьном туалете Уолтеру. В общем, Мелинда – это отстой.
– А что тогда?
– Кажется, мои родаки хотят приютить у нас какую-то девчонку.
Доминико перестает жевать и придвигается ближе к экрану.
– От своих ты ничего такого не слышал? – продолжаю я.
Мне нужно подготовиться заранее. Я не стану терпеть у себя в доме не пойми кого. Тем более чужую девчонку! Если это правда, и им мало меня, останусь жить в Испании. Пошли они!
– Не-а.
– Капец. – Отшвырнув футболку за плечо, закидываю ноги на стол.
– Килл, а сколько ей лет?
– Без понятия, – злобно цежу я. – Слышал только про какой-то пожар и имя. Адриана, – последнее слово выжимаю из себя нехотя. Когда у чего-то есть название, оно становится реальным, а меня бесит сама мысль о том, что я все услышал правильно. – Мне не нужна ни младшая, ни старшая сестра, Ник!
– Давай без паники? Может, все не так.
Я ненадолго задумываюсь, осматривая комнату, обклеенную плакатами с Неймаром, и на секунду представляю, что мне придется уживаться с бездомной уродиной. У нас просторная квартира, но вряд ли ей удастся быть незаметной. Предки заставят помогать девчонке или общаться с ней, а я терпеть не могу, если меня к чему-то принуждают. Про деление территории и думать не хочу. Это мой дом и мои родители! А вдруг она и на каникулы со мной попрется?
– Ник, помнишь нашу клятву?
– Под трибунами? Такое разве забудешь! У меня же шрам до сих пор есть. – Ник довольно демонстрирует запястье с «меткой».
Когда нам было по шесть, мы залипали на ковбойских фильмах, и в одном из них увидели, как друзья дают клятву верности. Я предложил повторить. Для этого нужно было лезвием «продлить» линию жизни. Правда, Доминику потом вызывали скорую, так как оно у него соскочило и резануло прямо по вене, а меня на месяц лишили компьютерных игр и телефона за эту гениальную идею.
– Пообещай, что мы никогда ее не нарушим, – прошу его на полном серьезе. Я хочу знать, что буду не один в этой «войне».
– Конечно, не нарушу, ты чего?
– Повтори ее. – Впиваюсь в друга взглядом Шерлока, чтобы проверить его честность. А заодно и память.
– Нашу дружбу никто и никогда не разрушит. Кто бы ни встретился на нашем пути, мы не позволим ему встать между нами.
Пока Ник проговаривал эту клятву, я повторял слово в слово, глядя ему в глаза. В ту минуту я был на сто процентов уверен в данном обещании и в том, что точно не стану тем, кто его не сдержит.
Глава 1 Адреналиновая зависимость
На днях мне на глаза попалась забавная статейка, где говорилось о действии адреналина на человеческий организм. Якобы он помогает подготовить мышцы и тело к потенциальной угрозе и опасной ситуации и активировать необходимые механизмы выживания. Видимо, это одна из причин, почему я в постоянном поиске острых ощущений. Мне нравится ходить по краю, и я впервые поняла, что чувствую большее удовлетворение от жизни, когда испытываю судьбу или играю с чем-то рискованным.
На протяжении вот уже восьми лет этот парень является моим источником адреналина. В наших бесконечных военных действиях мы то и дело рокируемся, удивительным образом сохраняя равновесие так, чтобы среди нас двоих никогда не было ни победителя, ни проигравшего. Сам о том не догадываясь, Киллан помогает реже вспоминать о том, какая я на самом деле: гораздо хуже, чем он себе представляет.
– Готово, – прокуренный голос мастера пирсинга Софи врезается в эти унылые размышления.
– Уже? – искренне удивляюсь я.
– Адри, ты моя любимая клиентка! – прыскает она. – Хоть бы раз пискнула.
Пожимаю плечами в ответ, поскольку проявлять радость, как все нормальные люди, я не умею, и, приподнявшись на кушетке, оцениваю результат.
– Красиво. Ты молодец, Софи, – сообщаю будничным тоном.
Примерно представляю, как выгляжу со стороны: безэмоциональная злобная стерва, у которой отрицательных качеств и вредных привычек больше, чем мусора в комнате моего… брата. Не люблю его так называть даже про себя. Он мне никто. Посторонний, чужой человек, ставший по воле судьбы соседом по квартире.
Черт, почему я вспоминаю о нем уже второй раз за пару минут?
– В следующий раз расскажешь, как отреагирует твой парень. Три-четыре недели с тобой нужно обращаться о-очень бережно, – загадочно тянет девушка, делая двусмысленные намеки.
– У меня нет парня, я пошла на это для себя. – Встав на ноги, по-шустрому поправляю футболку и натягиваю черную джинсовую юбку.
В повседневной жизни я не ношу платья и юбки, если не считать теннисную для тренировок. Но на ближайшие дни джинсы и грубые ткани противопоказаны, так что пришлось пожертвовать привычным комфортом. Бросаю взгляд в зеркало, отражающее мрачное лицо, обрамленное густыми волосами кофейного цвета, и воображаю, какой меня будет видеть Киллан на сегодняшнем мероприятии.
Желание бросать ему вызов въелось в подкорку мозга. Но сколько бы я ни готовилась к атакам, он всегда придумывает что-то более изощренное и заковыристое. Наверное, еще и поэтому я люблю отбивать его нападки равнодушием, чтобы позлить сильнее. К сожалению, не всегда получается сдержаться, и тогда в ход идут крики, бранные слова, а в особо тяжелых случаях – побои. Возможно, громкое слово для взаимных поджопников, которые были частым явлением в первые два года, тем не менее оно имело место быть. А потом мы стали взрослеть, и на место физического воздействия пришли издевки, подколы и упреки.
Это при том, что в спальне Киллана царит вечный свинарник.
В детстве он не ленился выковыривать волосы из сливного отверстия в нашей общей ванной и украшать ими мою подушку. Я была менее оригинальной и не придумывала ничего лучше, чем подменять соль на сахар или вытаскивать его нестиранные вещи из корзины для белья, чтобы складывать их аккуратной стопкой, выдавая за чистые.