Кира Оллис – На адреналине (страница 4)
– Я дам деньги, если скажешь, зачем они тебе! – кидает Киллан мне в спину.
– Отвали!
Впредь ни за что не стану выгораживать этого наглеца. Найду на него более весомый компромат, и тогда он точно не отвертится.
Глава 3 Высшее общество
Пора срочно изменить тактику и занять позицию не нападающего, а защитника, играющего на своей половине поля
Но сказать легче, чем сделать. Это все выходит непроизвольно, как вдох и выдох. Ну не получается у меня нормально общаться с Адрианой! Раньше я постоянно видел в ней того, кто встал на моем пути: соперника. А что делают с соперниками? Правильно: состязаются с ними. И если до этой поры ни разу не приходилось оставаться в дураках, то сегодня утром на меня снизошло чертово озарение в виде иллюзии светящегося табло со счетом 0:1.
Не в мою пользу.
Этот проигрыш выбил из колеи. Подкосил. Сам не знаю, на кой черт я стал поливать Адри грязью. Это вошло в дурную привычку, портящую существование, прежде всего, мне, а не ей. А она молодец: и ухом не повела. Кремень, а не девчонка. Попробую воспользоваться ее же стратегией. Проверим, насколько меня хватит и хватит ли. Я неплохо держался, пока Адриана не начала веселить размахиванием чужими трусами. Наверняка она решила, что я насмехаюсь над ней, но так даже лучше.
Мы сидим вдвоем на заднем сиденье, но между нами такое расстояние, что поместятся еще трое. Периферийным зрением улавливаю, как она быстро печатает в телефоне. Спустя десять минут нелепой слежки меня потихоньку затапливает злость. Достав свой смартфон, захожу в мессенджер и сразу проверяю статус Доминика.
В сети.
Чутье у меня, сука, превосходное. Набираю ему:
Друг по-прежнему в сети, но мое сообщение не читает. Сбоку продолжает светиться экран смартфона, пальцы Адрианы шустро по нему бегают, останавливаются, бегают и снова останавливаются. Их бурная переписка вымораживает.
Она отняла у меня все: родителей, дом, лучшего друга, а в довесок к перечисленному еще и гребаный покой.
Упираюсь затылком в подголовник и прикрываю глаза в попытке успокоить расшатанные нервы при виде слова «хотите» вместо «хочешь». Уверен, Ник уламывал Адри поехать с ним, она отказалась, и теперь он выманивает ее через меня. Черта с два.
«Чилли» – ночной клуб, где проводят закрытые вечеринки. Знаю, что там распространяют запрещенные вещества, так как неоднократно был свидетелем неадекватного поведения обдолбышей, но иногда позволяю себе покуражиться в этом месте. Конечно, без всякой травки или чего потяжелее. Я хоть и курю, что также не красит, но на подобную дурь не подсяду никогда. Мне было тринадцать, когда отец провел первый ликбез на эту тему, запустив слайд-шоу с наглядной демонстрацией последствий. После просмотра меня вытошнило на пол, а картинки людей, валяющихся в конвульсиях в собственных испражнениях, еще сутки стояли перед глазами. Противно, зато действенно.
Адриана тоже при этом присутствовала, и я то и дело поглядывал на нее, надеясь застать момент, когда на ее лице появится такое же отвращение, что и у меня, но наталкивался только на застывшую мимику. Идеальное, ничего не выражающее лицо.
Пишу другу затянувшийся ответ:
За последние месяцы Доминик обзавелся в Вашингтоне приятелями и быстро стал знаменитостью в GU благодаря успехам в футболе, достигнутым за годы тренировок в Испании. Сейчас он уже капитан местной команды, не знает отбоя от девчонок, но, что-то подсказывает, нужна ему другая.
Когда-то и я увлекался футболом, но все резко поменялось.
Я поменялся.
Вплоть до того, что и окружающий мир стал казаться другим. Сначала я был слишком мелким, чтобы это осознавать, а потом сросся с этим ощущением. Да и не раз слышал в обсуждениях родителей удобное оправдание моего дурного поведения: «У него переходный возраст». Мне эта причина понравилась. Я ей прикрылся, как огнеупорным одеялом, защищающим от пожара.
– Сын, просыпайся, – участливый голос матери вклинивается в воспоминания, за которыми я и не заметил, как мы добрались до места.
Открыв глаза, смотрю влево, но меня встречает пустота. Адриана по-тихому вышла. Сбежала. Жаль. Я был бы не против подзарядиться от очередной стычки. Отца тоже в салоне нет.
– Киллан, у тебя все в порядке? – Мама практически перелезает назад, чтобы дотянуться до меня и взять за руку. На ее лице беспокойство. – Ты можешь со мной поделиться.
С кривоватой улыбкой уверяю ее в обратном:
– В полном. Ты разве увидела что-то новое в моих поступках?
Она продолжает внимательно изучать мои глаза, разыскивая скрытую правду, но, по сути, я и не лгу. Кто бы дал четкое объяснение неуправляемой вспыльчивости, ставшей неотъемлемой частью меня? Я ей тоже не рад, поэтому пользуюсь доступными способами выхода агрессии.
– Тогда идем? Внесем немного веселья в их чопорное сборище? – Заговорщицкое подмигивание, последнее легкое касание ладони, и мама отстраняется.
Хоть в чем-то мы единодушны. Усмехнувшись, вылезаю из машины, моментально попадая в атмосферу высшего общества: тут тебе и инструментальная музыка, льющаяся из уличных динамиков, и персональные парковщики, и муравейник из гостей в вечерних нарядах. Обвожу взглядом толпу и сразу натыкаюсь на Адриану, бросившую вызов дресс-коду. Не думаю, что кто-то еще отважился заявиться в дом сенатора в мини-юбке.
К Линден успел подкатить свои убогие яйца старший сынок Шилдсов – Майлз, отчего сжимаются мои кулаки в карманах. Лицемерный подонок, строящий из себя прилизанного денди, а на деле – обыкновенный отморозок. Недавно по универу гуляло порно-видео, где удовлетворяла себя его бывшая девчонка с нашего курса. Я подключил отца, чтобы удалить ролик из сети, но она не выдержала насмешек и косых взглядов: забрала документы и перевелась в другой университет. Майлз отрицал свою причастность, но я задним местом чую: это он. У меня врожденный нюх на ублюдков, поэтому держать ухо востро и ограничивать контакты с подобными типами – основные правила безопасности, усвоенные мной давным-давно.
Но ими регулярно пренебрегает Адриана.
***
До сих пор не могу привыкнуть к подобным скучным вылазкам, несмотря на то, что Кроу таскают по ним с детства. Со слов Лилиан мне известно, что я и раньше вертелась в этих кругах, но тот период жизни стерся из памяти, оставив после себя лишь рефлексы и периодические вспышки воспоминаний, похожих на сны.
У Макса море знакомых у самой верхушки власти, и посещение таких мероприятий – своеобразная дань уважения, которую мы обязаны подносить всем семейством. Не уверена, что хоть кому-то из нас это доставляет удовольствие, но деваться некуда.
Сегодня день рождения у дочери сенатора Чака Шилдса – Рейчел, и я на дух ее не переношу сразу по нескольким причинам. Хорошо, что неприятие никак не отражается на лице, иначе меня и на порог бы не пустили. Кто не стесняется своих негативных эмоций, так это Киллан. Втайне всегда восхищалась этим его свойством: он не станет лизать кому-либо зад, даже если этого требует негласный этикет.
– Адриана, ты как всегда сногсшибательна! – мне навстречу выходит Майлз, чей язык разработан, наоборот, как надо: он тот еще подхалим.
Высокий блондин, который всего год назад был тощим, как палка, а теперь сидит на стероидах и зависает в спортзале, чтобы клеить как можно больше девчонок.
Он берет мою ладонь обеими руками и целует тыльную сторону, слишком долго задерживая на ней слюнявые губы.
– Привет, Майлз. Спасибо. – Вытащив руку из цепких пальцев, прячу ее в кармане накинутого пиджака, незаметно вытирая о подкладочную ткань.
– Как дела? К тесту по международному праву подготовилась?
– Пока нет, – оставляю попытки поддержать дежурный разговор, иначе от парня потом не отвяжешься.
Рассеянно верчу головой, изображая заинтересованность в разглядывании прибывающих гостей, утекающих в сторону огромного особняка. Для посиделок в саду уже не то время года, и все действо сегодня будет проходить внутри.
– Адриана, верни пиджак. –
Задираю к нему голову. Его настроение переменчивее, чем погода в Шотландии. Брови нахмурены, серые глаза отливают сталью, челюсти снова стиснуты. Что опять не так? Снимаю пиджак и, ничего не говоря, пихаю ему в грудь. Киллан и не шелохнулся.
– Привет, Кроу, – Майлз протягивает ладонь для рукопожатия, но она не удостаивается вниманием. Проворчав «Угу», Килл обходит нас и устремляется в дом.
Заприметив Макса и Лили, следую за ними вместе с неотстающим спутником.
– Вы не похожи с братом. У него совсем нет манер, – крякает Майлз.
Меня раздражает, когда окружающие называют нас братом и сестрой, хотя прекрасно знают, кем я ему прихожусь. Все мое естество противится этому. Если в мыслях я и называю Киллана дурацким словом на букву «Б», произношу его с неприязненной интонацией. Иначе говоря, мне можно, другим – нельзя, так как они вкладывают в это иной смысл.