Кира Оллис – Эффект домино. Грешники (страница 3)
Натягиваю на себя приветливую улыбку, быстро спрятав пальцы в кулак, и здороваюсь с женщиной:
– Hola.
На этом наше общение заканчивается. Спасибо «языковому барьеру», иначе в данный момент я все равно не смогла бы поддержать разговор из-за сплошной сумятицы в мыслях. Напевая себе под нос, эта веселушка приступает к кухонным хлопотам, и мне удается незаметно ретироваться в спальню, чтобы избежать встречи с Кроу и тем более Ханной. Пусть они сначала укатят в медовый отпуск, а потом я вылезу из своей «кельи».
Спустя четыре часа безделья и просверливания дыр в потолке над головой я покидаю укрытие. В доме господствует гробовая тишина, а это значит одно: они уехали. Вот и славно: мне позарез надо выяснить, какую роль играет Кроу в этой банде. Он просил меня быть паинькой?
Вхожу в его запретный кабинет и иду сразу к книжным полкам, манившим к себе еще утром. Машина-убийца и по совместительству книголюб? Охотно верю.
До поступления в университет я почти два года работала мерчандайзером в крупном супермаркете. Не должность мечты, но зато я выучила назубок, на какие полки выкладывают самый залежалый или дорогой товар. На те, что находятся на уровне лица или на расстоянии вытянутой руки, потому что такие продукты необходимо распродать в первую очередь. Какую полку выбрал бы Брайан, если бы захотел спрятать что-то ценное от грабителей или таких любопытных особ, как я?
Самую заметную?
Простояв некоторое время перед массивным стеллажом, принимаю решение начать с ряда, расположенного чуть выше меня – как раз на уровне глаз Брайана. Пробегаюсь пальцами по корешкам разнообразных книг, поражаясь собранной коллекции. В основном, это литература по психологии, философии и классика. Взгляд цепляется за фолиант «По ту сторону добра и зла» Фридриха Ницше, и я болезненно морщусь от воспоминаний о том дне, когда Брайан впервые признался мне в любви на пляже. Цитата о бездне и чудовищах из этой книги. Тогда он подшучивал над моими умозаключениями, но ведь так и вышло: я невольно утащила этого чудесного человека за собой в свою бездну.
Открыв затертую обложку, принимаюсь листать пожелтевшие страницы. Издание тридцатых годов прошлого века, с ума сойти. Где он взял этот раритет? Перевернув последний лист, закрываю произведение ни с чем. Никаких пометок или выделенных слов. В фильмах видела, как в книгах прорезают страницы и прячут в выемке ключи. Вдруг Брайан тоже сделал что-то в этом духе? Вполне возможно, у меня паранойя и я занимаюсь напрасными поисками, но делать мне так или иначе нечего, так почему бы и нет? И, если честно, до чертиков хочется поперечить Кроу, нарушив запрет на вход в его кабинет. Позже он наверняка просмотрит видеозаписи и узнает о моей пронырливости, но мне не страшно. Что Брайан сделает? Шанс убить у него был, и он им не воспользовался.
Вставляю книгу обратно и продолжаю поиски. Ума не приложу, откуда взялась эта уверенность, но я убеждена, что почувствую, как только окажусь на верном пути. Здесь по меньшей мере пара тысяч книг, и тайник, если таковой существует, может скрываться среди любой из них. Тем не менее я пропускаю те, что не пробуждают никакого интереса. Кроу – до жути щепетильный и находчивый человек, и неспроста мне запрещено сюда заглядывать. Он знает, что я могу напороться на правду. Или же Брайан помахал этим запретом, как красной тряпкой, чтобы выяснить, пройду ли я проверку на послушание. Что ж, вынуждена его разочаровать.
К вечеру у меня начинают болеть глаза от сухости, но эта ерунда меня не сломит. Покончив со всеми полками в пределах досягаемости, придвигаю стул и, забравшись на него, берусь за исследование книг повыше. Похоже, теория с мерчандайзингом с треском провалилась. О чем мог думать Брайан, пряча то, что я ищу? Тут два варианта: «Мысли как вор, и сделай наоборот» или «Мысли как вор, и обведи его вокруг пальца».
Смеюсь вслух от своей глупости. Полдня я занималась тем, что делает типичный домушник: обшаривает книги. Ладно под матрас не додумалась заглянуть. Но хихикаю я ровно до тех пор, пока меня не притягивает к себе одно очень знакомое название: «451 градус по Фаренгейту». Моя любимая книга школьных времен. Сердце пускается вскачь, но я, не мешкая, хватаю издание с полки дрожащими руками и сажусь с ним прямо на пол. Шестое чувство настойчиво твердит:
Меня осеняет минуты через две, и я начинаю хохотать, как полоумная, разлегшись на полу.
Ну, конечно! Как я сразу не сообразила?
Глава 3 Семья
Утро встречает отвратным ощущением не только во рту, но и в мыслях. Ханна умотала на свой мастер-класс, не разбудив привычными ласками. Ясное дело, обиделась. Еще бы! Я сам на себя в обиде после сегодняшней ночи. Стоит вспомнить, как член позорно обмякал в умелом рту девушки, и разочарование разгорается с новой силой. Слабо́ стать моральным импотентом в двадцать шесть? Моральным – поскольку в физическом плане, оказывается, все у меня в исправности. Стоя под душем, успеваю в этом убедиться. Наверняка бренди был паленым. Чем еще объяснить этот пролет? Не так уж много я выпил для отказа жизненно важных органов.
В фирменном костюме службы доставки пиццы и с габаритной термосумкой на спине подхожу по нужному адресу. Неплохо устроился Макс: личные апартаменты в районе Дюпон Серкл, одном из самых дорогих, оживленных и тусовочных. Чувствуется рука Лили в выборе. Братец скорее предпочел бы жить где-нибудь на окраине, как и я, чтобы чужака заприметить издалека.
Ни разу здесь не был, но код от парадной двери знаю. Без проблем вхожу внутрь, и, опережая спохватившегося консьержа, докладываю в ответ на непроизнесенный вопрос:
– Доставка для Кроу, в пятьдесят пятую.
Лифт увозит меня наверх, и настроение приподнимается по мере приближения к квартире брата. Так со мной всегда бывает, когда я ненадолго возвращаюсь в свою прежнюю оболочку. Макс должен приехать сюда во время ланча, а я специально пришел раньше обещанного, чтобы разыграть его, встретив в оригинальном образе. Надеюсь, он успеет понять, что это я, раньше, чем пустит пулю в лоб. Встав перед их дверью, предусмотрительно осматриваюсь, после чего по-быстрому отмыкаю замок персональным ключом и переступаю порог.
Где бы ни находились члены моей семьи, у них всякий раз чувствую себя как дома. Скидываю на пол короб, от которого вспотела вся спина. Ну и работенка у доставщиков! То ли дело – моя. Усмехнувшись собственной дебильной шутке, осматриваюсь в супружеских хоромах. Обстановка скудновата, но не мне судить. У меня вообще нет дома в привычном понимании. Взглянув на наручные часы, наливаю себе воды из графина, взятого с барной стойки, но так и замираю с полным ртом. Голос брата, приглушенный из-за закрытой двери, не мог послышаться. Но оторопел я не от этого, а от его слов:
Это какой-то неудачный прикол? Макс решил опередить с розыгрышем, и меня снимает скрытая камера? Бесшумно подхожу к комнате, откуда слышится шепот вперемешку с причмокиваниями. Без стеснения подглядываю в узкую щель не до конца запертой двери, и меня перекашивает от увиденного. Брюнетка в деловом костюме, раскачивающаяся на коленях Макса, не оставляет никаких сомнений: мой брат – чертов подонок. И года не прошло со свадьбы! Отворачиваюсь, не желая становиться свидетелем этой мерзкой картины.
В запале отправляюсь снова к барной стойке и направляю всю злобу в сжатые кулаки. Приводить сюда какую-то подстилку? И это после всего, что они с Лили пережили? Сука… С той стороны доносятся красноречивые стоны, еще больше разжигающие во мне злость. Надеюсь, с этой прошмандовкой он не станет долго возиться.
Через полчаса моих скитаний по гостиной я пожалел, что не стащил эту девицу силком в ту же секунду. Не хотел лицезреть восставшее хозяйство брата, а теперь приходится расхаживать под это музыкальное сопровождение. Наконец, все звуки стихают. С выдохом подхожу к той комнате, оказавшейся кабинетом, и готовлюсь к теплому приему. Планировал же сюрприз устроить? Будет ему сюрприз. И очень запоминающийся. Когда в проеме появляется мужская рука, действую без промедления: стоит Максу открыть дверь пошире, впечатываю зудящий кулак в его скулу. Он и понять ничего не успевает, отшатываясь назад.
– Привет, братишка! Это тебе за Лили, – злорадно приветствую брата, отряхивая ладони друг о друга.
– Ты рехнулся? – Он какого-то черта кидается на меня, пытаясь дернуть вверх за воротник спецовочной рубашки, словно не заслужил моих нападок. В глазах полыхает ярость вперемешку с изумлением. – Тебе мафиозники все мозги отшибли, придурок? – цедит сквозь зубы, пока я копирую его же захват.