Кира Муромцева – Путь к сердцу мужчины (страница 5)
Я даже ускорила шаг, чтобы поравняться с машиной и заглянуть в окно. За рулем сидел Гоша, плечом придерживая мобильный телефон и что-то бурно объясняя собеседнику. Видимо, поэтому и скорость сбросил, плетясь как черепаха.
Азарт хищницы довольно заурчал и выпустил коготки, готовясь к атаке. Ну, родной, держись! Я уже в подробностях придумала план дальнейших действий.
Скорость у него маленькая, а судя по развивающейся беседе, еще не скоро увеличится, так что, затормозить успеет, а даже если и нет… что же, на благо хорошего дела не жалко и сломать что-то.
Руку, например. Я мечтательно закатила глаза, представив, как он меня жалеет, отвозит в больницу, приглашает в ресторан, чтобы загладить свою вину… Однако, мечты мечтами, а уповать остается только на госпожу удачу.
Авто остановилось на пешеходном переходе, пропуская галдящую стайку карапузов с воспитателем, и плавно тронулось с места. Теперь оставалось дело за малым: прыгнуть прямо под колёса и разыграть такую жертву, что рядом, сто процентов должны появиться люди, держащие в руках, по меньшей мере, премию Оскара или что там за самая крутая кинопремия?!
Выпрыгнула я, и правда, эффектно. Зажмурившись от страха(все же едущая на тебя машина приносит мало удовольствия), упала на капот, порвав колготки на коленях, и сползла вниз, закатив глаза. Эх, жаль костюмчик был мой любимый, но игра, явно, стоила свеч.
Гоша побледнел, словно призрака увидел, резко затормозил, отбросил мобильный и выскочил из авто, огласив общественность емким, а главное, описывающим абсолютно все, словом:
— Бл*дь!
А я что? Лежу, стону, и жду, когда этот недогадливый соизволит помочь пострадавшей. То бишь, мне.
Соображал Георгий недолго. Видно, все же сказалась СОБРовская подготовка. Подошел, склонился надо мной, всем своим внушительным видом вселяя благоговение. Не, ну не мужик, а сказка!
Главное, не выдать себя раньше времени, и, подглядывая из полуприкрытых век, не моргать. Иначе, все жертвы будут насмарку.
«Сказка», к тому времени, опустился рядом со мной на колени, взял мою руку своей лапищей и приложил пальцы к запястью, проверяя пульс.
Я картинно застонала, мол, вот такая я больная, слабая, и жду, когда меня спасут.
Правда, многострадальные колени все же были содраны и болели, но все это пустяки, в сравнении с теми электрическими разрядами, которые ударяли при каждом его прикосновении. Теперь я понимаю Литвинову с ее: «я летаю — я в раю…»
— Девушка, — меня аккуратно взяли за плечи и потрясли. — Девушка, вы меня слышите?
«Слышу-слышу» — голосом зайца из «Ну, погоди!», отозвался внутренний голос.
А вот мой голос ничего не ответил, только издал какой-то непонятный страдальческий звук, и я открыла глаза, из-под длинных ресниц наблюдая за Георгием.
Все, теперь уж окончательно и бесповоротно влюбилась!
— Сейчас я отвезу вас в больницу, слышите? Руки, ноги шевелятся?
И руки и ноги шевелились, что я тут же продемонстрировала мужчине. После чего попыталась привстать, но сразу же была обнята за плечи.
— Нет — нет. Со мной все в порядке, — прохрипела я, голосом умирающего лебедя, и откинулась ему на руку, незаметно выпятив грудь вперед.
— Вы уверены? — протянул подозрительно Гоша, прищурившись.
Вот я, милый, уверена на все двести процентов, но тебе это знать необязательно.
— Просто отвезите меня домой, — все, теперь точно несите мой премию Оскара! Прямо сейчас!
Вон даже окружившие нас люди прониклись. Особенно бабулька, которая тут же принялась причитать:
— Ироды проклятущие! Люди добрые, посмотрите, что делается! Понакупали свои гробы на колесах! На людские деньги и убивают нас. Скоро в дома приходить будут, стрелять, да насиловать!
— Бл*дь- снова повторил тихонько Гоша, закатив глаза.
А вот сам виноват, между прочим! Надо было на ужин приглашать, как я ему и предлагала, в первый же день знакомства. А теперь, батенька, готовься… Уж я-то тебя в оборот возьму!
Глава четвертая
Денек был погожим… Нет, правда, замечательный день!
Я полулежала на заднем сиденье джипа Гоши и млела от ярких солнечных лучей, которые бликами скользили по лицу, заставляя счастливо жмуриться.
Однако, Георгий, то и дело бросая на меня беспокойные взгляды, все сильнее жал на газ. Интересно, почему?
Может, из-за моих страдальческих хныков, которые прямо-таки голосили о том, какая я несчастная. Не настолько, чтобы в больницу ехать, но несчастная же!
Между прочим, в наше время, мужчины совершенно не способны на поступки. Вот скажите, нельзя было по хорошему пригласить меня на ужин, с последующим завтраком (год воздержания и такой прекрасный генофонд дают о себе знать), и тогда, возможно, я бы разочаровалась за считанные секунды в Гоше. Не зря же существует теория, что чем крупнее мужчина, тем меньше у него…это самое!
Достоинством сей агрегат я назвать никак не могла. Ну, какое это, к черту, достоинство?! Достоинство у него может быть и большое, огромное просто, а вот ЭТО САМОЕ…
Понимая, что понесло меня не туда и я уже минуты три не строю из себя пострадавшую, прикрыла глаза, скривив лицо, как и полагается жертве ДТП.
Пока изображала вселенские страдания, авто остановилось возле родной кондитерской, после чего водитель, взглянув на вывеску громко хмыкнул:
— «Плюшки от Валюшки»? — и столько иронии в голосе, что мне моментально захотелось придушить Лизавету. Ну, сестрица! Ну, удружила! — Так вы, случайно, не эта самая Валюшка?
— Валентина, — буркнула я, про себя возмущаясь такой догадливости. — Но у вас, видимо, ужасная память.
— Пока никто не жаловался, — хмыкнул он, развернувшись ко мне корпусом. — Я вижу, вам лучше…
— Гораздо, — попыталась изобразить улыбку, но тут же скривилась.
Мол, лучше то, конечно, но столкновение с машиной даром не проходит: спина болит, хвост отваливается. — У вас входит в привычку меня спасать.
— Неужели? — Гоша вопросительно изогнул бровь, вперив в меня взгляд своих карих глаз. — Не припоминаю.
— Банк. Ограбление, — попыталась я восстановить его воспоминания. — Я вас еще на ужин пригласила, но вы сослались на срочные дела. Так, может, хоть сегодня накормите бедную девушку, которую сбили…
По-моему, зря я ему про себя напомнила. Вон как глаза округлилась и румянец резко спал.
Эх, Валя-Валя! Такими темпами, от тебя скоро все мужчины убегать будут. Все, кроме …
Стук в окно заставил вздрогнуть и подпрыгнуть от неожиданности. Я уже готова была высказать все, что думаю, о прервавшем нас смертнике, но повернув голову, лишь застонала. Вот только его мне сейчас не хватало, для полного счастья!
— Валентина! — заголосил Петенька, барабаня маленьким кулачком в окно. Я же, в который раз, удивилась, что вообще нашла в этом мужчине?!
Мужские руки всегда были моей особой слабостью. Широкие ладони с грубоватой, чуть шершавой кожей, которая при прикосновении, заставляет табун мурашек, пройтись по твоему позвоночнику.
Пальцы длинные, ровные и, самое главное, — вены. Слегка выпирающие, но от этого еще более привлекательные и сексуальные.
Я не могла объяснить, как вены могут быть сексуальными, да и описывать я хорошо не умела, но точно знала: Петькины худощавые, влажные ладошки, совершенно не подходили для почетного звания самого желанного места в мужской анатомии.
— Валентина, сейчас же открой окно, — краснел за стеклом Петя от праведного гнева, оглашая своими воплями всю улицу.
— Откроете? — усмехнулся Гоша.
— Придется, — тяжело вздохнула и нажала кнопочку автоматического стеклоподъемника. — Что, Петь, на этот раз?
— Валентина, немедленно выходи из машины! — Зубило даже ножкой притопнул, выражая, тем самым, насколько он зол. — Нам нужно поговорить!
— Опять? Петь, ну сколько можно то? Не выйду я за тебя замуж! У меня вот, — я махнула в сторону Георгия рукой и добавила: — Жених есть.
Жених, судя по бульканью, был весьма «рад» оказанной чести и хотел было возмутиться, но я ойкнула, потирая ушибленную, от удара об асфальт, спину. Вот вроде и не болела, а тут так резко…. А, главное, неожиданно!
— Жених? — только сейчас Петенька соизволил посмотреть на водителя автомобиля и, выпятив цыплячью грудь, снова стукнул ножкой. — Пусть выходит и дерется со мной как мужчина! Ни я, ни мама, просто так тебя не отдадим.
Гоша посмотрел сначала на меня, потом на Петеньку, после чего, почесав задумчиво затылок, скептически произнес:
— Зашибу же.
— Петь, иди уже, а? Никто с тобой кулаками махать не будет. Георгий-воспитанный молодой человек и предпочитает решать конфликт словами, — тут же память подкинула картинку, как бойцы СОБРа впечатывали ботинок в лицо грабителя, но Пете этого знать явно не стоило.
— Я еще вернусь! — выпалил свою любимую фразу Зубило. — С мамой!
Смотрела я вслед гордой прямой спине Петеньки и вздыхала.
Ведь, правда, вернется и маму захватит. А мама Петеньки была страшнее всех проверок Роспотребнадзора и СЭС!
— Он всегда у Вас такой боевой? — прервал тишину Гоша, видимо, тоже проводив взглядом Петю.