Кира Монро – Освободи меня (страница 13)

Она смотрела на мелькающий за окном пейзаж, теряясь в своих мыслях. Всё происходящее за последние часы ощущалось как вихрь, который втянул её, не дав времени осознать. Тяжесть давила на грудь, словно камень, а в горле стоял комок. Эрин пришлось приложить немалое усилие, чтобы дышать ровно и не позволить тревоге взять верх.

Все шло не так, как хотел Джеремайя. Он не мог позволить себе потерять контроль над Эрин. Она знала слишком много о его делах, о грязной стороне бизнеса, которую он так старательно скрывал от всех. Даже мысль о том, что она могла бы уйти работать куда-то ещё, вызывала в нём ярость. А сейчас её будущее казалось особенно хрупким: всё, что ему оставалось, это угрожать, запугивать, а, возможно, даже прибегнуть к более крайним мерам, чтобы удержать её в узде.

Но даже среди всего этого мрака Эрин почувствовала странное удовлетворение. Слова Аарона, сказанные Джеремайе о Лии, эхом звучали в её голове. Это был первый раз, когда кто-то открыто встал на её сторону, хотя бы косвенно.

Когда Томас припарковал машину у её дома, он оглядел место с лёгким удивлением.

– Хорошее место, – пробормотал он, как будто размышляя вслух. – Плюсы того, что твой отец – генеральный директор.

Его слова задели Эрин. Они были сказаны без злобы, но оттенок недовольства был заметен. Томас часто позволял себе тонкие замечания о её предполагаемом богатстве и связях с влиятельными людьми. Это сбивало её с толку, учитывая его доброжелательное поведение в остальном.

Эрин, не сдержавшись, холодно процедила:

– Томас, то, что у моей семьи есть деньги, не означает, что наша жизнь идеальна.

Её голос звучал напряжённо, сдерживаемая обида прорывалась сквозь каждое слово. Она знала, что он, возможно, не имел в виду ничего плохого, но его стереотипы раздражали. Её мир не был гладкой картинкой привилегированной жизни – он был мраком, наполненным манипуляциями и болью.

Его глаза расширились от шока, но быстро потемнели от гнева, как штормовые тучи. Эрин, продолжая смотреть на дом, даже не заметила его реакции. Она была слишком погружена в собственные мысли.

– Прости, что сорвалась, – вздохнула она, наконец повернувшись к нему. Её голос был чуть тише, чем обычно, и звучал с сожалением.

Томас, глубоко вдохнув, подавил свои эмоции, и его выражение лица смягчилось, вернувшись к привычной дружелюбной улыбке.

– Всё в порядке, Эрин. Ты права, – произнёс он спокойно, хотя в голосе слышался оттенок напряжения.

Эрин вздохнула с облегчением. Ей не хотелось ссориться с Томасом. Однако это чувство быстро испарилось, когда он вдруг взял её за руку и, не отпуская, поднёс её к своим губам, поцеловав тыльную сторону ладони. От этого жеста у неё по коже пробежал холодок, а желудок неприятно сжался. Его взгляд, направленный прямо на неё, заставил её почувствовать себя ещё более неуютно.

Она резко отдёрнула руку, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

– Спасибо, что подвёз, – сказала она с натянутой улыбкой, пытаясь закончить этот неловкий момент.

– В любое время, – Томас улыбнулся, как будто ничего не произошло. – Ты уверена, что не хочешь, чтобы я отвёз тебя прямо до дома?

– Нет, спасибо, – поспешно ответила Эрин, открывая дверь машины и выбравшись наружу прежде, чем он успел добавить что-либо ещё.

– Ладно, надеюсь, тебе станет лучше! – крикнул он ей вслед, высунувшись из окна своего синего «Форда». Через мгновение машина тронулась с места, оставив её стоять у ворот.

Эрин глубоко вздохнула, чувствуя себя странно опустошённой. Набрав код, она открыла ворота и вошла на территорию. Её шаги были тяжёлыми, но уверенными. Идя по извилистой подъездной дорожке, она молилась, чтобы дом оказался пустым. Последнее, чего ей хотелось сейчас, – это снова столкнуться с кем-либо из семьи Уилсон.

Глава 5

Эрин стояла перед зеркалом, задумчиво разглядывая отражение. Каждый раз, глядя на своё тело, она испытывала неприязнь, которая словно поселилась в ней навсегда. Невысокий рост – около ста шестидесяти сантиметров, короткие ноги и склонность к тому, чтобы любое незначительное изменение в весе сразу становилось заметным, – всё это заставляло её чувствовать себя некомфортно.

Синяки на её нежной светлой коже выглядели особенно контрастно, будто выставляя напоказ её уязвимость. Эрин не могла не считать себя слабой. Каждая отметина на теле напоминала ей о том, что она не сумела себя защитить. Это чувство беспомощности, смешанное с усталостью и потерянностью, разъедало её изнутри.

Единственное, что она могла в себе искренне ценить, – это волосы, доставшиеся ей от матери. Их насыщенный, редкий оттенок рыжего цвета переливался в свете лампы, напоминая о чём-то теплом и ценном. А ещё глаза – такие же, как у её отца: глубокие, выразительные, словно унаследовали частичку его души.

Эрин вздохнула, взгляд её скользнул по синякам, расползающимся на щеках, и кровоподтёкам на животе. Каждая отметина казалась ей бессловесным укором, напоминанием о собственной беспомощности. Она не могла понять, как дошла до такого состояния. Почему позволила себе быть в этом положении? Эти вопросы без ответа эхом звучали в её голове.

Её мысли, как всегда, приняли мрачный оборот. Кто в здравом уме захочет жениться на такой, как она?

Сломленной.

Уязвимой.

Скрывающей синяки не только на теле, но и на душе. Но Эрин быстро отмахнулась от этих мыслей, словно они были сорванным листком, унесённым ветром.

Она отвела взгляд от зеркала. Сломленная девушка, отражённая в стекле, не заслуживала её внимания. В этом была доля иронии: избегая смотреть на себя, она словно старалась спрятаться от своей реальности.

Собравшись с духом, Эрин быстро привела себя в порядок. Она механически уложила волосы, поправила одежду, словно этот процесс мог собрать её разбитые кусочки. Закутавшись в плед, она наконец легла в постель. Холод простыней касался её кожи, но это был тот самый холод, который она готова была принять.

Тишина комнаты дала ей временное укрытие от тревожных мыслей, но, как она знала, ненадолго.

***

Эрин вскрикнула, когда сильные руки грубо вытащили её из сна, схватив за спутанные волосы. Её тело, покрытое свежими синяками, болезненно ударилось о ковровое покрытие. Каждое движение отзывалось острой болью. В темноте она сразу поняла, кто перед ней. Только один человек мог быть настолько жестоким – Джеремайя.

Её попытки заслониться от ударов были напрасны. Его кулаки беспощадно били её в живот и рёбра, лишая возможности даже вдохнуть. Каждый удар отзывался в ушах её собственными криками и звуком плоти, принимающей удар. Руки, голова и живот – все это подвергалось безжалостным ударам. Казалось, весь мир сузился до этой жестокой сцены.

Джеремайя, даже будучи в пьяном угаре, целенаправленно избегал ударов по её лицу. Его жестокость была расчетливой.

– Ты сука, – задыхаясь, прошипел он, наклонившись ближе. Его дыхание, пропитанное запахом алкоголя, обжигало её кожу. – Ты украла счастье моей Лии. Мою возможность.

Джеремайя хрюкнул, ударяя её по голове с такой силой, что перед глазами Эрин всё поплыло. Она безуспешно умоляла его остановиться, её голос звучал слабым, едва различимым в тёмной комнате. Он наклонился ближе, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от её. Резкий запах алкоголя в его дыхании усиливал её тошноту и страх.

– Не смей, блядь, указывать мне, что делать! – прошипел он, прерывая её плач. Его голос был пропитан гневом и презрением. – Что мне с тобой делать, мать твою? Трахнуть тебя? Может, заставить отсосать? Ты – грязная сука!

Его слова звучали, как удар, каждым словом раздирая её израненную душу. Слёзы текли по её щекам, а тело дрожало под его весом.

– Тебе следовало умереть для твоего же блага, – продолжал он с язвительной усмешкой. – Ты – чертово отродье своего ничтожного отца и этой грёбаной французской суки! Ты – ничто! Ты – дерьмо!

Он грубо схватил её за руку и резко вывернул её за спину. Эрин почувствовала резкую боль, но не могла вырваться. Джеремайя, используя свою физическую силу, легко прижал её к кровати, его вес казался непреодолимой глыбой, лишавшей её способности двигаться.

– Может, показать тебе, как обращаются с такими, как ты? – прохрипел он ей на ухо, его голос был пропитан ядом и презрением.

Его пьяная рука грубо скользнула по её талии, пытаясь ухватиться за резинку её пижамных штанов. Эрин почувствовала, как её тело напряглось, мышцы кричали от боли, но страх заглушал всё остальное.

– Нет! Пожалуйста, остановись! – закричала она, её голос дрожал, а слёзы струились по щекам.

Она изо всех сил пыталась вырваться, её сердце бешено стучало, отдаваясь эхом в голове. Казалось, что время остановилось, а её отчаяние и страх сковывали каждую мысль и движение.

– Заткнись, мать твою! – рявкнул Джеремайя, и, используя свою силу, бросил её через кровать.

Эрин с глухим стуком ударилась о стену и рухнула на пол, ощущая, как боль волнами разливается по всему телу.

– Это даже не стоит моего времени, – пробормотал он, качнувшись на месте. Его голос был хриплым, а слова нечеткими. Он направился к двери, пошатываясь, и с громким хлопком захлопнул её за собой.

Эрин осталась лежать на полу, её дыхание сбилось, а в глазах стояли слёзы. Она с трудом поднялась на колени, чувствуя, как каждая мышца протестует. Её руки дрожали, а голова гудела от удара. В комнате повисла мёртвая тишина, которая только подчёркивала её отчаяние.