Кира Монро – Габриэль. Спасённый во тьме (страница 7)
– Что, чёрт возьми, происходит? Почему? Почему ты это делаешь, Анджела?!
Она не отвечает, избегает моего взгляда. Я с силой отталкиваю её.
– Что бы это ни было, что заставило тебя меня предать после всего, что я для тебя сделал… Надеюсь, оно чёртовски того стоит! Проваливай. Если я ещё раз тебя увижу, ты пожалеешь, что вообще меня встретила.
Она выпрямляется, поправляет волосы и усмехается:
– Ты ничего мне не сделаешь. Федерико взбесится, если узнает, что ты мне угрожаешь.
– Давай. – Я бросаю ей вызов, голос режет, как стекло. – На самом деле, я сам ему скажу. Уверен, ему понравится узнать, что ты всё ещё творишь дерьмо. Ты не изменилась ни капли с детства.
Страх вспыхивает в её глазах, но на мгновение. Затем она фыркает, разворачивается на каблуках и уходит, хлопнув дверью.
Почти сразу раздаётся ещё один стук, и в комнату заходит Домани. Выглядит он так же хреново, как и я. Глаза прищуриваются, когда он замечает Анджелу, проходящую мимо.
– Эй, Дом, сколько лет, сколько зим, – бросает она через плечо. – Вчера было весело, да?
Он даже не реагирует. Просто провожает её взглядом, затем медленно переводит его на меня. Потом – на кровать.
– Какого чёрта произошло прошлой ночью?
Я вздыхаю, откидываясь назад.
– Надеялся, что ты мне скажешь.
Домани проводит рукой по лицу, садится на ближайший стул.
– Всё, что я помню, – это как мы пришли в клуб. Тебя поздравляли, девчонки танцевали на нас… и всё. А очнулся я в чёртовой лестничной клетке, чувак.
Голова начинает раскалываться ещё сильнее.
Домани падает в кресло, держась за голову, тихо стонет.
– Чувствую себя как после чертовой автокатастрофы, – бормочет он.
Я смотрю на него мрачно, сердце колотится так, что, кажется, вот-вот пробьёт рёбра. В горле пересохло, а в висках пульсирует глухая боль. Осознание происходящего накатывает, жжёт глаза.
– Я бы с радостью поменялся с тобой, – выдыхаю, стискивая зубы.
Он поднимает мутный взгляд, но я даже не смотрю на него. Провожу ладонями по лицу, пытаясь согнать этот проклятый кошмар.
– Я ни хрена не помню… но… похоже, я трахнул Анджелу.
Эти слова звучат как приговор.
Я резко вскакиваю, стул с грохотом падает назад.
– Это ни хрена не имеет смысла! – Я срываюсь на крик. Грудь сдавливает, дышать тяжело. – Как, чёрт возьми, так получилось, что мы оба ничего не помним?! Где Лука? Где, блядь, вся моя охрана, за которую я плачу, чтобы такого не случалось?!
Домани устало трёт висок.
– Мы были только с Эдди и Нико, потому что Лука должен был следить за безопасностью, помнишь?
– Так где же они, чёрт возьми?! – рычу я, вцепляясь пальцами в волосы.
– Блин, кузен, моя башка раскалывается, и я в таком же ахуе, как и ты. Мне так хреново не было со второго курса, когда нам подмешали в выпивку экстази. Помнишь? Я очнулся в кустах, а ты – в мусорном баке.
Слова бьют, как ледяной душ. Мысли вихрем носятся в голове. Всё это – не случайность. Я чувствую это каждой клеткой.
– Ты думаешь, нас накачали?
Домани медленно поднимает голову. В его взгляде мелькает мрачное осознание.
– А какая ещё может быть версия?
Он встаёт, открывает мини-холодильник, достаёт бутылку воды, отвинчивает крышку. И тут в комнате раздаётся звонок.
Я медленно достаю телефон, смотрю на экран. Чиччо.
Нажимаю на громкую связь.
– Что?
В трубке слышится тяжёлое дыхание.
– Босс, не знаю, слышали ли вы про Эдди и Нико…
Домани замирает, бутылка застывает у его губ.
– Что с ними? – мой голос звучит хрипло.
– Их нашли в гараже отеля «Ди Маджио», в том внедорожнике, на котором они приехали ночью… мёртвыми.
В комнате повисает гробовая тишина. Домани медленно ставит бутылку на стол.
– Чёрт… – выдыхает он.
– Мы пытались дозвониться до Дома, но он тоже не отвечал, – продолжает Чиччо.
– Я здесь, – глухо говорит Домани, осматривая карманы. – И, кстати, я вообще без понятия, где мой телефон.
Он переводит на меня взгляд.
– Уверен, что нас накачали чем-то, потому что почти вся ночь – белое пятно.
Я медленно опускаюсь в кресло, чувствуя, как на плечи наваливается холодный, липкий страх.
Кто-то сделал ход. И теперь вся игра изменилась.
– Кто, блядь, мог бы быть настолько безумен, чтобы сделать это? – спрашивает Чиччо.
Я бросаю взгляд на Домани. Он явно думает о том же.
– Попроси Микки отследить телефон Домани, – говорю я, чувствуя, как адреналин гонит кровь по жилам. – Это может вывести нас на тех, кто за этим стоит. А потом пусть копнёт телефон Луки – я хочу знать, с кем он разговаривал.
– У нас что-нибудь есть на Федерико?
– Не особо, – Чиччо вздыхает. – Он общался с Анджелой, но это не кажется странным, учитывая, что они снова видятся.
Меня передёргивает от одной мысли о её предательстве. Но теперь, когда первые эмоции улеглись, начинает закрадываться сомнение.
Я вспоминаю страх в глазах Анджелы, когда вызвал её на чистоту перед Федерико. Если бы он был в игре, она бы не боялась. Значит, кто-то ещё…
Я сжимаю кулаки так, что пальцы хрустят.
– Я хочу, чтобы за это кто-то заплатил! – рычу я.
– Чиччо, скажи Микки, что я хочу записи с камер в этом отеле и из гаража «Ди Маджио» тоже, – спокойно, но жёстко добавляет Домани.
– Сделаю, Дом, – отзывается Чиччо. Затем слышится пауза. – Oh buongiorno, синьора Бьянки – О, доброе утро, синьора Бьянки.
Я тут же напрягаюсь, выпрямляясь в кресле.
– Привет, Чиччо, рада тебя слышать, – раздаётся в телефоне счастливый, тёплый голос. – Если ты разговариваешь с mia bel polpetta – с моей красивой фрикаделькой, скажи ему, чтобы он поскорее вернулся домой, per favore – пожалуйста.