Кира Мэйбон – Подарок для именинницы (страница 1)
Кира Мэйбон
Подарок для именинницы
Джеймс без труда нашел то, что искал. Вот она, смотрит на него своим томным взглядом из-под снежно-белой челки. Пухлые, чуть надутые губы, будто бы Билли на что-то обиделась, застыли в сакральной полуулыбке.
– Ваша дочь будет счастлива, как никогда, – сказала девица, напомнившая своей болезненной худобой швабру, – с вас…
Но Джеймс ее уже не слышал. Он уже представлял личико Тины, в тот момент, когда он вручит ей диск, как вспыхнут ее глазки-вселенные, полные лишь безграничной любви и той самой детской наивности, которая со временем полностью исчезнет, растворится на ступенях восхода лишений и тягот взрослой жизни. Но Тине всего лишь 8. Она уже большая девочка и ходит в школу. Нора записала ее на все факультативы.
– Она должна сама выбирать, чем ей хочется заниматься, – так говорила Нора.
«Кем ей быть, кем ей стать, а не слишком ли много они хотят от ребенка? Который все еще спит в обнимку с кроликом, Мистером Баксом» – размышлял Джеймс, медленно продвигаясь в потоке на выезд из города.
Они расстались три месяца назад, он остался в Бруклине, Нора упорхнула в Нью Джерси к Кенни, и забрала с собой Тину. И даже сейчас Джеймс не хотел вспоминать тот момент, когда Нора схватила малышку за руку и буквально силой потащила к своей машине. Он пытался стереть из памяти личико Тины, залитое слезами, и вопреки всему у него получалось. Правду говорят, что мозг отказывается принимать какие-то особенно трагичные моменты и старается либо избавиться от них, либо затереть, как скабрезную надпись маркером на дверце шкафчика для одежды в школьной раздевалке, так, чтобы та едва просвечивала на холодном металле. Джеймс так считал, но всякий раз представляя тот день и личико дочери, он чувствовал, как ледяной кинжал в сердце медленно проворачивается, причиняя невыносимую боль.
Нора не была против их встреч, но он сам хотел уйти, лишь бы не причинять Тине боль, что, по его мнению, было куда вреднее кучи факультативов. Но всякий раз думая об этом, он вспоминал тот вечер, 9 лет назад. 30 октября, канун Хэллоуина, когда в больнице ему показали малышку. Роды прошли хорошо, никаких осложнений. Нора лежала на кушетке, мокрая и дебелая от наркоза, но улыбалась, как и голубоглазое чудо на руках акушерки. Разве Джеймс смог бы все перевернуть и исчезнуть из жизни Тины, навсегда? После того, как единожды заглянул в безоблачную бездну ее глаз.
Все шло хорошо, по крайней мере он так думал. 11 лет в браке. И хоть мать Тины, гнусная старая стерва, по мнению не только Джеймса, но и всех соседей, если не всего штата, была против того, чтобы ее дочь выходила замуж в 20 лет за какого-то писаку, 11 лет прошли как во сне. По крайней мере, первые пять из них, если быть до конца с собой честным, то Джеймс мог принять и это. Но в последние два года, как говорят знающие люди, вроде Патти Андерсон, подруги Норы еще со универа, кто-то свернул не туда. Патти никогда не была замужем, и Джеймс готов был поставить десять баксов, что и члена она в себе никогда не чувствовала, но прекрасно, по ее личному мнению, разбиралась во всех аспектах семейной жизни, 7 сезонов «Женись на мне в Вегасе» тому явное подтверждение.
Если бы кто-то спросил, то Джеймс не смог бы однозначно ответить на вопрос, когда? Возможно, он просто не замечал, или не хотел замечать, что сначала Нора стала замкнутой, холодной, долго сидела в телефоне перед включенным телевизором, гораздо дольше, чем следовало бы. Но Джеймс никогда не был ревнивцем, и даже считал, что ревностью назывался айсберг потопивший Титаник. Не один Титаник или Ямато, кому как больше нравится, каких-нибудь Смитов или Джонсонов, Рейнольдсов и Филипсов, Филдсов и Томпсонов во всех городах и во всех штатах, если так подумать. Он никогда и ничего не запрещал Норе, она могла съездить в субботу вечером с подругами в клуб в Сохо, поехать в другой город ради встречи со старым школьным другом или еще бог знает что. Однажды Энди Уитмор, знакомый журналист из Таймс, сказал Джеймсу, что ему следовало бы почаще смотреть за женой, а не то, журналистику не выжечь и каленым железом – какой-нибудь хренов Тони-Толстый-Дрын выловит эту рыбку из твоего пруда, приятель! И вот однажды этот самый Тони, точнее Кенни-Моржовый-Хрен Гилберт появился у скользкого илистого берега пруда имени Джеймса Франклина.
Джеймс не думал, что причиной, по которой ушла Нора, стала его мягкотелость, не велика проблема для людей, проживших друг с другом, под одной крышей столько лет. Ему явно представлялся тот момент, когда он, весь потный и запыхавшийся, слез с Норы на третьем круге и принялся судорожно записывать обрывки мыслей в блокнот. Странно, но иначе он тогда поступить просто не мог. Все пошло под откос, когда ему пришла в голову идея для чертового романа. И тот факт, что после за «Кровотечение» он получил приличный гонорар, а на основе романа какой-то мужик даже снял пусть и дрянной, дешевый фильмишко из категории B, успокаивал. Муза никогда не приходит вовремя, и Джеймс, как и любой писака, это знал. Не сказать, чтобы он мало зарабатывал, на жизнь им хватало, но, когда тебе в череп стучится разрывная компрессионная пуля с надписью на боку – бестселлер, а к слову, любая такая пуля всегда так подписана, Джеймс не смог устоять. Любой, кто хоть раз о чем-то писал, будь то проза или дешевые стишки о любви королевам бала, считает, что это то самое. Эта пуля убьет тебя, а завтра ты переродишься знаменитым. Совсем как Билли Айлиш, или Илон Маск. А кто не хочет стать идолом нового мира, даже если цена, которую придется заплатить – семья? Джеймс рискнул, но идолом так и не стал, зато потерял жену и дочь. Как однажды сказала Урсула, его агент, лови все пули, рано или поздно ты поймаешь настоящую, а не резиновую.
Со временем Нора стала искать любой повод для ссоры, возможно, так она хотела вывести его из себя, заставить ненавидеть ее, как будто ничего тупее в голову прийти не могло. Но он уже все знал, задолго до того, как в один из дней начала лета она призналась во всем по телефону. Боялась, что он покалечит ее? Но Джеймс ни разу в жизни не то, что не поднял на жену руку, но даже голоса не повышал. Быть может, как бы абсурдно ни звучало, это могло быть причиной для развода.
«Слюнтяй, вот ты кто!»
Быть может любовник и поднимал на нее руку, в постели, о том, как они трахались, пока Джеймс, вместе с Урсулой, встречались в кафе и обсуждали рукопись, Нора упомянуть не забыла. Джеймс узнал, что Кенни – коп, а еще он носит идиотские усы, делающие его похожим на педика из 70х.
Какое счастье, что рукопись Джеймс почти закончил еще за месяц до признания Норы, иначе никогда бы не завершил начатое, а правкой можно заняться когда угодно.
В тот день лило как из ведра, он привычно сидел за ноутбуком и пытался закончить «Кровотечение». Оставалось всего несколько абзацев, идея для финала уже давно томилась у него в голове, но слова упорно не желали складываться в предложения, не помогал ни кофе ни прочитанный часом ранее рассказ Стивена Кинга. В поисках вдохновения, и чтобы поймать стиль, Урсула говорила – перенять вместо поймать, Джеймс всегда обращался к именитым мастерам своего дела. Кинг, Баркер, Лавкрафт или Нэвилл. Эти парни знают толк в писанине. Подобные лайфхаки часто используют новички, чтобы поймать настрой и наконец начать действовать. Так рождаются доморощенные Кинги и Баркеры, но стиль, это лишь малая часть того, что из себя представляет писатель.
– Можно писать, как Паланик и быть при этом Тимом Шаффером – любила говорить Урсула, намекая на творческую бездарность главреда захолустного журнала «Миднайт прайд», публикующего сборники рассказов начинающих, никому не известных авторов. Она считала проект Шаффера абсолютной бульварщиной, место которой в сортире, на случай если вдруг закончится туалетная бумага. А еще она вечно ругала Джеймса, когда он прибегал к лайфхаку и это бесило больше всего. В частности, когда он писал «Пулю», роман про времена дикого запада, и искал вдохновение у Лавкрафта, пытаясь уловить ту самую, свойственную лишь ему часть стиля.
– Это не ты придумал, ты лишь пытаешься подражать, – так она говорила всякий раз, когда Джеймс присылал ей свои наработки, – мне нужен Джеймс Франклин, а не Говард Лавкрафт, и редактору нужен ты!
«Ты нужен всем нам» – так она хотела бы сказать, но дождаться от Урсулы помпезных, вдохновляющих речей в стиле Капитана Америки – все равно что ждать ливня в космосе.
«Все равно, что ждать ливня на автобусной остановке»
Громоздко и глупо, но Джеймсу понравилась не фраза. Он увидел главного героя, торчащего на остановке в ожидании автобуса, который заберет его с залитых дождем кукурузных полей в никуда. И начал действовать. И, как это обычно и бывает, его отвлекли. Звонила Нора, но Джеймс сбросил вызов, упорно не желая сдаваться.
«Всего лишь абзац» – подумал он, но тут же представил себе Тину на складной коляске, накрытую белой простыней, прилипшей к холодному телу и насквозь пропитавшуюся кровью. Вздрогнув от этой мысли, Джеймс тут же перезвонил, мысленно проклиная себя за то, что если бы чавкающая от крови простыня была реальной, а не выдумкой разыгравшегося воображения, он бы никогда себя не простил. Нора ответила после первого же гудка.