Кира Лихт – Золото и тень (страница 81)
– До их прихода? – переспросил Маэль и озадаченно уставился на меня.
Я рассказала ему о произошедшем.
– Мне очень жаль, что так получилось. Какая же ты крутая! Спасибо тебе, нимфочка, – сказал Маэль. Казалось, он испытывал невероятное облегчение.
Я вернула ему шапку-невидимку и поинтересовалась:
– Что теперь?
– А теперь ты положишь слиток в шкатулку, возьмешь Эванджелину и спрячется в безопасном месте, – Маэль попытался говорить спокойно, но его голос подрагивал от напряжения. Нагнувшись, он поднял с пола рюкзак, достал из него шкатулку и осторожно откинул крышку. – Давай.
Я бросила слиток в шкатулку, и тот исчез в ее бездонной глубине.
– Прячься, – прошептал Маэль и закрыл крышку.
Я торопливо спряталась за уступом на стене и положила рядом Эванджелину, закутанную в плед. Так она будет в безопасности, если мне придется прийти на помощь Маэлю.
Маэль осторожно поставил шкатулку посреди помещения.
Его била дрожь.
Поначалу ничего не происходило. Маэль оглянулся на меня, молча приказывая оставаться в укрытии.
В следующее мгновение по шкатулке поползли мелкие трещины, их становилось все больше и больше, а потом шкатулка рассыпалась горсткой праха. Маэль, с испуганным видом наблюдавший за происходящим, упал на колени и уставился на то, что несколько секунд назад было шкатулкой. Он столько лет собирал золото… и вот чем все обернулось?! Я хотела было броситься к Маэлю и обнять его… но тут прах исчез, и на его месте появилась каменная статуя, которая выросла из земли, словно цветок. Она тоже стала покрываться трещинами. Потом, откуда ни возьмись, налетел порыв ветра, он сдул каменную крошку, и перед глазами предстало золото. В свете прожекторов статуя блестела так, словно ее только что отполировали.
– Вот это да, – пробормотала я, уставившись на Агаду. Какая она красивая! Но ничего не происходило. Агада оставалась статуей.
Маэль тихо выругался. Я направилась к нему, рассудив, что статуя ничего мне не сделает.
– Что-то не так, – сказал Маэль, он даже забыл отругать меня за то, что я вышла из своего укрытия. – После того как все кусочки золота оказались вместе, она должна была превратиться в человека!
– Может, какого-то кусочка не хватает?
– Тогда бы статуя не собралась. Я сотни раз открывал и закрывал шкатулку, но ничего не происходило.
– Странно… – Я присмотрелась к Агаде повнимательнее и спросила: – Почему она стоит так, словно протягивает руку для рукопожатия?
Маэль, погруженный в раздумья, просто пожал плечами.
На правом запястье Агады красовался широкий браслет в виде изящных листьев плюща, которые «ползли» по предплечью. Примерно такими я представляла украшения нимф.
– Какой красивый браслет! – восторженно сказала я. – Это ты подарил его Агаде?
Маэль поднял взгляд и ошеломленно замер.
– Впервые его вижу. Как странно! Агада никогда не любила украшения, особенно такие приметные.
Я приблизилась к статуе и осторожно провела пальцем по плющу. Браслет манил к себе, притягивал, как магнит. Какой же он красивый… Так и хочется прикоснуться…
– А мне он нравится.
В следующую секунду статуя выбросила руку вперед и сомкнула пальцы вокруг моего запястья. Я закричала от страха. Острые кончики листьев легко проникли сквозь ткань пуловера.
Маэль бросился ко мне, но стоило ему приблизиться к статуе, как волна энергии отбросила его назад.
Я испуганно обернулась и увидела, что он лежит на полу.
– Маэль! Ты в порядке?!
Эванджелина испуганно запорхала вокруг меня. Казалось, браслет зажил собственной жизнью: ветви плюща обвивались вокруг моей руки, привязывая ее к статуе. Кончики листьев вонзились в кожу, и меня пронзила острая боль. Я вскрикнула. Кровь окрасила рукав моей куртки в красный цвет.
– Чтоб мне в Тартар провалиться! – Маэль приблизился и схватил меня за талию, не давая упасть. – Можешь пошевелить рукой? А сдвинуться в сторону? Давай, может, тебе удастся вывернуться…
– Листья впились в меня, будто гвозди! Как, скажи на милость, мне вывернуться? – Листья впились глубже в кожу, и я застонала от боли. – Маэль…
– Да-да, я здесь, рядом, – растерянно отозвался Маэль. – Я придумаю, как тебя освободить…
Я вздрогнула, почувствовав что-то странное. Такое впечатление… Нет, не может этого быть! Мы же не в фильме ужасов! Впрочем, я уже не уверена…
– Маэль… – дрожащим голосом позвала я. – Эти листья… я… мне кажется…
– Что? Что тебе кажется? Говори уже!
– Мне кажется, Агаде нужна кровь… она высасывает ее через браслет.
– Зевс всемогущий! – Маэль издал громкий стон. – Все должно было быть не так!
– Убери ее от меня, – закричала я. – Сделай что-нибудь, убери ее от меня!
Маэль снова попытался схватить Агаду за предплечье, но его тут же отбросило в сторону. Эванджелина спряталась.
Я опять постаралась высвободиться из хватки, но боль стала невыносимой, и я сдалась. Странное ощущение усилилось. Из меня словно выкачивали кровь десятком насосов. Не могу, это слишком… Я потеряла слишком много крови, еще и за такое короткое время… Нет, нет, это невыносимо, я не могу! По щекам потекли слезы.
– Как же больно!
Маэль подбежал ко мне, из раны на виске у него текла кровь. Он потрясенно уставился на меня и закричал:
– Разрази меня Зевсова молния! Нужно как можно скорее освободить тебя!
Но я не обращала на него внимания. Золотое сияние у Агады на щеке поблекло, и на его месте появилась розоватая кожа.
– Маэль… – Я так ослабла, что не смогла поднять свободную руку, и потому указала на Агаду кивком.
Глаза Маэля расширились от ужаса.
– Клянусь Аидом…
Золото поблекло не только на щеке, и я увидела голубую ткань платья, светлые волосы, бледно-розовую кожу на руках, темные сандалии… Мне тем временем становилось все хуже и хуже. Слабость, головокружение, хотелось сесть на пол и закрыть глаза…
– Чувствую себя так странно… – Перед глазами заплясали черные точки. Хочется спать. Как же хочется спать… Маэль что-то говорит, ни слова не понимаю… Ноги подкашиваются. Я всего лишь минутку посплю…
Агада отпустила меня. Я сползла на пол вместе с Маэлем и безвольно уронила руку на колени. Теплая кровь ручейками потекла из ран. Веки словно свинцом налились.
Я почувствовала, как Маэль гладит меня по спине, услышала, как он сквозь слезы шепчет мое имя.
– Маэль? – позвал чей-то голос – девичий и звонкий, как перезвон серебряного колокольчика.
Я с трудом приоткрыла глаза и увидела Агаду, опустившуюся на колени возле нас. Она наша ровесница. Красивая – эдакой благородной аристократической красотой. Светло-голубые глаза, несмотря на холодный цвет, излучали доброту и сострадание.
– Агада, – странно ровным голосом отозвался Маэль. Знаю, он рад увидеть сестру… Но он явно не ожидал, что за ее воскрешение придется заплатить такую цену.
Агада выглядела на удивление спокойно. Казалось, ей известно такое, о чем мы даже не догадываемся.
– Я не хотела доставлять ей страданий, – произнесла Агада и коснулась моей руки. Ее кожа была неестественно теплой. Меня бросило в дрожь. – Прости, Ливия.
Откуда ей известно мое имя?..
– Агада… Что же я натворил? – спросил Маэль, в его голосе прозвенела боль, скопившаяся за последние тысячелетия. – Скажи, почему мне суждено терять тех, кого я люблю? – Он приложил два пальца к моей шее, видимо, нащупывая пульс. – Ливия, она… Ей необходима медицинская помощь. Я должен как можно скорее отвезти ее в больницу. Агада, дай слово, что подождешь меня здесь. Я должен отвезти Ливию в…
– Маэль, мой возлюбленный брат, – перебила Агада с такой отрешенной уверенностью, что мне стало жутко. – Ты многим пожертвовал. Обменял возможность любить на мое спасение. Поверь, я была вне себя от отчаяния, узнав, какую плату потребовали у тебя эринии. Меня терзает чувство вины – я сделала тебя несчастным и навредила Ливии. Тебе удалось скрыть свои чувства. Проклятие эриний убило бы Ливию, если бы ты позволил себе влюбиться в нее. Если бы поддался чувствам не под действием амброзии, а по доброй воле. Это потребовало от тебя невероятных усилий. Как же я терзалась, наблюдая за твоими мучениями!
Осознание подействовало на меня как удар под дых. Теперь ясно, почему Маэль вел себя так странно и нерешительно, почему отказывался говорить о своих чувствах… Все это время он пытался меня защитить! Запрещал себе влюбляться, чтобы не подвергать мою жизнь опасности… Вот почему Маэль испугался, когда мне стало плохо! Он решил, что поддался чувствам и что проклятие меня убивает. А я ругала его на чем свет стоит… От этой мысли мне стало еще хуже, чем раньше.
Маэль прижал меня к себе. Агада провела рукой по моим волосам и прошептала:
– Мне так жаль. Так жаль…
– Ливия сильная, – сказал Маэль. – Но ее нужно отвезти в больницу. Она потеряла слишком много крови. Почему нигде не говорилось о том, что для твоего воскрешения понадобится кровь?! – Теперь его голос звучал по-настоящему сердито. – И откуда у тебя этот дурацкий браслет?!