Кира Лихт – Золото и тень (страница 60)
– Некоторым вещам не суждено случиться. Эванджелина нам не принадлежит. Нам нужна была помощь, мы за нее заплатили. На этом все.
– Не будь таким холодным! Знаю, тебе она нравится!
Маэль тяжело сглотнул.
– Конечно, нравится, – он снова погладил меня по щеке. – Я не первый день ломаю голову, пытаясь что-нибудь придумать, но ниче… – Маэль вдруг замолчал, обрывая себя на полуслове, и прищурился. – Секундочку! Придумал. Можно обменять тебя на Эванджелину! Торговец явно от тебя без ума, и…
Я отпихнула Маэля от себя. Тот засмеялся и отступил на полшага.
– Хватит молоть чепуху, – сказала я, скрестив руки на груди.
– Да ладно тебе, – Маэль сократил разделяющее нас расстояние и потрепал меня по волосам. – Смешно же. Улыбнись. Что мне сделать, чтобы ты улыбнулась?
Я не ответила, поглощенная переживаниями об Эванджелине и мыслями о руке Маэля в моих волосах. Надо его оттолкнуть. Сказать: мы – всего лишь «деловые партнеры», а «деловым партнерам» не полагается обниматься, да и вообще касаться друг друга. На моих чувствах достаточно потоптались, и я слишком себя люблю, чтобы соглашаться быть чьей-то игрушкой. Я уже собралась открыть рот, но тут Маэль сказал:
– У нас еще осталось время до встречи с торговцем. Давай заглянем к Эдипу? Ты наконец-то с ним познакомишься. – Маэль растянул губы в широкой улыбке. – То есть познакомишься с ним нормальным. Психа ты уже встречала.
– Да, с удовольствием! – выпалила я быстрее, чем успела осмыслить это предложение.
– Тогда вперед! Там Эванджелина снимет с микросхемы золото, а Эдип сможет увидеть, на что я обменял его боль.
Маэль отпустил меня, отстранился и пошел вперед. Я направилась следом, проклиная себя за то, что скучаю по его прикосновениям.
Квартира, в которой с недавних пор живет Эдип, располагается в районе, куда родители строго-настрого запретили мне ходить. Выйдя из метро, я поняла почему. По сравнению с этим районом нью-йоркский Бронкс – просто детская площадка. Все вокруг исписано граффити, ветер гонит по улицам мусор, у рекламного столба стоит рваный матрас. К нам с любопытством подошел бродячий пес, взгляд Маэля заставил его убежать, поджав хвост. Перед домами и вдоль тротуара сидели люди, они слушали громкую музыку, переругивались и провожали нас настороженными взглядами. Я вздрогнула, увидев в одном из дворов сгоревшую машину.
– Зачем вы поселили бедного Эдипа в таком ужасном месте?! Ему было бы лучше, останься он на улицах первого округа.
Маэль цокнул языком и весело взглянул на меня.
– Все так плохо?
Я мрачно кивнула.
– На самом деле все очень просто, – сказал Маэль, посерьезнев. – Легко остаться незамеченным, если не привлекаешь к себе лишнего внимания. Но в некоторых местах это невозможно. В благополучных районах все друг друга знают. С тобой здоровается почтальон, соседи спрашивают, как твои дела, а если долго тебя не видят, то начинают волноваться и даже звонят в полицию. Здесь же, – Маэль широким жестом обвел рукой улицу, – всем плевать, что твой труп разлагается у тебя в квартире, пока он не смердит на весь дом. Здешние жители счастливы, если соседи не устраивают по ним пальбу, случайно увидев в коридоре.
– Ты невозможен, – покачала я головой.
Маэль ответил мне мрачной усмешкой, и я продолжила:
– Твой юмор не просто черный, он… он… – У меня закончились прилагательные.
– Очень жизненный, – вставил Маэль. – К слову, о жизни. Мы на месте, – объявил он и добавил, переходя на английский: – Дом, милый дом…
Я смерила взглядом обветшалую многоэтажку и вздохнула.
– Замечательно.
Я задержала дыхание и не дышала, пока Маэль не отпер дверь квартиры номер 126 и не пропустил меня внутрь. В коридоре, как и в лифте, воняло мочой, использованными детскими подгузниками и готовящейся едой.
Здесь, в квартире, пахло свежевыстиранным бельем и жасмином – благодаря трем большим ароматическим свечам.
– Дети! Как мило, что вы решили заглянуть! – нам навстречу выплыл Гермес, за которым тянулся шлейф дорогого одеколона и лосьона после бритья. И снова – переизбыток страз и геля для волос…
При виде своего наставника Маэль заметно удивился.
– Ты же должен быть на встрече.
– Ее отменили, – прощебетал Гермес и приобнял меня. – Печально, конечно, но зато я увиделся с Ливией!
– Здравствуйте, – засмеялась я. – Рада встрече.
Гермес в порыве чувств хотел было обнять Маэля, но отпрянул, увидев выражение его лица. Потом повернулся к нам спиной и обвел рукой узкий коридор.
– Ливия, давай я проведу тебе экскурсию! Там у нас ванная, – Гермес указал на дверь, из которой вышел. – Мне даже удалось разместить внутри стиральную машину и сушилку. – Он вздохнул. – Какое счастье! В противном случае пришлось бы целыми днями обслуживать старика.
Я сочувственно улыбнулась.
– Вы – замечательный человек. Так о нем заботитесь… Это очень мило с вашей стороны.
Маэль тихо фыркнул.
Просияв широкой улыбкой, Гермес сказал:
– Нам сюда!
Мы вошли в большую комнату, разделенную на две части. У правой стены стояла кухонная стойка, посередине – диван, обращенный к левой стене, на которой висели четыре плоских телевизора. По всем шли разные викторины. На диване перед телевизорами сидел мужчина лет тридцати. Я никогда бы не узнала в нем слепого бродягу. Аккуратно выглаженная синяя рубашка, джинсы, современная прическа… От косматой бороды не осталось ни следа. Классический профиль, мужественные черты лица. Эдип оказался по-настоящему красив. Уверена, многие женщины обратили бы на него внимание. Кроме того, он, похоже, прибавил в весе – щеки уже не такие впалые, как раньше. Но сильнее всего меня поразило то, что Эдип прозрел. Шрамы на веках поблекли, а в некогда пустых глазницах горели невредимые глаза.
– Давайте я вас представлю, – сказал Гермес, обернувшись ко мне. – Ливия, это Эдип. Эдип, это Ливия.
Я все еще смотрела на Эдипа как на привидение.
– Здравствуйте.
Но Эдип не обратил на меня никакого внимания. Он гипнотизировал взглядом телевизоры и беспрерывно бормотал:
– Двигатель внутреннего сгорания. Сулавеси. Энзим. Теория относительности. Обелиск. Йена. Тадж-Махал. Позвоночное животное. Борнео. Тысяча девятьсот двадцать третий…
Эдип отвечал на вопросы всех четырех викторин. Не знаю, как ему это удавалось, но выглядело впечатляюще.
– Что вы с ним сделали? Его не узнать, – я понизила голос до шепота, потому что обсуждать человека в его присутствии – это ужасно невежливо.
Маэль указал на телевизор.
– Ему помогает решение головоломок.
– Это любимое занятие Эдипа, – добавил Гермес. – Оно возвращает ему волю к жизни.
– И вставляет мозги на место, – заметил Маэль. Гермес хотел было отвесить ему подзатыльник, но он увернулся. – А что? Это же правда!
Я по-прежнему не сводила глаз с Эдипа.
– Потрясающе…
Гермес вздохнул.
– Да, он такой, – задумчиво сказал он и смахнул с дивана несуществующую пылинку. Эта безупречно чистая квартира – явно его заслуга. – К счастью, скоро он окончательно поправится, и сиделка ему больше не понадобится.
– Уверена, Эдип будет очень рад, если вы продолжите его навещать. – Я сказала это не из вежливости, я и правда так думала. Гермес поглощен заботой о других. Думаю, именно поэтому между ним и Маэлем установилась такая глубокая связь. Маэль ведет себя довольно дерзко, но я уверена – он любит Гермеса как отца.
Гермес посмотрел на меня – пристально, словно заглядывая в самую душу. Будь на его месте кто-то другой, мне бы стало не по себе, но он казался таким дружелюбным и очаровательным, что я совсем не возражала. Гермес улыбнулся, я улыбнулась в ответ.
– Спасибо, – наконец сказал он. Я буквально услышала, как между нами с щелчком установилась связь. Мы едва знакомы, но я не сомневалась: теперь Гермес считает меня «своей».
Впрочем, уже через секунду Гермес вернулся к прежнему настроению, которое, казалось, вызвало у Маэля неудержимое желание сбежать.
– Дети мои, неужели вы делаете домашнее задание вместе, хотя ходите в разные школы? Никогда не думал, что система образования синхронизирует учебные программы до такой степени! – Гермес скользнул взглядом по Маэлю. – Или вы собирались заняться чем-то другим?
– А? Ты о чем?
Маэль совсем не умеет косить под дурачка…
Гермес возвел глаза к потолку, словно умоляя небеса ниспослать ему терпения.
– Мальчик мой! Я, конечно, старше тебя, но в маразм еще не впал. – Он указал на мою правую руку. – Ты отметил ее своим знаком. Думаешь, я этого не вижу? Я – бог, а не какой-нибудь смертный.
Маэль застыл. Похоже, он и правда об этом не подумал.
– Она знает, кто ты, а ты знаешь, кто она, – продолжил Гермес. – Я – посланец богов и мастер дипломатии! Я тонко улавливаю чужие чувства и настроения! – Гермес обвел нас рукой. – Да между вами чуть искры не летают! Будь вы враждующими королями, я бы ожидал, что вот-вот разразится война. Но вы не враждующие короли, поэтому вариантов остается немного… – Гермес выразительно поиграл бровями. – И это объясняет, почему ты оставил на Ливии свою метку.