Кира Леви – По воле короля (страница 21)

Герцог Гренстон в этот вечер, как и прошлый раз, предоставил шатёр в полное распоряжение жене и её тётушке. Женщины искупались там же. Солдаты принесли им подогретой на костре воды. Потом личный слуга герцога занёс стол со стульями и накрыл ужин.

Лиссандра не успела переодеться в свежее платье и стояла в тонкой рубашке, высушивая волосы, когда в шатёр зашёл Эрик. С чёрных волос мужчины капала вода, оставляя мокрые пятна на белой рубахе, выправленной из штанов.

— Единый в помощь, — поздоровался он, неслышно подходя к Лиссандре. Девушка расчёсывала влажные волосы, сдвинув их на одно плечо, и стояла спиной ко входу. Она ощутила, как большие и сильные руки супруга легли ей сзади на талию и скользнули вперёд, оглаживая животик и крепко прижимая к торсу герцога. Горячие губы поцеловали в изгиб плеча, отчего Лиссандра вздрогнула и резко повернула голову в ту сторону. Глаза мужчины светились при скудном свете свечей, когда его губы захватили в плен её.

Девушка приоткрыла рот, чтобы что-то спросить, и герцог вероломно воспользовался, приняв это за приглашение. Вторгся языком и голодно поцеловал. Собственная жена сейчас выглядела очень привлекательно. Эрик не видел причины, почему бы не истребовать сейчас исполнение супружеского долга, совсем позабыв, что в шатре они не одни.

— Милорд, моё присутствие вас не смущает?

Эрик оторвался от сладких губ, как вынырнул из омута, и посмотрел на помешавшего ему. Ах, да, Ведана. Эта ведьма.

На женщине было жемчужно-серое платье, перехваченное расшитым серебром широким поясом. Фигура у неё была такой же стройной, как у Лиссандры. И роста они были одного. Но Эрик не видел той вызывающей красоты, о которой восторженно рассказывал Харольд. Если сравнивать Лиссу и Ведану, то в постель он бы выбрал жену.

А ведьма… Эрик неохотно расцепил руки, убрал их с талии жены и отошёл к столу. Уверенно сел, резко встряхивая тканевую салфетку, которая с лёгкой руки Лиссандры вошла в обиход и, видимо, приживётся в Вайтэрде.

А с ведьмой он познакомился поближе в замке Наурийских.

Ведана застала герцога одного на следующий день после его серьёзного ночного разговора с Лиссандрой. Уверенно вошла в покои и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Эрик с высоты своего роста смотрел вниз в синие глаза женщины. Чистые и бездонные, как глубокий колодец, на дне которого отражается свет далёких звезд. И чувствовал, что ведьма зла.

— Вы что-то хотели? — мужчина никогда ничего не боялся. Мог вступить в схватку с любым зверем, даже голыми руками. Но рядом с ведьмой ему стало неуютно. Давно забытое ощущение, что тебя сейчас будут отчитывать, шевельнулось под кожей неприятным холодком.

— Вот смотрю на вас, милорд, и всем вы хороши. Благородный господин, прославленный воин, о котором слагают легенды, верный брат и друг, знатный любовник и при этом толстокожая скотина! — рявкнула последние слова женщина таким голосом, как обычно капитан Фламбери рычал на солдат. — Если вы сочетались браком с принцессой Лиссандрой не по собственному желанию, то не нужно ставить целью извести девушку своим отношением к ней. Не смейте одной рукой её гладить, а второй отвешивать пощечины!

— Я ни на одну женщину не поднял руку! — оскорбился герцог и недобро посмотрел на Ведану. Но той его взгляд был, что мёртвому припарка. Она резко выбросила руку и ухватила герцога Гренстона за ухо, как мелкого нашкодившего мальчишку.

От неожиданности и резкой боли от железного захвата Эрик согнулся, склоняя голову к ведьме.

— Не будьте солдафоном, милорд. Вспомните, что вы наговорили вчера малышке. Вы в своём уме? Хотели вы этого или нет, но у вас теперь есть жена, и обязательства перед законной супругой гораздо выше, чем перед той, которую вы так рьяно защищаете. Единый подтвердил ваш брак. Не стоит упорствовать против того, что неизбежно.

— Я сам решаю, что для меня важно! — Эрик со злостью дёрнулся из захвата, чуть не лишившись уха. Его руки сжались в пудовые кулаки, которыми так и хотелось двинуть кому-то в челюсть. Хоть перед ним стояла не совсем обычная женщина, но и на неё он руку поднять не мог.

— Вот именно, милорд, — мирно продолжила Ведана, — что может быть важнее семьи, в которой будет расти ваш с Лиссандрой ребёнок? Как воспримет он то, что его мать не нужна отцу, и он дарит тепло и ласку чужой, посторонней женщине?

— Клотильда не чужая, — с нажимом сказал мужчина, скрещивая руки на груди и с угрозой смотря на женщину, которая стала его поучать. Да как посмела!

— А Лисса ближе близкого. Только вам не дано сейчас это почувствовать. После обряда вы больше не порознь. Плохо одному — и второй страдать будет. Связал вас Единый прочными узами. Вас уже тянет к ней, только сердце ваше отравлено. Ну, да ничего, моя девочка исцелит вас…

Эрик фыркнул недовольно.

— Вы едете вместе с племянницей, но учтите, если замечу козни против дорогих мне людей, выгоню в два счёта.

— Ой ли, — Ведана рассмеялась переливчато. — А ну, лучше ответьте на вопрос: если моя племянница приедет к вам в замок, не будет ли её там ждать сюрприз в виде кучи ваших бастардов?

— Да уж умею пользоваться, — ехидно улыбнулся герцог. — И Клотильда пьёт специальный отвар при мне.

— Посмотрим. Мне даже интересно взглянуть, на кого вы позарились, и чем она так вас держит за причинное место. Пока я не вижу причины так выделять баронессу. Но я могу ошибаться на расстоянии. И всё же, вам придётся решать её судьбу в самое ближайшее время по прибытию домой.

— Не лезьте не в своё дело! — процедил сквозь зубы герцог и, завершая надоевший разговор, грубо добавил: — Иначе жалеть будет ваша племянница.

— Учту. Но и вы помните, что мужская сила — это очень непостоянное явление.

Ведана не прониклась угрозой герцога. Подлости в Эрике не было ни на грош. Если уж будет отвечать, то напрямую ей, Ведане.

Сейчас, в походном шатре, женщина стала свидетельницей того, что молодые люди физически совместимы. Это радовало. Ведана мысленно потирала ручки, предвкушая, как наладится жизнь Лиссандры вдали от её родственников и всех, кто годами плохо к ней относился, следуя дурному примеру Аугусто и Гертруды Наурийских.

Молодым супругам нужно было предоставить больше времени наедине, чтобы пара прониклась друг к другу симпатией, без всяких мешающих факторов в лице братьев, сестер, любовниц.

— Миледи, я отлучусь на некоторое время, — Ведана закусила губу, с умилением рассматривая растерянное личико девушки, на котором ярко выделялись зацелованные Эриком губы. — До утра меня не ищите. Пойду проведаю вторую племянницу. Пора лягушку пустить в дело.

Ведана подхватила со стола наливное яблоко и, подбросив его на руке, уверенно вышла, оставляя без внимания окрик Лиссандры.

Тканевый полог шелохнулся, впуская слугу герцога с обжаренным на костре мясом задней части пекари, нарезанным крупными кусками. Лисса поспешила скрыться за ширмой, чтобы надеть поверх рубахи платье-халат.

Герцог Гренстон следил за супругой, как вертун за мышью. С облегчением вздыхая от того, что ведьма ушла из шатра. Всё-таки её присутствие напрягало мужчину. Тот разговор нет-нет да всплывал в голове. В чём-то он был рационален, в чём-то нет. Отказываться от Клотильды Эрик не спешил. Как можно отказаться от собственных чувств, особенно, если этого не хочется? И герцог всё равно считал себя в праве говорить своей новоиспечённой жене всё, что считал нужным и правильным. Он такой, какой есть. Жена привыкнет. Всё равно выхода у них нет. Как-то придётся притираться.

Ужинали они с супругой неспешно. Вели светскую беседу, словно были не в походном шатре, а за столом в королевском замке.

Лиссандра с интересом расспрашивала герцога о том, как дальше будет проходить их путь. Эрик с удовольствием отвечал. Объяснил, что вместе с королем они проделают ещё пять дней пути, а потом их дороги разойдутся.

К концу ужина Лисса имела представление о географии новой для неё страны, которая отныне должна была стать её; о численности их отряда и королевского.

Долгий день утомил девушку, и она стала зевать, стараясь делать это максимально незаметно. Но герцог увидел. Вызвал личного слугу, распорядился насчёт ранней побудки, поясняя тому, что следующие сутки они ещё простоят здесь лагерем, пока мелкие отряды и одиночные рыцари со своими оруженосцами будут покидать лагерь, прощаясь с братьями по оружию. В итоге должны были остаться только отряды герцога Гренстона и личные части короля Вульфрика. Даже сопровождающий хозяйственный обоз делился надвое. Добыча за последнюю кампанию была поделена заранее, и герцог поведал Лиссе, что домой они привезут хороший куш.

Лисса почти заснула, когда Эрик подхватил её на руки и уложил в кровать.

Походная койка была узкой. Вдвоём на ней спать было невозможно, поэтому мужчина расположился на такой же второй, передвигая её в сторону от жены.

«От соблазна подальше» — подумал мужчина и затушил свечи. Эрику совсем не хотелось, чтобы воины, спящие вокруг палатки, слышали сладкие стоны Рыжего Чудовища... Чуда. Засыпая, герцог улыбался, обдумывая эту игру слов. 

Глава 15. О вертунах и не только

Лисса проснулась, чувствуя, что хорошо отдохнула. Открыла глаза и потянулась, поворачиваясь набок в сторону, где посапывал супруг. Эрик спал, как всегда, на спине, закинув руки за голову. И был он не один. На груди герцога сидел вертун, сложив передние лапки на уровне ключиц мужчины и умильно заглядывая в лицо спящему. Длинные усы зверька шевелились от того, как усердно он обнюхивал герцога чёрным мокрым носиком и довольно попискивал. Эрик ему нравился. Это было видно по дрожащему пушистому хвостику, задранному кверху.