Кира Леви – Измена. ( Не)нужная пара (страница 22)

— Дочь, отключи студента-медика, — улыбнулся вдруг отец и, подпихнув меня в спину, закрыл дверь ванной. Мельком я успела заметить, что глаза его посветлели. Значит, ярость отступила. Гроза прошла?

В тишине ванной комнаты в одиночестве я немного успокоилась. Остановилась перед зеркалом и заглянула в него, рассматривая себя как в первый раз. Изменилось ли во мне что-либо? Всё то же лицо… Ну, может, слегка похудевшее. Глаза ярче блестят. А волосы похожи на мочалку! Чумазая вся…

Вздохнув, скинула на пол плед и повернулась меткой к зеркалу. Сто раз смотрела на неё, испытывая негативные чувства. Прислушалась к себе, поменялось ли что-либо? Вдруг я прямо сейчас выскочу из ванной, побегу искать Руслана и повешусь ему на шею, как Жанна. Нет, ничего подобного я не чувствовала. Но вот воспоминание о Жанне оказалось неприятным. Не потому, что эта девушка была агрессивна по отношению ко мне — с этим я морально справилась бы. А потому, что Руслан был с ней как мужчина. Сейчас во мне говорило уязвлённое женское самолюбие. Меня он отверг, а с ней был, несмотря на то, что я, как все говорят вокруг, его Пара. Так может Пара — это не приговор? Есть варианты?

— Кристина, у тебя всё в порядке? — отец постучал костяшками пальцев по двери.

— Всё хорошо! — бодро вскрикнула и отошла от зеркала.

Ванна была оборудована душевой кабиной. Не задерживаясь, я тщательно обмылась, вымыла волосы, воспользовалась бальзамом. И с облегчением покинула душ. В ванной на полках нашлись чистые полотенца, халат и тапочки — всё, как в гостинице.

В спальне меня ждал сюрприз!

— Мамочка! — я бросилась в родные объятия и неожиданно даже для себя расплакалась так жалостливо, с подвыванием, что напугала родителей своей истерикой.

Мама усадила меня на кровать. Гладила по спине, говорила какие-то успокаивающие банальности. Папа подал стакан воды. Но я только громче плакала и не могла успокоиться. И видимо, меня слышали не только они, потому что в дверь постучали.

В приоткрытую дверь я увидела Викторию Андреевну. За её спиной маячил Руслан, напирая на мать, но она резко оглянулась на него, и парень отступил в тень. Меня их присутствие немного привело в чувство. Слёзы ещё катились, но уже без завываний. Но успокоилась я окончательно, когда в комнату протиснулся малыш — самый младший Астахов. Ребёнок, не стесняясь и никого не смущаясь, подбежал ко мне и, обняв меня за коленки, снизу вверх заглянул мне в глаза.

— Глать? (Играть?)

— Дима! — позвала его мама.

— Ко глать! (Хочу играть!)

— Ч-что? — я через слёзы растерянно посмотрела на Викторию Андреевну. Та улыбалась, рассматривая малыша, который, сопя, лез ко мне на колени.

— Ну, вот, нашли няню. Дима, Кристина сейчас ляжет бай-бай. Он зовёт тебя играть, — пояснила она. — Он ни к кому, кроме Глеба, Кирилла и меня не идёт на руки. Не узнаешь его?

Я подтянула малыша к себе на руки, и он, добившись своего, успокоился. Прижался щекой к моей груди и притих, слушая разговор взрослых.

После вопроса Виктории Андреевны я внимательно посмотрела на ребёнка, потом на неё, принюхиваясь. Запах женщины с молочными нотками был знаком. И тут пришло узнавание! От смущения у меня высохли слёзы, сопли, и я чуть не вспыхнула факелом от новой порции смущения! Я ведь волчицей сосала её грудь! И с мелким мы здорово резвились на поляне, жуя такой вкусный дразнящий нас хвост!

— Виктория Андреевна… я… Папа! — обратилась к отцу, как к группе поддержки. Тот только ухмыльнулся.

— Ничего страшного, Кристина. Для нас это естественно, — улыбнулась женщина мне и перевела серьёзный взгляд на отца. — Ужинать спуститесь на кухню. Вас не будут беспокоить. Сегодня отдыхайте. Завтра сложный день.

Маленький Дима никак не хотел уходить с моих рук. Малыш оказался очень хватким. Вцепился в меня двумя руками и голосил во всю силу лёгких так, что мне пришлось самой отнести его в детскую, следуя за его мамой. Там он отвлёкся на игрушки, и Виктория Андреевна забрала таки своего маленького собственника.

— Беги, Кристина, пока Димка не видит, — тихонько рассмеялась женщина, выпуская меня из комнаты. — Дорогу назад найдёшь?

— Да! — я улыбнулась в ответ. Малыш здорово разрядил обстановку в комнате и позволил мне собраться с мыслями.

Родители Руслана занимали целое крыло на первом этаже с противоположной стороны от гостевых комнат.

Как я поняла, в доме было много места для гостей. Ещё был отдельно стоящий флигель за домом. Его было видно из окна комнаты, где мы расположились с родителями, но не видно с дороги, по которой ходили деревенские.

— Кристина! — окликнул меня отец. Задумавшись, я не заметила спускающихся по лестнице родителей. — Беги, переоденься и спускайся на кухню.

Послушавшись, я поднялась в комнату. Благо по пути мне никто не встретился. Переоделась в белую футболку и приличные джинсовые шорты. Завязала волосы в высокий хвост. Ещё раз заглянула в зеркало, оценив общий вид, и спустилась на кухню. Дорогой я размышляла, как лучше завести разговор о главном: узнать, почему столько лет родители молчали о моей природе? И прояснить ещё ряд интересующих меня моментов.

На кухне никого постороннего не было. Мама разогревала на плите оставленный нам ароматный плов. А папа уже с аппетитом уминал пирожок с мясом, запивая его молоком из пол-литровой кружки.

Запах вкусной еды вызвал голодное слюноотделение. Я поняла, что жутко голодна! Нетерпеливо сунулась к газовой печке. На кухне Астаховых, как и у Зинаиды Михайловны, было несколько альтернативных источников для приготовления еды — электроплита и газовый баллон.

— Невтерпёж? — с улыбкой спросила мама и всунула мне в рот ложку с пловом. С довольным стоном я прожевала вкуснятину и протянула пустую тарелку с мультяшным зайкой по центру. Запоздало подумала, что, скорее всего, это детская тарелка младшего Астахова.

Запахи еды были столь яркими и насыщенными, что даже голова немного закружилась. Вот даже не уловила как, но вот отец только что сидел за столом, ел, а вот уже поддерживает меня под локоть. Я только промычала:

— А как…

Ухмыльнувшись, он ответил:

— Привыкай. Теперь мне больше не нужно сдерживаться рядом с тобой.

— Я не понимаю… — встряхнув головой, сосредоточенно посмотрела на отца и маму. Мама уже поставила на стол перед нами наполненные тарелки. А сейчас крупными кусками нарезала огурцы и помидоры на широкую тарелку. — Почему вы мне ничего не рассказывали?

Глава 22. Разговор

Родители переглянулись, как два заговорщика. Первой заговорила мама, отложив нож в сторону и присев на стул.

— Сначала поешь, потом разговоры вести будем. Это надолго.

Оба моих родителя имели непростые характеры. Вообще удивительно, как две такие сильные личности нашли точки соприкосновения и практически никогда не ругались.

Сама мама тоже принялась за поздний ужин с самым невозмутимым видом. Отец продолжил прерванную трапезу, поглядывая на меня через край кружки.

Я молча согласилась, что на голодный желудок разговор совсем не тот, что на сытый. И с аппетитом умяла свою порцию. После заварила на всех чай. У Астаховых нашёлся мой любимый сорт красного чая.

Вернувшись за стол, повторила свой вопрос, теперь уже уверенная в том, что получу на него ответ.

— У этой истории давнее начало, Кристина, — рассказывать взялся отец. — Эрика лишь наполовину оборотень, — мама кивнула, подтверждая его слова.

— Я с твоим отцом живу столько, сколько тебе лет, но до сих пор не могу до конца осознать вашу природу. У меня нет Волчицы. Я росла человеком, не зная, что наполовину оборотень. Регенерация, слух, зрение, скорость — всё это у меня есть на низком уровне, как для оборотня, но намного лучше, чем у человека.

— Как бы там ни было, но твоя мама оказалась для меня Парой, — отец взял со стола мамину руку и, развернув ладонью к себе, поцеловал в серединку. В ответ он получил мягкую улыбку мамы. Я всегда поражалась, как она менялась в присутствии папы. По жизни мама достаточно резкая, волевая, а рядом с папой — нежный трепетный цветочек.

Я бросила хмурый взгляд на шею мамы. Как раньше не было, так и сейчас там не наблюдалось никаких меток. Мой взгляд перехватил отец и пояснил, тушуясь, как юнец:

— У мамы есть метка… ммм… скажем так: в нетрадиционном месте.

Мама многозначительно хмыкнула, а отец вдруг вспылил:

— Сама виновата. Нечего было от меня убегать через окно.

А я в очередной раз покраснела. Об интимной жизни родителей как-то я не задумывалась.

— Кх… а дальше?

— Дальше родилась ты! — мама взяла меня за руку, с нежностью вглядываясь в моё лицо. — Твой папа был несказанно рад, что родилась именно девочка. Маленькая омежка. Папина лапочка.

— А если бы мальчик родился? Ты был бы не рад? — удивилась. Ведь обычно мужчины бредят наследниками.

— Конечно, был бы рад и мальчику. Но если бы родился сын, то он сто процентов бы перенял мои способности. А я не хотел, чтобы мой ребёнок шёл по моим стопам.

Что-то меня насторожило в ответе. Некая недосказанность.

— Какие у тебя способности? — уточнила.

— Я из рода Судей.

Мой непонимающий взгляд дал понять, что ответ меня не устроил. Отец продолжил пояснять.

— В иерархии стаи выделяют: Альфу, бету — его заместителя, шамана-целителя, хранителя истории. А есть ещё законники: судьи, ищейки и палачи. Если возникает спорный вопрос, охватывающий интересы нескольких стай, то в таком случае обращаются к Верховному судье и Палачу. Он последняя инстанция, как Высший Конституционный суд у людей. Пятнадцать лет назад, когда нам пришлось выйти из стаи Астахова из-за твоей… болезни, — на последнем слове он поморщился, — я занял место Верховного судьи. У меня врождённая повышенная эмпатия и способность различать ложь. А Волк беспощаден к тому, кого считает виновным.