Кира Легран – Шанс для злодейки (страница 54)
— Ну-ка тпррру! — заявил он, преграждая путь своей объёмной тушей. Алебарда осталась стоять у входа в караульную, вместе с висящим на ней шлемом. — Пускать не велено! Распоряжение королевы. Пока она не забрачуется, ни в город, ни из города мышь не прошмыгнёт. Только снабжение внутрь пускаем, но это на главной дороге, не на задворках наших.
— Да? — Я посмотрела поверх его головы, туда, где дорога светлой змеёй исчезала в густом лесу. — А чего ворота тогда нараспашку?
Стражник шмыгнул носом.
— Дык это, клинит их, — пожаловался он, подходя сбоку. — Как ни дождь, так намертво встают, каждый раз одно и то же. Уж мы и так их, и эдак, и смазывали, а всё одно выходит. Менять надо, потому что, всё! Срок вышел. Но это ж не главные ворота, чтоб хоть одна собака почесалась… Э, куда?!
Пользуясь тем, что мужик с головой ушёл в хозяйственные трудности, я сжала поводья. Ударила лошадь пятками и послала вперёд, сквозь ворота. Стражник попытался меня остановить, рука скользнул по штанине. Его крик эхом полетел нам вслед и был унесён ветром.
Лошадь полетела, словно камень из пращи, город быстро остался позади. На приличном расстоянии, когда стены уже скрылись за деревьями, я упёрлась ногами в стремена, вынуждая притормозить. От тряского шага болтало ничуть не меньше, чем от галопа, так что я просто остановила конягу и огляделась.
Вокруг нас — весна, свежая и яркая после недавней грозы. Солнце играло на мокрых листьях и траве, превратило капли в тысячи бриллиантов. Неповторимый запах дождливого леса наполнил грудь. Я глубоко вдохнула.
Ветка закачалась под весом слетевшей птицы. Та дёрнула сизым хвостом, раскрыла клюв и выпустила короткую трель.
У жёлтых цветков, рассыпанных под деревьями, вились насекомые, по коре сновали цепочки муравьёв. Мушка ткнулась в щёку, я отмахнулась и закрыла глаза.
Меня явственно потянуло к северу, туда, где тракт сворачивал в сторону моря. Он вёл к гавани у пролива, через который раскинулись Зелёные острова. Но так далеко мне не нужно. Если бы я руководствовалась здравым смыслом, то повернула бы на юг — ведь именно туда Эдельгар отправился за подмогой.
Однако, в отличие от него, чутьё меня ещё не подводило.
Чем дальше мы отходили от города, тем сильнее горбилась земля, вспухая холмами. То вверх, то вниз. Вроде и уклон небольшой, а раздражает и выматывает. Я спешилась вначале, но ощущение истекающего времени стало таким мучительным, что пришлось вернуться в седло. Мы ехали, пока сердце не толкнуло — здесь!
Я завертела головой. Справа, над макушками дубов, вдалеке виднелся дымок. Туда!
Спрыгнув на землю, я потащила за собой упирающуюся лошадь.
— Ну давай же, не упрямься! — пропыхтела я, налегая на повод. — Морковка, помнишь?
Кое как мне удалось затащить эту скотину под деревья. Лес в этой части рос не слишком густо, необхватные дубы душили более низкую поросль, так что и с конём можно было пройти. Хуже всего оказалась липкая паутина, вроде невидимая, но хорошо ощутимая на коже. Я влезла в неё в самом начале и теперь не могла отделаться от ощущения, что она всё ещё на лице.
Несколько холмов спустя я наконец-то услышала голоса — и затаилась. Приникла к земле, стараясь не шуметь, на полусогнутых перетекла к краю глубокой балки. В ней, меж безлесных склонов, раскинулся лагерь.
Я вглядывалась, пытаясь разглядеть хоть одно знакомое лицо. Прижала палец краю глаза и потянула.
Лошадиное ржание ударило в спину. Я обернулась, чтобы высказать этой скотине всё, что о ней думаю, и наткнулась на сэра Броуза. Вернее, на его колени, к которым прилагалось и всё остальное.
— Здрасьте… — Я вскочила на ноги. — Давно не виделись.
— Как вы нас нашли? — с подозрением спросил он. Посреди солнечного леса дознаватель был так же уместен, как похоронный венок на свадьбе.
— По зову сердца. — Без лишних предисловий я сунула ему в руки папку. — Здесь компромат на отца. Расписки, шифры… Сами увидите. Я знаю, что за банду он нанял, это Волки Приречья.
Несколько секунд мужчина изучал расшифровки писем, не издавая ни звука. Даже не уверена, дышал ли он в этот момент.
А потом поднял голову — и я впервые услышала, как он смеётся. Смех, который давно не использовали, совсем заржавел. Почти как городские ворота. В мрачном неподвижном лице проступило что-то человеческое.
— Повторюсь, — сказал он, захлопывая папку, — хоть от кого-то из придворных есть толк.
***
Город шумел и волновался. Огромный живой организм, каждая клетка которого устремилась к помосту на центральной площади. В дни казней помост стоял памятником скорби и бренности человеческой жизни, но сегодня радовал глаз. Всякий, кто стоял рядом, мог уловить запах свежераспиленной древесины, смолистый и тёплый. Поверх него ложился аромат цветов. Толстые стебли обвивали арку, по белоснежным лепесткам стекал густой нектар, благоухание которого перебивало даже запах выпечки с соседней улицы. Всем, кто держал лавки у площади, пришлось сегодня закрыть двери, но кто откажется от возможности заработать? Всё равно пекли и выходили с лотками, сгибаясь под тяжестью товара. Охочие до зрелищ горожане расхватывали пирожки и крендели — только успевай подносить! Некоторые околачивались здесь с самого рассвета, чтобы занять места получше, да и вообще, ничто так не подстёгивает аппетит, как массовые гуляния.
Я и сама жевала ещё тёплый имбирный пряник, перехваченный на кухне «У тётушки Виллы». Сладкие крошки сыпались на колени, марали новые штаны. На крыше трёхэтажного здания было не слишком-то удобно, по скользкой черепице я рисковала ходить только босиком. Но вид отсюда открывался потрясающий: вся площадь как на ладони, просматривается от и до. Соседние крыши облеплены людьми, как пеньки опятами, от шума голосов щекотно в ушах. Я сидела на покатом козырьке, для надёжности обнимая одной рукой уродливого каменного льва.
Забил колокол ратуши, отмеряя девять ударов. Звон раскатился, зазвенел в костях черепа мелкой дрожью.
Ещё час.
Я сунула в рот остаток пряника, отряхнула руки и перебралась по скрипучей лестнице на чердак. Оттуда, на ходу натягивая ботинки — на третий этаж, где под прикрытием гардин из сиреневого бархата стол облепили заговорщики.
«У тётушки Виллы» — заведение респектабельное, с историей и репутацией. Владелец его — совсем даже не тётушка, и даже не дядюшка, а господин Рэнд, слывший одним из богатейших людей города. Предприимчивый, но не всегда осмотрительный, он с радостью обменял одну из украденных расписок на убежище.
Он же отправил мальчишку-посыльного в магазин готового платья, потому что от моей одежды грязь буквально отваливалась кусками. Но кто-то что-то напутал — и теперь я расхаживала в здоровой куртке очевидно мужского кроя. Подклад у неё раздражающе шелестел, но хотя бы не вонял сырым мясом.
Часть нашего отряда проникла в город вместе с обозами. Из-за спешки их толком не проверяли, так, поверхностный осмотр. Под мешковиной, среди битой птицы и бочонков с вином, совершенно не героически мы просочились ранним утром за городскую стену.
Я прямо чувствовала, что Эдельгар до сих пор этим недоволен.
Он-то хотел въехать на белом коне, во главе армии, чтобы всякому стало ясно, что явился настоящий король, а не какой-то там проходимец в перьях. Но избежать кровопролития для него всё же было важнее эффектного появления.
Сегодня я уже не была той развалиной, что вчера отключилась в лагере, едва голова коснулась свёрнутого в трубку покрывала. Несколько часов сна придали сил, меня не будили до последнего. Пока я дрыхла, партия принца решала, как быть. И не то чтобы их план был идеален… Дыр в нём нашлось не меньше, чем в порядочном сыре.
Но другого у нас не было.
Пока мы здесь, главные силы заняли позиции вокруг города, по сигналу готовые двинуться внутрь через второстепенные ворота.
— Ну что там? — спросил Эдельгар, когда я подошла к столу. В центре расстелили детальную карту города, прижали углы сахарницей и кружками.
Я провела пальцем по бумаге:
— Вот здесь и здесь — какие-то мешки с охраной, не понятно, что в них.
— Монеты, скорее всего. Традиция такая, наменять мелких денег и разбрасывать в толпу, — пояснил герцог Вулверик.
— Допустим… Проход держат здесь, — я провела длинную слитную линию до самой ратуши. — Насчитала по сорок гвардейцев с каждой стороны. Стоят так близко, что могут за ручки взяться. На крыше ратуши точно кто-то есть, кажется, лучники.
— Карету можно задержать до прибытия. — Герцог тяжело опёрся кулаком на стол. — Но если наш друг Броуз не успеет…
— Успеет, — сказал Эдельгар.
Мне бы его уверенность.
Я пыталась повторить вчерашний фокус. Закрывала глаза, изо всех сил прислушивалась к мирозданию, но ощущений и образов было так много, что все они сплетались в какую-то какофонию. Когда стоишь в центре оркестра, мелодию уловить сложно.
В отличие от дня предыдущего, сегодня меня отвлекала сила, наконец-то давшая о себе знать. Слабый отголосок того, что было раньше, но я выдохнула с облегчением. Честно говоря, я боялась, что надорвалась слишком сильно — и сломала что-то в хрупком магическом механизме уже навсегда.
Разглядывая карту, я отчётливо понимала, что со стороны площади к помосту не пробиться, что бы они тут себе ни думали. Разве что по головам. Взгляд упорно возвращался к схематичному зданию с острым шпилем.