Кира Легран – Шанс для злодейки (страница 51)

Я отшвырнула ставшую ненужной коробку на кресло и освободилась от хватки.

— Зашла к отцу на работу, подумаешь, большое дело.

— Где скрывается этот щенок?

Мы уставились друг на друга.

— Вы собаку завели?

— Не строй из себя дуру, это оскорбление для нас обеих, — она сжала губы в нитку. С этой помадой рот выглядел как порез. — Мне известно, что ты ехала с ним в одном экипаже. Затем вы оба исчезли, а теперь ты здесь, роешься в кабинете Фредевина. Не трудно срастить всё воедино.

Нужная мне дверь не очень далеко. Буквально считанные метры. Я переступила ногами и шагнула в сторону, словно просто застоялась на одном месте.

— Зачем вы связались с ним? — Этот вопрос давно меня занимал. — Отец и глазом не моргнёт, чтобы разделаться с вами, если условия сотрудничества перестанут быть выгодными.

Она презрительно фыркнула:

— Будто я не знаю. Но и у меня рука не дрогнет, в случае необходимости. Мы с Фредевином достаточно хорошо знакомы, чтобы не питать иллюзий насчёт друг друга. Но он может дать мне то, чего не даст никто другой.

— О господи, — я скривилась, как будто сжевала целый лимон целиком, — только не говорите, что любовь.

Королева посмотрела на меня с обидной жалостью и улыбнулась:

— Любовь? Нет, конечно. Он даст мне власть. Нет ничего слаще власти, девочка. Раз вкусив её — уже не остановиться. Я рискую, потому что она стоит того.

— Вы ещё можете сменить сторону, — предложила я, с нарочито рассеянным видом обходя стул. Палец проскользил по гладкому дереву. — Скажем, пойти на сделку. Уверена, что Эдельгар примет во внимание ваше раскаяние.

При упоминании принца глаза королевы стали злыми. Она тут же вернула улыбку, в которой угрозы и сахара было пополам:

— Но ведь и ты тоже. Когда все… неурядицы будут улажены, Фредевин станет моим мужем и королём. А ты — дочерью короля, принцессой Регелана. Конечно, вряд ли он оставит тебя здесь, но брак с кем-то из иностранных принцев или даже королей превратит твою жизнь в сказку. У тебя будет всё, о чём только может мечтать девушка в твоём возрасте.

Я хмыкнула:

— А ваша жизнь стала похожей на сказку после свадьбы с королём?

Укол попал в цель. Верхняя губа дёрнулась в гримасе презрения:

— Вижу, ты не хочешь внимать доводам рассудка. Запомни этот момент, когда я дала тебе выбор, а ты его отвергла. — Она вдруг сорвала с себя гребни, с грохотом швырнула на пол, и тут же влепила себе по щеке с такой силой, что краснота проступила сквозь пудру. Её вопль ударился в потолок: — Стража! Стража! На вашу королеву напали!

За главными дверями загремел топот, я рванула с места и влетела плечом в дверь сбоку, едва не сорвав её с петель. Ударилась о стену коридора и помчалась вперёд со всех ног, обгоняя собственную тень.

Глава 62

Юбка путается в ногах. Я улучаю момент, когда стража натыкается на кого-то позади, срываю её и швыряю назад, прямо в лицо первому. Следом летит осточертевший чепец. Теперь я нормально вижу и могу бежать в полную силу.

Узкий коридор даёт мне преимущество — гвардейцы не могут зайти с боков. Широкоплечие мужики быстрее меня, но гораздо хуже лавируют. Встреченные на пути люди не успевают шарахнуться в сторону — я огибаю их, а гвардейцы сбивают с ног, теряя скорость.

В боку уже колет, ступни горят, но я лечу вперёд, как спущенная с тетивы стрела. Дыхание со свистом рвётся из лёгких, воздух царапает горло. Быстрее-быстрее-быстрее! Меня не должны поймать!

Конь должен ждать за прудами. Если я ринусь через людскую и двор, то окажусь прямо перед казармами. Нужно срезать путь через другой выход.

Прямо передо мной распахивается дверь. Чудом избежав столкновения, я отпихиваю мальчишку-лакея с полными руками добра и врываюсь в комнату. Сзади бьётся стекло, слышен грохот и смачная ругань. Проход на какие-то секунды заблокирован и я отрываюсь от преследователей, петляю по комнатам и залам, хлопают двери за моей спиной.

Мелькают лица и зеркала, позади слышатся удивлённые крики. Лишь бы не споткнуться! Мышцы работают на износ, надсаживается сердце, в ушах свистит ветер. Я пересекаю крыло наискось, круто заворачиваю и вылетаю в самую длинную из галерей дворца. Подошва скользит по белому мрамору пола, я с трудом удерживаю равновесие.

Обычно залитая солнцем, галерея тянется мрачноватой полосой, потому что на улице стеной лупит ливень. Одно из высоких узких окон впереди распахнуто. Нерадивые слуги забыли про него, и теперь пол заливает ручьями, блестит целая лужа. Тело уговаривает передохнуть, я подстёгиваю его и заставляю бежать дальше.

Вдруг раздаётся грохот, содрогаются стёкла окон. На бегу я вижу, как расчерчивает тёмное небо молния, тучи озаряет вспышка. В галерею с лязгом и стуком вваливаются гвардейцы. Я оборачиваюсь — их стало больше.

— Именем короля! — по-привычке орёт предводитель.

Король мёртв, думаю я. И мне не жить, если сейчас остановлюсь. Давай, давай! Для усталости ещё будет время. Я собираюсь добраться до дверей впереди, что ведут к фонтанам, но те вдруг распахиваются.

Навстречу мне выбегает ещё один отряд. Капкан захлопывается. Они просто зажимают меня с двух сторон, деваться некуда — все ходы к отступлению отрезаны!

На мгновение сердце рухнуло в пятки. Всё.

Я упрямо скалюсь, дыхание рвётся сквозь зубы. Нельзя сдаваться, не смей! Вместо того, чтобы остановиться, я бросаюсь вбок, к окну. Летят из-под ног брызги, я отталкиваюсь рукой и в каком-то диком прыжке вываливаюсь под дождь.

Мокрая земля врезается в руки, запястья пронзает боль до самых плеч. Оскальзываясь по грязи, я вскакиваю и бегу дальше, за едва видимые в пелене дождя квадраты прудов. Ноги подгибаются, колени заменили разболтанными шарнирами, болит спина — я проехалась ею по оконной раме. Грязь брызгает в стороны, лицо заливает, промоченная одежда тянет к земле. Я молюсь, чтобы вода не размыла чернила и перескакиваю через каменный бортик пустого резервуара. Сюда ещё не пустили воду, но ливень справляется сам, вода пенится под упругими струями.

В ботинках противно чавкает. Обернувшись, я вижу смутные пятна — слишком далеко. Никто из них не смог бы пролезть в окно, побежали в обход. Ха!

Жизнь тут же наказывает за самоуверенность. Выпрыгивая из резервуара, я неправильно рассчитываю усилия и врезаюсь коленом в каменное ребро. Из глаз сыпятся искры, нога словно отнялась. Крошечная заминка — но усталость наваливается такая, что я едва не падаю здесь же. Каждая мышца как свинцом налилась, не гнётся, требует оставить её в покое.

Я переваливаюсь через бортик. Встряхиваю головой, мокрые волосы шлёпают по лицу. Злой смех срывается с губ.

Ну уж нет.

Последний рывок точно будет стоить мне нескольких лет жизни. Я бегу так, как уже никогда не смогу, прорываюсь через чёрные лапы кустов, каблуками взрываю дёрн. В груди что-то хрипит, в боку колет так, словно в меня снова всадили арбалетный болт.

Я срезаю путь и выскакиваю к двум приметным деревьям. В небесах снова грохочет, пугая привязанную серую лошадь.

Несчастное животное не понимает, зачем оно здесь в такую погоду. Храпит, беспокойно перебирает ногами, встряхивает головой с прилипшей белесой гривой. Вонь мокрой шерсти пробивается через дождь. Я быстро разматываю поводья, перекидываю через конскую шею. Хватаюсь за скользкую луку седла — и осознаю, что понятия не имею, что делать дальше.

Айрис Вилфорт, урождённая герцогиня, училась верховой езде, как и всякая другая леди. У неё был пони, была своя кобыла в отцовской конюшне. Я полагала, что тело вспомнит навык в нужный момент, как было с танцами.

И потому стояла дура дурой сейчас. Лошадь косилась, явно не доверяя сомнительной всаднице.

Я сую ногу в стремя, понимаю, что с правой могу сесть разве что задом наперёд, и меняю на левую. Кое-как подтягиваюсь на дрожащей ноге, шлёпаюсь животом на седло. Секунды утекают вместе с дождём, кажется, что я корячусь уже целую вечность, и вот-вот из-за кустов покажутся гвардейцы. Ливень и гром скрадывают все звуки. Я не вижу преследователей и не слышу их, не могу оценить расстояние — и паника накрывает с головой.

Дрожащими руками я хватаюсь за луку, замираю в самой нелепой позе на свете — и всё таки перекидываю ногу через седло! Выпрямляюсь — голова тут же цепляет ветки дерева, на конскую спину падает жёлудь. М-мать моя, как же тут высоко…

Я пригибаюсь к шее коня, крепко держа поводья, трогаю бока каблуками, боясь сделать больно. Ноль реакции. Лошадь фыркает с неприкрытой насмешкой, мотает башкой.

За дождём слышится треск.

— Пошла! — ору я и всаживаю колени что есть силы.

А в следующую секунду заваливаюсь назад и только чудом умудряюсь не свалится на землю. В отместку серая скотина с места берёт галоп. Меня болтает в седле так, что желудок подкатывает к горлу, всё вокруг подскакивает, кажется, что я снова бегу. Дышать невозможно, дождь ослабел, но теперь вместе с ветром хлещет в лицо — приходится держать голову опущенной и надеяться, что в лошадиную голову не придёт нечто самоубийственное.

Седло бьёт под зад, как будто это меня нужно подгонять, дорога несётся под копытами быстрой лентой. Я дёргаю правый повод — и лошадь послушно забирает вправо.

Забор вокруг парка слишком высок, чтобы перепрыгнуть, но впереди чернеет изогнутая арка ворот. Сейчас они закрыты. Охранников не разглядеть, должно быть, прячутся в караульной.