Кира Легран – Шанс для злодейки (страница 34)

Кольца на длинных красивых пальцах смотрелись изумительно. Одно из них, ободок из серебряных виноградных листьев с крупным фиолетовым аметистом, привлекало внимание неестественной чистотой камня.

Чтобы поддерживать моё существование, маг должен тратить целую прорву сил. Я уже знала, что такого рода манипуляции невозможны без аккумулирующих предметов — амулетов и артефактов. Быть может, именно это кольцо сохраняет мне жизнь. Думать об этом было не слишком приятно — слишком хрупким ощущалось существование.

— Я должна ехать с вами. Нет, — поправилась я, — не должна, а поеду. Я поеду с вами.

Теперь-то лорд Вальде оторвался от перьев.

Он поднял на меня взгляд и с подозрением сощурился:

— С чего бы такая прыть?

— Предчувствия говорят, что…

— Ах, предчувствия.

Маг вытянул ноги под столом и скрестил руки на груди. Недобрая ухмылка тронула уголок губ, на которые я не могла смотреть без мысли, что касалась их несколько вечеров тому назад.

Но выражение лица мне его совсем не нравилось. Мессир Вальде склонил голову набок, разглядывая меня так, словно впервые видит. Настороженный цепкий взгляд крошечными коготками царапал кожу.

— Хорошая вещь — предчувствия. Под них можно замаскировать любой мотив, а главное, никто другой не проверит, существуют ли они на самом деле, — сказал он, раздувая тонкие ноздри.

— Что? — Я в растерянности нахмурилась. — Вы сомневаетесь, что я говорю правду?..

— Вы уже и раньше давали понять, что неравнодушны к принцу. Пытались сорвать его помолвку, — жёстко сказал он, буравя меня испытующим взглядом, от которого некуда было деться. — Весь дворец судачит о том, что Эдельгар присылает вам драгоценности чаще, чем королю шлют прошения о помиловании. Никто и секунды не сомневается, что вы станете его фавориткой, но я знаю вас достаточно хорошо, чтобы предполагать — быть любовницей вас не устроит. Так почему бы не расстроить свадьбу в последний момент, верно? Тем более, раз есть такая замечательно удобная вещь, как предчувствие.

Брошенные им слова били тяжелее пущенных из пращи камней.

Какая нелепость! И тем не менее, все они были правдивы, оттого попадали точно в цель.

Все, кроме предположения, что я стану ему лгать. Я ведь никогда не…

Глаза расширились от внезапного осознания. Нет, это не ложь, но одну важную вещь от мессира я утаила. Приберегла на случай, если захочу вести свою игру. Независимо от него. В тайне от него. Чтобы чувствовать себя если не шахматисткой, то уж хотя бы ладьёй на чёрно-белом клетчатом поле.

Я провела ладонью по столу — ни пылинки, — собираясь с духом. Голос зазвучал глуховато, но твёрдо:

— Если бы вы внимательнее прислушивались к тому, о чём судачит дворец, то знали бы, что все подарки принца я отправляю обратно. Может, мне и случалось заблуждаться, но это в прошлом. Я не хочу быть ни фавориткой, ни королевой. Ни женой его, ни невестой. Он не тот человек, с которым я бы хотела идти рука об руку, — проговорив последнее в тишину, я опустила голову, потому что не смогла выдержать пронизывающего взгляда. — А вы… Вы не тот, кому я хочу лгать.

Я сказала то, чего не собиралась. Ту часть правды, которую хотела скрыть даже от себя. И чтобы не захлебнуться в нахлынувшем откровении, торопливо продолжила:

— Мой отец в заговоре с королевой. Я слышала их разговор, довольно… Довольно давно. Не знаю, что конкретно они замышляют, но он сказал, что на престол сядет его сын. — Выпалив это единым духом, я подвела резюме: — Думаю, ребёнок королевы от него.

Мессир поставил локти на стол и сложил ладони под подбородком, раздумывая. Появилась крохотная чёрточка меж бровей, придавая ему сосредоточенный вид.

— Нет, это вряд ли, — сообщил он после недолгого размышления. — Это лишено всякого смысла.

— Но почему?! — вспылила я. Золотой слиток, с которым я носилась столько времени, рассыпался в руках сажей. — Это же ясно как день!

Лёгкая улыбка мессира могла бы выглядеть до обидного снисходительной, не будь в ней столько обаяния:

— Иногда я забываю, что вы не из нашего мира, Девятая. Можете считать это комплиментом. Регелан на заре своей истории не раз и не два сталкивался с проблемой определения кровного родства. В конце концов, усилиями нескольких одарённых магов и артефакторов, она была решена. Коронация — не просто формальный повод собраться вместе и поглазеть на короля перед тем, как отправиться набивать животы и осушать кубки. Это ещё и проверка. Пока существует хоть один живой отпрыск последнего носителя короны, любой другой человек падёт замертво, надев её на голову. Артефакт уникален, его нельзя ни подделать, ни заменить. — Он развёл руками. — Королева знает об этом. Так что для неё нет особенного смысла обзаводиться детьми на стороне, разве что ради удовольствия. Вряд ли оно того стоит, чтобы увидеть гибель собственного ребёнка на коронации, но всякое бывает, — хмыкнул маг. — Иным людям страсть затмевает рассудок.

Я скорчила рожу, представив, как иссохшая королева Бриония и папенька бросаются друг другу в объятия и жарко лобызаются. Н-да, на героя-любовника герцог Вилфорт не особо тянул.

— А вам? — брякнула я в растерянности.

— Мм?

— Вы всегда говорите о людях так, словно к ним не относитесь. Это у них глупые страстишки, а вы весь такой недосягаемый, выше бренных земных дел. — С полным ощущением, что собираюсь прыгнуть с обрыва без страховки, я спросила: — Неужели вы никогда не любили?

Уши горели.

Потому что я-то прекрасно знала, что хочу спросить на самом деле.

Неужели вы никогда не любили… Меня?

***

Раньше мне нравились эти прогулки по вечерним коридорам. Тени мечутся за спиной, звуки шагов тонут в непроглядной ночи, дрожат, грозя в любой момент погаснуть, огни свечей — готическая романтика, от которой замирает под ложечкой. Сейчас я бы предпочла безоблачный полдень под ослепительным небом. Там не придётся вздрагивать от каждого шороха.

Хотя я всё же выбила себе место в свадебном посольстве, легче не стало. Тревога душила так сильно, что хотелось выдуть кувшин вина залпом и рухнуть в постель, до самого утра не переживая и не видя снов.

Круг света выхватывал узоры ковров, очерчивал контуры ваз, метался под сводами арок. Я собиралась провести вечер среди людей, но как только оказалась там, тут же захотела обратно в уединение. «Места себе не нахожу» — вот, как это называется.

Меня грызло изнутри сказанное мессиром. Прорывало ходы, подтачивало, чтобы вся конструкция неизбежно обрушилась.

«Любовь всегда плохо заканчивается. В конце обязательно кто-нибудь умирает», — так он сказал, уходя от ответа.

Он не выглядел ни печальным, ни радостным. Раковина, у которой захлопнулись створки. Я шла почти не разбирая дороги, потому что ломала голову над тем, что это могло значить.

Шутка, что прозвучала как отражение сухого факта.

По боковому коридору кто-то двигался в мою сторону. Массивная фигура, тяжёлая размашистая походка, но свеча слишком низко, чтобы разглядеть лицо. Я прикрыла ладонью свечной огонёк и пошла быстрее, думая, что это принц явился по мою душу.

Юбка цеплялась за ноги; я подхватила край, зашуршала ткань, сминаясь.

Шаги позади тоже ускорились.

Я прибавила ходу. Знакомые двери уже маячили впереди, можно быстро за них юркнуть — и выслать Эдну вести переговоры.

Шаги превратились в топот.

— Айрис! Да постойте же вы! — сбившийся голос принадлежал не принцу.

Глава 49

От неожиданности я послушалась. Уж кого-кого, а его я увидеть не ожидала.

Отдуваясь, ко мне приближался сэр Леонар.

Он пригладил разлохматившиеся волосы рукой и остановился на безопасном расстоянии в полтора метра. Почтительно поклонился:

— Добрый вечер, леди Вилфорт.

— Так-так. — Я недоверчиво взирала исподлобья. — С чем пожаловали? Опять собираетесь тянуть песню про женитьбу? Лучше сразу проваливайте, пока я не разозлилась.

— Да. То есть, нет, — поправился он. — Я хочу принести свои извинения.

Даже если бы сейчас у него изо рта поползли змеи и заговорили со мной на разных языках, я бы и то удивилась меньше.

— У вас что, смертельную болезнь обнаружили? — поражённо спросила я, на всякий случай отходя в сторону. Ну его, вдруг что-то заразное. Вон и королева болеет.

Леонар патетически прижал руки к груди и чуть не поджёг себе воротник, забыв, что держит подсвечник.

— Да, я болен, — сказал он так пафосно, что меня разобрал смех, — болен любовью.

— О нет…

— И леди Эплбри приняла моё предложение!

— О да! — Я радостно выдохнула. Хвала богам, я тут не при чём. — Поздравляю вас, соболезную ей. Совет, как говорится, да любовь.

И тут последовал ещё один шокирующий залп:

— Я был не прав. Простите меня, — уже более человеческим голосом сказал Леонар. Он заискивающе смотрел, напоминая нашкодившего щенка. — Не ищу себе оправданий, но всё, что я делал и говорил, было продиктовано несовершенством моей натуры и обстоятельствами. Я был слеп! Воспринимал вас как досадную помеху, навязанную мне дедом. Меня тоже никто не спрашивал, как и вас, желаю ли я этого брака. А ваш отец был вовсе невыносим! Я живу спокойно лишь последние пару недель, а до того он наседал на меня, слал письма, даже угрожал…

— И тем не менее, отыграться вы предпочли именно на мне, а не на тех, кто повинен во всём этом, — строго сказала я.