Кира Легран – Шанс для злодейки (страница 33)
Стушевавшись, я отошла от стола — якобы за окном обнаружилось нечто интересное. Взгляд мессира преследовал меня, ощущался самим затылком, чуткой кожей под собранными высоким узлом локонами. Такой пристальный, что это кажется прикосновением. По спине пробежал холодок, захотелось прикрыть шею, ставшую вдруг
— Что предшествовало вашим прежним выбросам силы? — спросил он.
Я услышала движение: отодвинулся стула, маг вышел из-за стола.
Чем ближе он подходил, тем сильнее я нервничала. Сглотнула пересохшим горлом.
— У отца меня попытался схватить гвардеец. А до этого… — Я замялась, потому что раньше не рассказывала об этом в деталях. — Сэр Леонар, чтоб его черти унесли, он… Словом, он тоже пытался меня схватить, только в несколько ином смысле. Лез целоваться, знаете. Вот это вот всё.
— И вы ударили его молнией, — насмешливый голос раздался совсем близко.
— И я ударила его молнией.
В настороженном ожидании я казалась себе охотником, застигнутым врасплох неведомым зверем. Он мне не по силам, и теперь я жду, что же будет — заметит и бросится или ничего не почует и пройдёт мимо?
Только какой охотник хочет привлечь внимание зверя…
Рук невесомо коснулись прохладные пальцы, провели вверх, до самой кромки коротеньких рукавов, заставляя меня дрожать. Всё в моём теле пришло в разлад, дыхание перестало быть чем-то естественным.
Я хватала воздух, как будто бегу со всех ног. Но на деле не смогла бы сойти с места, даже если бы весь мир вдруг начал рушиться.
— Тогда всё ясно, — теперь он звучал у самого уха, почти касаясь его губами, — вы очень не любите, если вас трогают против воли. Так сильно, что готовы испепелить нахала.
Рука, прежде мягкая, с силой схватила меня за плечо и развернула.
Взгляды столкнулись. Я успела осознать ладонь на щеке, настойчивое прикосновение губ — и тут же позабыла, что вообще могу думать.
Поцелуи принца были нежны.
Поцелуй Дариана Вальде выбил почву из-под ног.
Я бы точно упала, не держи он меня так крепко.
Внутри поднимается паника, но она явилась не одна. Удовольствие захлёстывает, заставляет желать большего. Ещё ближе, ещё теснее, срастись в одно целое, что не разорвать. Я хватаюсь за него, беспорядочно, словно тону: плечо, грудь, затылок под шёлковыми волосами. Пряди скользят по моим пальцам, губы скользят по губам — жадные, настойчивые.
Как будто мы оба боимся опоздать.
Его язык находит мой и вырывает приглушённый стон. Дрожь прокатывается с головы до ног. Ладонь на моей спине поднимается к вырезу, касается голой кожи — непривычно тепла. Даже тесно прижатая к большому телу, я всё равно теряю равновесие, потому что колени расплавились от жара, я готова стечь на пол из его рук, под оглушительный стук сердца…
Задыхаясь, я вдруг прихожу в себя. По щелчку, резко, будто меня разбудили.
Нет, это вовсе не сердцебиение. Это кто-то стучит в дверь: деликатно, но давая понять, что дело не терпит отлагательств.
— Ваша светлость, прибыла срочная депеша от эмира Шах-Резама, — доносится из-за дверей. — Посольский выезд покинул Альрахим и движется в сторону границы.
Мы замираем на расстоянии сантиметра, лбы соприкасаются. Такого лица у мессира я никогда не видела: он быстро возвращает самообладание, но в чёрных глазах ещё пламенеет зарево пожара.
— Ни единой молнии, — хмурится и тихо произносит он.
Голос чуть хриплый, и от этого я краснею ещё сильнее. Хочется поскорее сунуть голову в ведро с ледяной водой.
— Вы с ума сошли? — раздосадованно зашипела я, выворачиваясь. — Что ещё за проверки такие?
Вне кольца его рук дышалось свободнее.
А ещё стало так пусто, что хотелось завыть.
Смешанные чувства, что ни говори. Не знаю, что меня напугало больше: сам факт поцелуя или то, как я мигом позабыла обо всё на свете, стоило ему меня коснуться.
Я пожалела, что не имею привычки таскать на себе сорок накидок и шарфов, в которые так удобно было бы сейчас закутаться — и хорошенько всё обдумать. Вместо стройного хода мыслей мельтешит цветная круговерть, в которой отчётливо проступает только одно — лицо Эдельгара. То его выражение растерянности, которое так сильно резануло меня тогда.
Боль сменяется раздражением. Хочется сбросить его, отцепить, как репей от подола.
Я ничего ему не обещала.
Но отказаться от того, чего не случилось, тоже бывает тяжело.
Глава 48
Смотрины королевской особы — дело помпезное, с размахом, почти как сама свадьба. В дорогу снарядилась добрая половина двора, включая самого короля, проявившего внезапный интерес к будущей невестке. Королева наверняка была вне себя от того, что такое значимое событие пройдёт без её участия — она слегла с заразной хворью и не выходила из покоев.
Не то чтобы многие желали ей скорейшего выздоровления. Двору было не до неё. Имя Самиры аш-Базед не сходило с уст, она стала главной темой для обсуждения за игральными столиками и полуденным чаем. Никто уже не вспоминал падение и позорную ссылку леди Кемброк — бывшая фаворитка проиграла будущей королеве.
Все гадали — хороша ли невеста? Обучена ли манерам? Портрет, привезённый послом, разобрали до последнего мазка. Каждую черту рассмотрели под лупой, но все прекрасно знали — нет в мире более лживого создания, чем живописец. Я тоже улучила момент подсмотреть: с портрета с надменным выражением лица глядела томная восточная красавица с чёрными как смоль кудрями и белоснежной кожей. Оленьи глаза, изящный маленький носик, закутанная в газовые ткани фигура с тонкими запястьями.
Я ревниво сравнивала нас — дурацкое занятие.
В основном потому, что я даже не понимала толком, чего именно опасаюсь. Того, что кронпринц воспылает к ней страстью и позабудет обо мне? Возможно, это было бы лучшим исходом. Он слал мне подарки, а я отправляла их назад. Приходил ко мне — а я малодушно пряталась, потому что не находила в себе смелости для честного разговора с глазу на глаз.
Жить той версией себя, от которой испытываешь невыносимую тошноту, долго не получится. Но я тянула, как могла, не способная сейчас на решительный жест.
Потому что предчувствия никуда не делись. Они крепли день ото дня, и я уже сомневалась, что дело в подавленной магической силе. Чувство опасности, ощутимое, как потрескивание перед обвалом. Оно ворочалось вдалеке, крепло и грозило обрушиться всей своей тяжестью.
Я мерила комнату шагами, не в состоянии усидеть на месте и пары минут. Тревога подстёгивала, гнала куда-то и колола иголками. Лишь одна мысль освобождала меня от неё — но и она не приносила передышки, напротив, порождала беспокойство иного рода.
Я снова и снова возвращалась к воспоминаниям, почти не веря в то, что всё было наяву. Что Дариан Вальде на самом деле целовал меня, а не приснился в предутренний час. Прокручивала в голове каждый жест, каждое касание, столь яро желая вернуться в тот миг, что удивительно, как это вся вселенная не расступилась перед моим стремлением.
Рука об руку с желанием шёл страх.
Я не знаю, что у этого мужчины в голове, что на сердце. Если представить на секунду, что всё это — хитроумный план, чтобы я не помешала женитьбе принца…
Сердито мотнув головой, я остановилась. Яркое полуденное солнце угодило прямо в глаз и заставило щуриться. Эдна оторвалась от шитья и с удивлением посмотрела на меня: последние полчаса я болталась туда-сюда, как маятник, а тут наконец завод кончился.
Я отодвинула белоснежный тюль, рельефное кружево щекотнуло кончики пальцев. Со стороны прудов наползала стена непроницаемо-серых облаков. Они приковали внимание так, словно в туманной пелене скрывались полчища ядовитых скорпионов. Вот-вот дойдут до нас и осыпятся на головы смертоносным дождём.
Через девять дней разожгут костры в честь весны. Через девять дней кортеж принцессы Самиры остановится у моста через Тадену, а по другую его сторону — регеланская делегация, во главе с самим королём.
Сердце сжала ледяная рука. Я сморщилась и потёрла над грудью, дожидаясь, пока схлынет острый спазм.
Я должна быть там. Я должна быть там, иначе случится непоправимое.
***
Костяшки пальцев саднили, отбитые о дерево.
— С каких это пор вы стучите? — спросил мессир Вальде, не отрываясь от занятия: очинки перьев, которой почему-то любил заниматься сам. Подумать только, к его услугам сотни людей, а он тратит силы на такую мелочь.
Я невольно искала в нём перемены. Может, улыбнётся мне с потаённым смыслом? Позовёт сесть рядом? Подойдёт сам?
Как будто иду в темноте, ощупывая стены. Но те совершенно гладкие, никаких рычагов, что включают свет и делают всё понятным.
Мессир был похож на себя обычного. То есть немного вальяжного, ироничного, уверенного и скупого на проявление эмоций. Его прозвали змеем за пугающий взгляд и холодность, а мне он больше напоминал кота: всегда себе на уме.
А ещё он никогда не спрашивал, зачем я пришла, даже если мы не договаривались о встрече, или он был занят. Хотелось думать, что причина для него менее важна, чем сам факт моего присутствия.
«Разогналась, — укорил внутренний скептик, — летишь впереди паровоза. Смотри, как бы потом не слететь на обочину».
Я не стала садиться, остановилась перед его столом, как будто собралась отчитываться.
— Когда отправляется свадебное посольство?
— Если обойдётся без неожиданностей, то через три дня. — Маг полюбовался пером и отложил в сторону, взялся за следующее. Я зачарованно смотрела на руки, испытывая просто неприличное желание положить их на себя.