Кира Легран – Шанс для злодейки (страница 31)

Он подтащил кресло поближе и сел. Убедившись, что он и правда не собирается уходить, я немного успокоилась. Повернула голову так, чтобы не выпускать его из поля зрения и вернулась к увиденному в трансе.

Мессир Вальде был прав, это нисколько не было похоже на обычные человеческие ощущения. У листа бумаги нет ни глаз, ни нервных окончаний, так что перевести смутные образы в понятную форму оказалось довольно сложно. Бумага ничего не знает о лицах, деревья не понимают, что такое имя. Я как будто разглядывала картину из очень широких мазков, по котором нужно догадаться о её сюжете.

— Две женщины, — сказала я. Перед глазами перестали скакать чёрные мушки, даже получилось сесть повыше и опереться на подушки. — Это точно были две женщины: волосы длинные и одеты в платья. Но место незнакомое, я в этой комнате не была.

— Даже две? — Мессир поскрёб подбородок. — Любопытно. Что-то ещё?

Я морщила лоб, силясь разобраться в мешанине из красок и звуков. Показалось, что по мне снова скребут карандашом — брр, ну мерзкое же ощущение! Уголь распадается на крошки, они прилипают, путаются в волокнах… Сухое трение отдалось в зубах. Я поискала глазами листовку, но её в кабинете не было — наверное, выронила там, в соседней комнате. Узнав, что испытывает бумага, вряд ли я когда-нибудь ещё захочу порисовать.

— Две… Волосы не тёмные, определённо. Завитые.

— Круг сужен до четверти всех придворных, заполонивших дворец, — фыркнул мессир Вальде. — Нет, продолжайте. Вы сильно напрягаетесь, попробуйте расслабиться. Дайте образам самим прийти к вам, вместо того, чтобы гоняться за ускользающим.

Я боялась, что если сделаю так, как он говорит, то последнее растворится в неясной дымке, как сон, который не успели записать.

Но это сработало.

Отдельные черты, украшения, форма причёсок. Одна из женщин однозначно была молода: острый подбородок и нос, ни единой морщины, гладкий высокий лоб со слишком туго стянутыми назад мелкими кудельками. Она сидела рядом, пока другая рисовала.

— Леди Ригби! — воскликнула я, осознав. — Это леди Ригби! Она сообщница.

Маг встретил новость без видимого удивления, словно я сообщила, что картошка подорожала на два медяка.

— Кто другая?

— Зачем ей подставлять принца? Я не понимаю…

— Девятая, — жёстко сказал маг, — соберитесь. Нам нужно ещё одно имя.

Я закрыла глаза руками. Сквозь сомкнутые пальцы красноватым свечением проникало солнце.

Вторая женщина не была блондинкой. Волнистая прядь, что коснулась листа, отдавала медной рыжиной. Густо напудренные руки, чтобы скрыть пигментные пятна. И ряды крупных рубинов на шее, таких огненных и чистых, каких нет даже у самой королевы.

Рука сползла по лицу. Я беспомощно посмотрела на мессира, не понимая вообще ничего в этой жизни. Она ведь была добра ко мне. Добра к принцу. Она на его стороне!

Пересохшие губы сопротивлялись:

— Леди Кемброк. Вторая женщина — леди Кемброк.

Глава 45

Разбирательство вышло громким. Наверняка его отголоски останутся в истории Регелана сюжетами пьес и романов, будут проскальзывать в образах с картин и гравюр. Несчастная любовь, подлость, трезвый расчёт и хитрость — жгучая смесь, к которой люди искусства не могут остаться равнодушными.

Всё придумала леди Кемброк.

Она не без оснований тревожилась о своём положении в случае, если король отправится в мир иной. Вернее, «когда» — никто не сомневался, что полная сил и здоровья дама переживёт своего монаршего друга.

С королевой ей было не договориться, та не переносила фаворитку на дух. Если Бриония получит власть… Не стоило сомневаться, что в первом же завтраке после смерти короля окажется лошадиная доза яда. Как бы она ни была привязана к Гримбальду, воссоединяться с ним так скоро в её планы не входило.

Леди Кемброк сделала ставку на принца. Она никогда не пыталась заменить ему мать, но относилась с теплом, как к забавному щеночку, которого иногда можно потрепать за ухом. А если слишком надоедает лаем — ненадолго выставить за дверь.

— Ей нужна лояльная, зависимая от неё королева, — пояснил мессир Вальде, когда я крупными глотками пила шоколад, чтобы восстановить силы. Не то чтобы в этом была существенная необходимость, но он настоял, чтобы я ещё несколько дней спустя отслеживала своё состояние и береглась. — Вступая с леди Кемброк в заговор, леди Ригби опрометчиво вложила ей в руки оружие против себя.

— Эдельгар бы не стал выгонять её из дворца…

— Выгонять — да. Но как только бы он увидел, какие счета приходится оплачивать казне за бесконечные пиры, драгоценности и платья, то прикрыл бы ей возможность свободного доступа к казне. Её замки и загородные поместья не оформлены в дар официально и после смерти его величества вернутся короне. Послушная воле королева стала бы курицей, несущей золотые яйца.

Он откинулся на спинку кресла и прикрыл веки, раздумывая. Выбилась прядь у лица: изумрудная лента, которой он перетянул волосы, немного ослабла. Я поймала себя на кошачьем желании потянуть её за кончик и стащить окончательно.

— На роль будущей королевы была назначена леди Ригби, я правильно понимаю?

— Очевидно. — Маг открыл глаза. — Леди Кемброк довольно долго играла роль свахи и считала, будто у неё всё схвачено. Но ваше появление грозило спутать ей все карты. Как женщина практического склада, она увидела прекрасную возможность убить двух зайцев разом: настроить принца против вас, очернив репутацию, и сделать леди Ригби должницей по гроб жизни.

Я поболтала чашку с остатками. Густой осадок распадался на фигуры и тут же сливался воедино.

— А как же король?

— Гм?

— Она была его фавориткой много лет… Любила его, наверное. — Я замолчала, пытаясь осознать, что же зацепило меня больше всего. — Эти листовки и слухи, они ведь ударили не только по Эдельгару. По королю тоже.

Маг опёрся на ладонь и ответил до странного понимающим взглядом.

— Это двор, — сказал он негромко. — Любовь стирается здесь быстрее сусального золота.

Погладив чашку по гладкому краю, я отставила её в сторону. После магического транса то и дело думалось: а как видят меня вещи вокруг? Стало жалко прятать их в коробки и под чехлы, обрекая на бесконечную темноту. Никто не придёт, чтобы её развеять, никто о них не подумает.

Мысль сама перешла на мессира. Одни его боятся, другие уважают, но я ни разу не слышала, чтобы кто-то был с ним на короткой ноге. Даже Эдельгар относился к магу с пиететом, при котором невозможна настоящая дружба. Ни жены, ни детей. Ни одна женщина во дворце не могла сказать, будто пользуется его благосклонностью. Может быть, вне его?.. Нет, глупость какая. Человек, у которого есть связь, отлучался бы из дворца гораздо чаще.

— Вам не бывает одиноко здесь? — спросила я, не думая, что получу какой-то ответ..

Он и впрямь не торопился, но всё-таки сказал:

— Со временем даже неприятное имеет свойство становиться привычным. Живя в одиночестве, рано или поздно ты забываешь, что бывает как-то иначе. — Длинные пальцы пробарабанили по ручке кресла. — В последнее время я начал отвыкать… — Он нахмурился и намертво замолчал. Потом нехотя проговорил: — Если всё ещё хотите успеть поговорить с леди Кемброк, лучше поспешите. Скоро сменится стража и перестанут пускать в особое крыло.

«Особым» назывался изолированный этаж, на котором селили высокородных преступников в ожидании суда — или наказания. По ночам путь сюда был заказан, прислугу не пускали даже днём, а визитёров — только по особому распоряжению короля или Первого советника.

Мне хотелось посмотреть леди Кемброк в глаза.

Очередной приступ наивности, знаю. Но я хотела услышать от всю правду от неё лично.

Вечерний дворец, частично погружённый во тьму, казался пристанищем теней и призраков. Вооружённая канделябром на пять свечей Эдна сопровождала меня лишь до первого поста стражи, а дальше я уже сама вступила в коридор отверженных.

Леди Кемброк читала при свечах, полулёжа на кушетке. В её комнате было светлее, чем в иной комнате днём — даже в заключении она пользовалась особыми привилегиями.

Она подняла голову, увидела меня… И отложила книгу с широкой улыбкой:

— Дорогая Айрис! Как я рада, что вы нашли время меня навестить. Право слово, здесь можно одуреть от скуки.

Глава 46

— Вы в своём уме? — возмутилась я. — Какая я вам «дорогая Айрис»?

Я навалилась спиной на дверь, она затворилась с громким щелчком. Из-за размеров все двери в этом дворце были ужасно шумными; звук прокатился по коридору.

— Ах, полноте! — легкомысленно отозвалась леди Кемброк. Она лениво потянулась налить воды из тонкостенного графина, длинный кружевной рукав зацепился за подушку. — Я ничего не имею против вас лично, поймите. Всего лишь поставила не на ту лошадку. В кои-то веки чутьё изменило мне… И посмотрите, куда это привело!

Женщина с крохотным смешком обвела комнату рукой, предлагая оценить плачевность её положения. Комнаты в этом крыле не использовали для обычной жизни, так что мебели здесь было поменьше обычного. Но всё ещё достаточно, чтобы продать на аукционе и озолотиться. Не сравнить с промозглым подвалом тюрьмы, где звук капающей воды и кашель был единственной музыкой, а вместо взбитой перины — охапка гнилой соломы. У королевской фаворитки, даже опальной, возможностей больше, чем у герцогини по рождению.