Кира Легран – Шанс для злодейки (страница 26)

— Чем кормить? — непонимающе захлопали мокрые ресницы.

— Каша такая. Жидкая и невкусная. А теперь отпусти меня, ради бога, мне нужно переодеться. Эдна, родная, ты там жива?

— Госпожа, — слабым голосом отозвалась она, — это правда вы?

— Нет, не я. Давай, приходи уже в себя, никто не умер. Просто вышла небольшая ошибка, скоро всё разрешится. Ну-ка, посмотри на меня? Сколько пальцев показываю?

— Приличные леди не показывают такие жесты, — пробормотала Эдна.

Я засмеялась:

— Вижу, ты уже в норме и готова учить меня уму-разуму. А приличной мне уже не стать, как ни старайся. Слышали, что про меня там говорили?

Они обе потупились. Ханна погладила меня по плечу:

— Это ничего не значит, Рири. Они просто тебя не знают.

— Ещё узнают, — пообещала я, недобро усмехаясь.

Пока не знаю, как именно, но непременно отомщу всем, кто сегодня чесал языки и прохаживался на мой счёт. Им было весело. А как весело будет мне?

Я прекрасно понимала, что распоряжение принца делу не поможет. Людям нельзя заткнуть рты законом. Запретишь говорить в полный голос — будут шептаться. Запретишь шёпот — будут писать на салфетках.

Пережитое унижение требовало возмездия. Я не заметила, как слишком сильно стиснула руку Ханны, та вскрикнула.

— Ох, прости…

Опять это чувство подавленной злобы, что протянула чёрные скользкие щупальцы из глубины души. Мне хотелось сделать кому-нибудь больно, наброситься, лишь бы не быть с ней наедине, не дать поглотить себя.

— Не знаешь, как поживает сэр Леонар? — спросила я как бы между прочим, пока Эдна шнуровала корсаж. — Давно ничего о нём не слышала.

Ханна погрустнела:

— Герцог отбыл в своё родовое имение. Его дедушка почувствовал дыхание смерти, так что семья собралась, чтобы проводить его.

«Ага, как же, — хмыкнул внутренний скептик. — Наследство делить они собрались, а не в последний путь провожать старика, которые ещё при жизни всем хуже горькой редьки надоел».

Что же, тем лучше. Не уверена, что в нынешнем состоянии встреча со мной окончилась бы для сэра Леонара без травм.

— Что сказал, — Ханна понизила голос до шёпота, словно он мог её услышать через несколько залов и коридоров, — мессир Вальде?

— Сказал, что завтра все узнают правду. — Я отобрала у Эдны шнурки и завязала сама. Ей волю дай, так я дышать не смогу. — Человек, что подставил меня и оклеветал усопшую королеву, последнюю ночь спит спокойно.

— Вот и славно, — вдруг сказала Эдна, вернувшая прежнюю суровость, — и тюрьмы такому будет мало. Королева была чудесной девочкой, ласковая, как котёнок, а уж красавица, каких поискать. И мать из неё вышла бы не чета здешним кукушкам, что сперва родное дитя на руки нянькам скидывают, а потом и в лицо не узнают. Эх, жизнь… Родильная горячка дело страшное. И король с тех пор переменился нравом, всё ему не важно стало.

Я с грустью подумала про Эдельгара. Мама, которая могла его любить, умерла раньше, чем он запомнил её лицо. Я свою тоже не помнила… Вернее, мы обе — что я, что Айрис. Может, потому я временами чувствую себя так, словно совершенно одна на всём белом свете? То, как он смотрел… Не знаю, кому было хуже. Ему обнаружить, что я могу быть предательницей. Или мне увидеть его сомнения.

Хоть принц и стал на мою сторону, но так стремительно покинул поле брани, что я и не знала, что думать. Нужно разрешить недопонимания раньше, чем их ядовитые семена прорастут.

Глава 40

Ханна наотрез отказалась оставлять меня одну.

— У меня плохое предчувствие, — заявила она и угнездилась в кресле с таким видом, будто вовек не сдвинется. — Если меня не будет рядом, с тобой опять случится что-нибудь плохое. Я останусь тут и никуда не пойду!

— Очень мило с твоей стороны, но как же личное пространство?

— Какое пространство?

— Понятно…

Чтобы скоротать время, она упросила Эдну принести романчик из своей комнаты и теперь зачитывала вслух, хотя я об этом не просила. Приключения леди Лилианны и её армии мускулистых поклонников оказались не особенно занимательны, так что я задремала полулёжа, давая отдых распухшей от мыслей голове.

— Сэр Ричард приник к её устам своими, в бесстыдном порыве позабыв про томящуюся дома супругу… — Ханна осеклась, услышав шаги.

Двери распахнули без предварительного стука.

«Что, опять?» — успела подумать я, проникаясь ненавистью ко всем служивым людям мира.

Но нет.

На этот раз меня обрадовал визитом папенька. Сегодня он был с ног до головы в чёрном, особенно бледный в таком окружении. Вампирский граф пришёл точить об меня клыки, не иначе.

— Ой, — сказала Ханна, и я её мнение полностью разделяла.

— Леди Эплбри, мне нужно поговорить с дочерью. Наедине, — тоном, не допускающим возражений, заявил отец и по-хозяйски устроился в кресле напротив.

Он не подходил ко мне близко, но держался скорее самоуверенно, чем опасливо.

Либо у него под одеждой прорезиненное трико для защиты от тока, либо папуля считает, что ему ничего не угрожает.

Гм…

Понятливая Эдна просочилась в коридор, не дожидаясь особого приказа.

— У меня нет секретов от подруги, — сказала я в пику ему, — Ханна может остаться.

Сверкнувшее в глазах бешенство было мечом в завязанных ножнах. Пустить его в ход он больше не мог.

— И всё же я настаиваю, — скрипучим голосом сказал он. — Леди Эплбри, не заставляйте меня повторять дважды.

Бедняжка Ханна призывать молнии не умела, а потому вскочила на ноги, пролепетала: «Тогда я пойду, извините», — и бросилась прочь из комнаты.

Ну вот, а обещала, что никуда не уйдёт…

Отец сложил руки на поясе и ждал. Он сидел с видом короля, к которому пришли преклонить колени завоёванные народы. Играть в молчанку я умела не хуже, так что какое-то время мы просто сверлили друг друга взглядами.

— Что же, — начал он, видимо, решив, что в его преклонном возрасте непозволительная роскошь так растрачивать время, — до меня дошли сведения, что у короны есть к тебе вопросы.

Я хмыкнула под нос. До него дошли сведения! Да весь дворец с самого утра на ушах стоит, думаю, даже птицы в окрестном лесу уже в курсе.

— И что с того? — Мне было интересно, с чем же он пожаловал.

— Ты в уязвимом положении, Айрис. При дворе легко пропасть, стоит лишь разок потерять опору под ногами. У тебя нет ни должности, ни своего капитала, ни влиятельных друзей. Вдобавок, ты женщина. Лёгкая добыча для хищников.

— Нет влиятельных друзей? — Я с улыбкой задрала бровь.

— О, не будь наивной, — отмахнулся отец, — лорд Вальде пока играется с тобой, но однажды ему надоест. Он не дурак и не станет рисковать авторитетом ради девицы, у которой есть кое-какие способности к магии. Ты одна в этом змеином гнезде, Айрис, окружённая врагами. И никто тебе не поможет. Король в ярости, эта пыльная мумия рвёт и мечет за закрытыми дверями. И желающие ему услужить с радостью сделают тебя козлом отпущения.

— Вы пришли меня попугать? Я думала, это юрисдикция сэра Броуза.

Он фальшиво улыбнулся:

— Пугать? Нет, я хочу тебя защитить. Ты должна осознать, что ни на кого, кроме семьи, нельзя рассчитывать. Друзья приходят и уходят, они ненадёжны, как весенний лёд. Любовники предадут тебя, глазом не успеешь моргнуть. Союзники сменят сторону, как только ветер подует в другую сторону. Но семья всегда останется с тобой. Больше ты никому не нужна в этом мире, больше никто за тебя не заступится, Айрис. К счастью, у меня есть влияние. Ко мне прислушаются, если я поговорю с нужными людьми.

— Если?.. То есть, вы пока не уверены, нужно ли вызволять родную дочь из передряги? Оставим в стороне вопрос родственных чувств, понимаю, что это смехотворный аргумент для вас. Но что насчёт того, в каком положении окажетесь вы сами? Так и есть, у меня пока ещё нет своего имени. Люди будут говорить, что дочь Третьего советника подозревают в преступлении… Очернять фамилию, подозревать, не приложили ли и вы руку ко всей этой истории. Звучит не очень.

— Из любой ситуации можно извлечь выгоду, — он развёл руками. — Когда найдут настоящего виновного, твой обвинительный приговор станет рычагом давления на короля. Мне бы не хотелось до этого доходить, разумеется, но решение за тобой.

Ох, как же он был собой доволен. Просто светится изнутри.

— Решение?

— Выйди за этого болвана Олбриджа. Прекрати валять дурака и позорить семью. Тогда я сделаю всё, чтобы назавтра никто и не вспомнил, что у тебя в комнате что-то нашли, — резко бросил отец.

Морщинистое лицо его в этот миг стало похоже на маску, за которой не угадывалось ни искры тепла. Только голый расчёт и раздражение от того, что ему опять отказываются подчиняться.