Кира Легран – Шанс для злодейки (страница 16)

Больше всего на свете я хотела прилечь и не шевелиться неделю, а не тащиться по невыносимо длинным залам и коридорам, но совесть не позволяла поддаться этому желанию. Осознание, что я только что натворила, докатывалось с опозданием, как приливные волны на берег.

Просто разозлившись, я едва не оставила человека без руки. Он даже не нападал, не тащил меня.

«Нужно было дождаться, пока потащит? — спросил тот внутренний голос, который люди обычно называют здравым смыслом. — Не будь наивной. Они бы сделали всё, что им приказали, и нисколько не переживали о том, как ты будешь чувствовать себя в заточении».

Я шла первой, глядя строго под ноги, чтобы усмирить поднявшуюся к горлу тошноту. Мраморные квадраты залов сменялись деревянной доской коридоров, один поворот, другой и вдруг — раз! Кто-то влетел в меня на полном ходу!

Я с воплем опрокинулась на пол и треснулась затылком так, что искры из глаз посыпались.

— Рири! — встревоженный голос Радвина достиг ушей.

А после и его лицо замаячило в поле зрения. Схватив протянутую руку, я сморщилась и ощупала голову:

— Ты что творишь, бешеный? Пожар где-то?

— Меня послал принц, то есть не послал, а я узнал, то есть… — Он всё не мог отдышаться. И правда летел со всех ног. — Что… Что произошло?

Брат наконец заметил гвардейцев и моментально напрягся.

— Грег, что с рукой? Почему не в лазарете?

Со мной брат всегда говорил мягко, несмотря на внешнюю суровость, но сейчас в его тоне прорезались командирские нотки. Он не был непосредственным начальством для дворцовой стражи, но как офицер Особого полка занимал положение много выше.

Грег молчал, как рыба, в ужасе переводя взгляд с меня на Радвина. Солгать вышестоящему по званию он не мог, а наябедничать на родную сестру оного — звучит как не самая удачная идея.

Пожалев бедолагу, которому и так сегодня досталось, я дёрнула брата за рукав:

— Моя вина. Ты знаешь, куда его лучше отвести с магической травмой?

— Вы двое — в лазарет. Скажете, что от меня, — быстро нашёлся Радвин. А когда гвардейцы покинули зону слышимости, обратил испытующий взгляд на меня: — Рассказывай.

— Ты первый.

— Я сегодня ещё людей в лазарет не отправлял, — возразил он. — Что значит «это моя вина»?

— То и значит. — Я надулась, как ребёнок, которого застали за кражей конфет из вазочки. Почему-то рядом с братом я невольно чувствовала себя лет на десять младше. — Мой магический дар проснулся и сразу перешёл в активную стадию… Так что не зли меня, пока не научусь это контролировать. Он как сторожевой пёс, кусает любого, кого сочтёт угрозой.

Радвин соображал быстро.

— Грег что-то сделал тебе? — спросил он холодно.

Дальнейшая судьба Грега повисла на волоске.

— Э… Нет. Не успел. В любом случае, он всего лишь собирался выполнить приказ нашего отца, так что с него спроса нет. Папуля сперва хотел выслать меня с ветерком, а как узнал про Вальде, то сменил приговор на облегчённую версию — заточение в покоях.

При имени мага Радвин напрягся.

— Его высочество сказал, что ты стала его ученицей.

— А… — Я замялась. — Так решили мы с его высочеством. Не то чтобы это было совсем неправдой, мессир что-то такое говорил, но мы ещё не успели обсудить детали. Он всегда так долго дрыхнет по утрам?

— Не уверен, что он спит, — с мрачным, как туча, лицом пробормотал брат. Он обнял меня за плечи длинной рукой и прижал: — Будь осторожна с этим человеком, прошу тебя.

Я высвободилась.

— Ты не первый, кто предостерегает меня, но пока никто не соизволил объяснить, чем же он конкретно опасен. Мне надоели эти загадки.

— Ты уже сейчас отправляешь в лазарет тех, кто тебе не нравится, — сказал Радвин, не глядя на меня, — а теперь представь, что может сделать сильнейший маг королевства. Тех, кто его злит, потом не находят. Ты не помнишь? Наш отец стал Третьим советником, когда его предшественник растворился на кабаньей охоте. Граф Лончестер активно враждовал с Ложей тайных знаний и добивался её упразднения, а потом исчез без следа. Говорят, конь прискакал в полной сбруе, невредимый и спокойный — но без всадника. А тела не нашли.

— Что же, буду избегать лесов и рассказывать ему анекдоты от плохого настроения…

До встречи с Дарианом Вальде я бы решила, что все они преувеличивают и вообще, у страха глаза велики и слабый мочевой пузырь. Но встретившись с ним лицом к лицу я была склонна поверить в любые, даже самые нелепые, опасения. Было в этом холёном ироничном мужчине нечто жуткое. Не напоказ, а словно иногда выглядывало из-за улыбчивой маски холодное и скользкое нечто, жило в глубине его непостижимых чёрных глаз.

Змей.

Я вскинулась, вспомнив разговор отца с королевой. Стиснула плечо брата:

— Подожди! — и осеклась, не зная, как об этом спросить.

Вроде: «О, ты случайно не собираешься свергнуть своего лучшего друга и сесть на трон вместо него? Ха-ха, ладно, пойду-ка я дальше».

Вместо этого я спросила:

— Отец… Он близок с королевой?

— Гм… Насколько я знаю, нет. — Радвин нахмурился. — Он держит публичный нейтралитет, так что ни одна коалиция не может укорить его в склонностях к другой стороне. Что это ты вдруг о ней?

— Да так… — Я погрызла ноготь, лихорадочно сводя концы с концами. Нейтралитет, как же. Игра на публику, пока за закрытыми дверями плетутся козни. — К слову пришлось... А знаешь, что? Проводи-ка меня к покоям мессира Вальде. Думаю, ему уже пора вставать.

Глава 26

Отделаться от Радвина удалось не сразу. Он настоял, чтобы я непременно опиралась на его руку и всё предлагал послать за лекарем, пока я не прикрикнула:

— Я не со скалы упала, успокойся уже!

— Голова не кружится? Не тошнит? — обеспокоенно допытывался он по дороге. — Можно лёд приложить.

— Себе приложи, — огрызнулась я.

Терпеть не могу, когда из ерунды раздувают трагедию. Пусть и забота, а всё равно раздражает.

Брат сжал губы в линию и поглядывал на меня с таким видом, словно я в любой момент могу впасть в кому. Ох, предчувствую, опять велит Эдне пичкать меня восстанавливающими отварами, гаже которых на вкус просто не выдумать. После моей «болезни» замучилась находить способы, как эту бурую жижу незаметно вылить.

— Сходи проверь, как там этот несчатный гвардеец, — попросила я, когда мы добрались до покоев Вальде. Муки совести проснулись и неприятно скребли коготками. — Я ж даже не извинилась... Может, ему компенсация какая-нибудь положена? Всё-таки пострадал на службе человек, чуть руки не лишился.

Гвардейцы у дверей настороженно внимали, боясь шевельнуться.

Маг не выглядел сонным. Он сидел в кресле и перебирал утреннюю корреспонденцию с таким видом, словно никогда с этого места и не сходил, свежий и ясноглазый, в идеально отлаженном костюме, с собранными в хвост волосами. Тонкостенная чашка распространяла аромат кофе по всему кабинету — и я вспомнила, что до сих пор не завтракала.

Сидя напротив, я выбирала, с чего же начать, уж больно много накопилось тем. Мессир Вальде не торопил меня с выбором, занимаясь своими делами. Изящные руки с ловкостью патологоанатома вскрывали один конверт за другим ножом для писем. Звук, с которым распарывалась бумага, удивительно успокаивал нервы.

Маг на мгновение прервался и поднял голову, словно что-то услышал. Он сразу же вернулся к своему медитативному занятию, с шелестом расправил заполненный убористым почерком лист и сказал:

— Угощайтесь, кофейник полон. Я не рассчитывал на компанию, но ваш голод слишком громкий, чтобы его игнорировать.

Меня не нужно было уговаривать дважды. Попивая свежий кофе, сдобренный порцией густых сливок и сахара, а так же подкрепив силы ещё горячей булочкой, я с неестественной радостью сообщила:

— Теперь весь дворец знает, что я ваша ученица.

— Вы не моя ученица, — пробормотал маг, внимательно читая письмо.

— Это вы так думаете, — не сдавалась я. — Но с общественным мнением не поспоришь. И если вам пришло в голову опротестовать эту новость, тогда давайте заранее попрощаемся. Папуля вышлет меня отсюда голубиной почтой, чтоб побыстрее вышло.

— Что ж, нежным отцом семейства его не назовёшь…

— О, к слову. Он уверен, что вы пытаетесь добраться до него через меня. — Я слишком громко стукнула чашкой о блюдце, что придало фразе агрессивный оттенок. — Вы пытаетесь?

Мессир Вальде наконец отложил письмо и воззрился на меня. Он насмешливо сощурился:

— Герцог Вилфорт не настолько дорожит дочерью, чтобы это было хорошей идеей.

— Айщ… Звучит жестоко.

— Вы всё равно не его дочь, так какая разница, — отмахнулся маг. — Но его паранойя весьма любопытна… Что ещё интересного он вам сказал?

Я поёрзала на кресле, затягивая с ответом. Не хочу подставлять Радвина даже косвенно, но если отец с королевой планируют переворот, лучше бы Вальде об этом знать. Сомнения перетягивали меня из стороны в сторону, как тяни-толкай.

— Если король сегодня умрёт, кто займёт его место? — спросила я, украдкой стягивая с позолоченного подноса ещё одну булочку. Сахарная посыпка пачкала руки. Я облизала пальцы и получила от мага укоризненный взгляд.

— Кронпринц первый в очереди на трон, — с этими словами магистр Ложи тайных знаний, Первый советник и страх божий сцапал моё запястье и тщательно вытер каждый палец полотняной салфеткой.

Мог бы и просто передать…

— То есть он?

— Не обязательно, — оставив салфетку на ручке моего кресла, мессир Вальде откинулся в своём с таким будничным видом, будто ничего странного только что не произошло. Я на мгновение испугалась, что всё это просто почудилось. — Королева спит и видит, как прижимает к ногтю всех, кто имел наглость быть с нею несогласным. В отличие от короля, этого мешка, набитого пылью и подагрой, она без устали вербовала союзников, имеющих средства и влияние. Отравитель, которого вы разоблачили во время приёма, уже заговорил в чутких руках сэра Броуза. А что до принца… Наш малыш пока не избавился от детских иллюзий и думает, что достаточно быть хорошим человеком, чтобы удержать власть.