Кира Легран – Шанс для злодейки (страница 13)

Мысль об Эдельгаре, целующем мои руки, очень невовремя встала перед глазами. Я нахмурилась, пытаясь отогнать слишком приятное видение:

— Если вы знали о покушении, то почему не остановили сами? Вас там вообще не было. Событие мирового масштаба, а вы спихнули всё на меня, которая заметила отравителя по чистой случайности. Что-то не сходится.

— Наблюдательность и логичность идут вам в плюс. Самоуверенность при недостатке знаний — в минус, — расслабленно отозвался мужчина. — Перемещение сущности из одного мира в другой рождает новую версию мира. И все изменения, что в ней могут произойти, завязаны на этой самой сущности. Вы камень, брошенный в воду, дорогая Айрис. Чем ближе к вам, тем сильнее круги. Скажем, на южной оконечности материка всё идёт своим чередом, его затронут лишь масштабные изменения, эхо сегодняших перемен. В то время как ваше личное вмешательство может эти перемены инициировать. — Он поиграл пальцами, блеск колец привлекал внимание. — Мои попытки лично остановить отравителя приводили лишь к тому, что принц умирал иными путями. И восемь ваших предшественниц тоже не справились. У каждой рано или поздно обнаруживалось досадное скудоумие. Они влюблялись и ради встречи с любовником оставляли свой пост. Ленились, забывали про обязанности, становились рассеянными и вялыми. И допускали фатальную ошибку, стоившую Эдельгару жизни. Приходилось избавляться от них и начинать сначала.

Он говорил о них, как о неудачных глиняных заготовках, опавших на гончарном круге. Не жалко смять в лепёшку и попробовать снова.

И я для него — такая же. Гвоздь, который можно выкинуть, если согнулся от косого удара.

Инструмент. Пешка, у которой нет своего лица.

Айрис номер девять.

— Тогда почему вы думаете, что я буду вас слушаться?

— Вам не нравится принц Эдельгар? Нет желания его спасти?

Я закусила кончик языка. Принц, возможно, мне даже больше, чем просто нравился, но ему знать об этом не обязательно.

— Мало ли, кто кому нравится, — надеюсь, это ворчание смогло его обмануть, — всё это лишние сантименты. А суть в том, что вы насильно забрали мою жизнь, сунули сюда и…

— Забрать можно лишь того, кто не держится за жизнь, — перебил он без выражения. — Будь у вас хоть малейшая причина остаться, ритуал бы сорвался.

На ум пришёл тот сон, что всё время меня донимал. Улица, высотки, горячий асфальт. И ощущение неминуемого конца, острой тоской сжимающее сердце. Раньше я думала, что вижу последний миг перед своей смертью там — и это казалось логичным.

— Я не хотела жить? — вырвалось само собой. — Почему?

— Что за вопрос? — Лорд Вальде так нахмурился, будто я спрашивала, какого цвета исподнее короля. — Вам лучше знать.

— Откуда? Я же не помню ничего о себе.

— Значит, не хотите вспоминать. Перенос стирает формальные детали, оставляя важное. Вы могли забыть имя, какой у вас почерк или во сколько лет перестали сосать палец. Остальное при вас. И если вы не вскрываете этот тайник, то лишь по собственным причинам, магия здесь не при чём.

— Кстати, об этом… — Я решила, что должна извлечь хоть какую-то пользу лично для себя из общения с этим человеком. — Вы научите меня магии?

— У Айрис слишком слабый дар, — отмахнулся он с таким пренебрежением, будто я предложила ему купить деревянных башмаков и горсть песка. — Магия для неё невидима и бесполезна.

— Я ударила человека молнией.

Мессир Вальде осёкся. Кажется, мне наконец-то удалось по-настоящему его удивить. В груди разлилось тёплое чувство, окрашенное самодовольством.

— Что-то вы сделали, простите?

— Ну не прям молнией… — признала я. — Так, небольшой разряд. Ткань прожгло насквозь, но человек жив-здоров. К сожалению… И ещё я чувствовала вашу магию, когда мы шли.

Маг оставался внешне спокойным, но по каким-то микроскопическим приметам я заметила, что он заинтересован.

— Так-так, — проговорил он, — а что насчёт этого?

В первое мгновение ничего не происходило. Я успела решить, что он устроил испытание от обратного — ничего не будет делать, чтобы поймать меня на лжи.

Но потом в сторону от него потекли струи направленной силы. Незаметные, если смотреть на них, но на краю зрения дрожащие, как воздух над горячей плитой. Сила текла в сторону высокого графина, стоявшего на столе.

— Вы что-то делаете с водой, — предположила я.

— Что именно? — Он чуть подался вперёд.

— Без понятия.

Интерес, разгоревшийся было в нём, сразу угас. Отчего-то я была разочарована собой, хотя задача впечатлить Дариана Вальде на повестке дня не стояла.

— Что же, это гораздо больше, чем ничего, — сообщил он. От снисходительности тона заныли зубы. — С этим можно работать. Не думал, что из мира без магии удастся выловить одарённую. Значит, придётся немного изменить планы. Я сообщу о них позже.

Он замолчал, давая понять, что на сегодня аудиенция закончена.

Трещали фитили свечей, по запотевшему графину ползли капли. Молчание между нами сгустилось, как тишина перед грозой, накрывающая пологом леса и поля.

— А если я не стану подчиняться? — Мой тихий голос почти не дрожал. — Что тогда?

— Вы достаточно умны, Девятая, чтобы уже догадаться самой, — ответил мессир Вальде, сбрасывая маску иронии. Теперь на меня смотрел кто-то иной, древний и жуткий, чьё имя скрывалось под прахом времён. — Моими силами вы пришли в этот мир. Если я прекращу их вливать, вы просто исчезнете.

Глава 21

Эдна при виде меня едва не лишилась чувств от радости. Несчастная женщина сбилась с ног, разыскивая госпожу, и уже была готова бежать к Радвину, когда я наконец явилась. Не дав мне ничего делать самой, она усадила меня перед трельяжем и вынимала шпильки из волос, выговаривая за безрассудство.

— Исчезла! Ну, думаю, как же так — только что здесь была и вдруг пропала. Как сквозь землю провалилась.

Стыдно заставлять хороших людей волноваться. Мелькнуло: а была ли хорошим человеком я? Вальде сказал, что я всё могу вспомнить, просто не хочу.

От счастливых воспоминаний так не шарахаются.

Разговор с ним оставил привкус горечи. Отчего-то сейчас моё одиночество ощущалось особенно сильно. У меня был брат — который не знает, что я не его сестра, а паразит, занявший тело. Был жених, глупый и жестокий. И союзник, который в любой момент может отправить меня в небытие.

Я с тяжёлым вздохом съехала в кресле вниз. Только светлый образ Эдельгара грел сердце в этой непроглядной полярной ночи. Он добр ко мне, а не к Айрис — её он даже не знал толком. Так мне хотелось думать, во всяком случае, и даже если это было не более, чем самообманом растерянной женщины, я не собиралась от него отказываться.

Не знаю, сколько правды было в том, что сообщил Вальде, но в одном сомнений не было — принцу угрожает опасность. И попыткой отравления всё не закончится.

Я должна жить, чтобы жил он.

Он должен жить, чтобы жила я.

— Что такое, госпожа? — забеспокоилась Эдна. — Утомились?

— Очень, — честно ответила я. — Хочу проспать пару лет.

***

Утро выдалось из тех, когда мыслишь особенно трезво. Я решила, что не могу доверять магу полностью — ложь стоит недорого. Стоит быть с ним поосторожнее. Приглядеться, выяснить, нет ли у всесильного мессира Вальде каких слабых мест. А ещё — использовать его в своих интересах.

В окнах занимался рассвет. Сон ещё не расцепил своих цепких лап, когда в комнату вторглась Эдна в сопровождении трёх дюжих слуг и двух горничных. Она суетливо поклонилась:

— Простите, госпожа, ваш отец распорядился выехать немедленно. Экипаж уже заложен.

Они рассыпались по комнате, как горох, хватая мои вещи и укладывая их в распахнутые сундуки.

— Что? — я растерянно вертела головой. — Подо… Подождите. Да стойте же! — От моего вопля все замерли. Один из слуг застыл с открытым ртом. — Эдна, я отменяю его распоряжение. Оставьте всё, как было.

Женщина заметно растерялась.

— Но герцог…

— Ты служишь мне, а не герцогу, — веско проронила я. Это было правдой лишь формально, зарплату-то ей платил он.

— У нас приказ, леди, — вдруг прогудел один из слуг сипловатым басом. — Извиняйте.

Видя, как в разверзнутом нутре сундуков исчезают вещи, я едва не завизжала от злости. Бессилие — самое отвратительное из чувств.

— Мне нужно одеться, — сказала я Эдне, — неси платье. Господа, вы же не намерены оставаться в комнате, пока дама совершает туалет?

Господа неуверенно покивали, сбитые с толку таким обращением.

— Вот, как мы поступим, — сказала я, покусывая губу, — сейчас вы возьмёте один сундук и обнаружите, что он невероятно тяжёл. Настолько, что даже три человека будут тащить его чрезвычайно долго. За этот самоотверженный труд каждый из вас получит по монете.

— Какой? — дотошно уточнил самый кряжистый из них. — За медяшку рисковать…