Кира Лафф – Мой опасный писатель. Солнце Моей Жизни (страница 15)
— Я тебя подвезу. — сказал я, глядя на неё в зеркало. Платье задралось, и я видел то, что обычно было скрыто под ним.
— А, ну ладно. — она перевернулась на бок, и теперь я пожирал глазами её аппетитную задницу, которая выглядывала из-под платья. Не мог перестать пялиться.
Мне показалось, что она заснула. Я завёл мотор, когда внезапно услышал её голос с заднего сиденья:
— Я люблю тебя. — сонный, пьяный голос. Слова пронзили меня. Это признание предназначалось её подруге Лие, или мне? Она никогда не говорила мне этого, хотя я и догадывался о глубине её чувств год назад.
— Ты просто под кайфом. — уверено сказал я. Несмотря на то, что мне очень хотелось в это верить, я понимал, что это не может быть правдой. Иначе бы она не сбежала от меня год назад. Нет, она просто ничего сейчас не соображала.
— Кира? — тихо сказал я через какой-то время. Но в ответ услышал лишь мерное посапывание. Она уснула. Тогда я решился произнести то, что в чём так долго пытался разубедить сам себя. Мне хотелось ощутить эти слова на своём языке. Казалось, что так я, наконец, смогу разобраться, так ли это на самом деле?
— Я тоже тебя люблю. — произнеся это вслух, я будто разрешил мысли материализоваться. Распробовал слова на вкус. Такой горький и сумасшедше пьянящий. Нет, мне определённо не нравилась терпкость этих слов. Но, к своему ужасу, я уже ничего не мог с собой поделать.
ГЛАВА 9. У НЕГО
КИРА
Мне никогда не снились такие приятные и реалистичные сны. Сны подобные вратам в другие миры, яркие и полные красок. Они наполняли не только зрительными образами, но и правдоподобными тактильными ощущениями и ароматами. Мне то казалось, будто я лечу сквозь миры во вселенной, и яркие лучи пронзают моё тело, лёгкие и тёплые, они заполняют пустоту внутри меня. То я видела каких-то высших существ, небывалых созданий, которых невозможно описать словами. Этот полумистический, полуэротический, в своей тонкой интимности, опыт сложно описать словами.
Мне вообще было странно испытывать что-то такое, что нельзя воспроизвести с помощью слов. Всегда именно слова были моим способом познания действительности. Но испытывать чувства, выходящие за пределы общепринятых рамок, было удивительно. Не пугающе, а наоборот, умиротворяющее. Будто до этого я была путницей, долго блуждавшей у стен неприступного замка, пока кто-то наконец не вручил мне ключ от ворот, и теперь я могу зайти внутрь и исследовать этот новый, неизведанный мир. Именно облегчение, смешанное с предвкушением я испытывала от этого нового ощущения.
Постепенно мои путешествия стали более тревожными. Периодически мне казалось, что кто-то гонится за мной во сне, а сердце стучало очень-очень быстро. Я не могла сделать глубокий вдох, и казалось, будто моё тело больше мне не подчиняется. Я проснулась в этом сметённом состоянии и почувствовала боль в искусанных до крови щеках. Что со мной происходит?
Я лежала, не открывая глаз, и попыталась восстановить в памяти события вчерашнего вечера. Но они никак не хотели выстраиваться в последовательную логичную цепочку. Я не могла понять, что случилось сначала, а что — потом. Я и правда видела Кирилла? А потом танцевала с каким-то парнем. Или наоборот? Заболела голова.
Я открыла глаза и попыталась сесть. Где я? Я лежу на большой двуспальной кровати. Напротив меня на стене висит огромный телевизор. Интерьер выполнен в стиле современного минимализма. Тут уютно и просторно, но я совершенно не помню, как здесь оказалась. Я смутно помню, как ехала куда-то. Но кто был за рулём? Лия? Кирилл?
Конечно, это был Кирилл! Иначе чья это квартира? Я силюсь вспомнить что-то важное из прошлой ночи. Образы мелькают перед глазами, отдаваясь болью в висках. Кирпичные стены, темнота, желание… О, чёрт! Я сама набросилась на него?! Серьёзно?!
Я же должна его ненавидеть! Я обещала себе, что больше никогда не позволю ему взять надо мной власть. И вот опять мы ходим по этому замкнутому кругу. Я поддаюсь на его соблазнение, он ловит меня, и я теряю остатки самоуважения. Внутри всё сжимается от нахлынувших воспоминаний. Помню, как первая поцеловала его. Кошмар! Залезла ему в штаны, встала на колени… Зажмуриваюсь от стыда. Какой позор! Да я практически его заставила. Он даже пробовал остановить меня. Недостаточно сильно, но всё же. Для такого негодяя это вообще подвиг. Но он должен был меня остановить. И конечно же, он этого не сделал. Глупо такого ожидать от человека, готового во всех подробностях описывать секс с женщиной для своих читателей. О, Боже! Вдруг он и сейчас что-то пишет? Вдруг, он это включит в свою новую книгу. Как он её назовёт? «Унижение»? «Месть»? «Расплата»?
Слёзы отчаяния подступили к глазам. И почему я всегда начинаю плакать, когда злюсь. Ужасное качество. Это делает меня слабой в глазах других людей, а в общении с Кириллом мне как раз не хватает твёрдости и силы духа.
Пока я вытираю слёзы концом одеяла, дверь в комнату открывается и заходит он. Я ощущаю панику и не придумываю ничего лучше, чем, завернувшись, спрятаться в одеяло. На мне сейчас его футболка, и я ищу глазами своё платье и туфли. Он переодел меня, пока я была в отключке? Что ещё он делал со мной?
— Привет. — Кирилл стоит у двери. Он в джинсах и без футболки. Я стараюсь не пялиться на его крепкие руки, покрытые татуировками.
Он скрестил их на груди, облокотившись спиной на косяк двери. Сейчас Кирилл кажется немного нерешительным, и эта его нерешительная уязвимость выглядит так… мило. Я гоню от себя эти мысли. Нет, я больше не дам ему запудрить себе мозги! Ему нельзя верить!
— Как ты себя чувствуешь? — он выглядит озабоченным.
— Нормально. — вру я, при этом моя голова раскалывается, а руки немного дрожат. Никак не могу унять эту навязчивую дрожь.
— Что ты вчера приняла? — голос Кирилла не осуждающий, ровный.
— Не знаю. — я пожимаю плечами, пытаясь казаться более уверенной и отвязной, чем есть на самом деле.
— И часто ты так развлекаешься? — Кирилл хочет выглядеть спокойным, но я вижу, как сильно он сжимает челюсти.
— Не твоё дело! — выпаливаю я. — Всё равно не чаще, чем ты!
Не знаю, зачем пытаюсь его разозлить. Наверное, это не самое умное решение, при условии, что мы сейчас находимся в его квартире. Кирилл ничего не отвечает, лишь проводит рукой по лицу и вздыхает.
— Что, если бы ты встретила кого-то другого вчера? — он говорит тихо, но я чувствую нарастающее напряжение в его голосе. — Что тогда? Ты понимаешь, что это небезопасно?
Даже страшно подумать, что было бы, если бы я нарвалась на преступников! Но сейчас меня больше раздражает его лицемерие.
— Да? И что было бы? — Я складываю руки на груди и с сарказмом продолжаю. — Может, этот человек воспользовался моим невменяемым состоянием в переулке? Или, может быть, похитил меня, отвёз на пустырь и заставил рыть себе могилу, угрожая пистолетом? — я закатываю глаза в притворном изумлении — Ах, да! Это же ты со мной сделал!
Кирилл теряет самообладание и кричит на меня:
— Ты сама во всём виновата! Какого чёрта ты тогда сбежала? Мне пришлось целый год тебя искать! — я вижу ярость в его глазах.
— Да ты мне выбора не оставил! Ты предал меня! Ты предал нас! — Я тоже больше не сдерживаюсь и ору на него.
— Это моя работа! — я с ужасом вижу, как его руки сжимаются в кулаки. — Я тебя предупреждал, что я, в первую очередь, писатель! Не могу не писать! Не могу! — он со всей силы бьёт кулаком в стену.
— Да мне плевать! — я встаю с кровати. — Плевать мне на твои книги! — я беру с прикроватной тумбочки лампу и кидаю в него. Мне хочется сделать ему больно. Лампа ударяет Кирилла в грудь и падает на пол. — Я думала, что между нами что-то настоящее, что-то интимное! А ты вот так просто выставил меня напоказ! Ты меня предал! Я ненавижу тебя! — вслед за лампой в него летит стакан с водой. — Ненавижу!
Слёзы застилают мне глаза. В порыве отчаянной ярости я подбегаю к нему и бью со всей силы в грудь, колочу до боли в костяшках пальцев. Он не защищается, просто ждёт, пока мой приступ пройдёт.
— Как ты мог? Как?! — рыдания захлёстывают меня. — После всего, что я ради тебя сделала!
Моё тело сотрясается от бешеной истерики. Мне хочется выплеснуть на него всю свою боль.
— Я же тебе доверилась, открыла свою душу. А ты… ты меня растоптал. — делаю ещё один удар и останавливаюсь.
Я чувствую, как силы покидают меня. Уже больше не бью его, мои руки упираются в его грудь, а тело сотрясают рыдания. Лицо Кирилла сейчас выглядит так, будто ему и правда больно, но это не физическая боль, а, скорее, душевная. Мне странно видеть его таким. Искренним, уязвимым. Я не знаю, правда ли он это чувствует, или это лишь очередная маска. Вдруг Кирилл накрывает мою руку своей и тихо произносит:
— Прости меня. — его голос полон грусти и чего-то ещё… Раскаяния? Нет, не может быть! Мне, наверное, показалось.
— Прости. Прости меня… — шепчет он и подносит мою ладонь к своим губам, покрывая её нежными быстрыми поцелуями. — Прости, девочка.
У меня больше не осталось сил. Ненависть, ещё недавно бушевавшая во мне, уступает место отчаянию и какой-то отрешённости. Мысли в голове путаются, а поцелуи Кирилла не дают рассуждать здраво. Я упираюсь в его твёрдым пресс, пытаясь оттолкнуть, но это выглядит так слабо и нерешительно, что я и сама себе не верю. Мне сейчас так хочется верить в его искренность, в то, что он что-то понял и изменился. Краем сознания я понимаю, что это лишь очередной самообман. Но в данный момент мне больше всего на свете хочется, чтобы это оказалось правдой.