Кира Лафф – Мой опасный писатель. Солнце Моей Жизни (страница 17)

ГЛАВА 10. НАДЕЖДА

КИРА

— Ты скучала по мне? — голос Кирилла возвращает меня в реальность.

Я не знаю, что ему ответить. «Скучала» — это слишком простое слово, чтобы описать то, что происходило со мной всё время, начиная с момента нашей последней встречи. Боль, смятение, отвращение, разочарование… И снова боль. Она не прекращалась ни на секунду, как бы я не старалась её унять или залить алкоголем. Что ему ответить? Я не могу подобрать нужные слова, поэтому просто говорю:

— Да.

Я не могу так просто признаться ему, что моя душа почти умерла без него, потому что всё ещё не уверена, стоит ли ему доверять. Точнее, я уверена, что не стоит. Но эта привязанность, эта наша одержимость друг другом сильнее меня, сильнее разума и голоса Лии в моей голове, назойливо твердящего мне, что я должна быть твёрдой и последовательной в своих действиях. Что мне следует подождать, пока он уснёт и хладнокровно пронзить его сердце ножом для колки льда. Наверное, только так я смогу покончить с этой опутавшей нас связью…

— Я тоже. — шепчет он мне на ухо, и я чувствую боль в его голосе.

Готова ли я простить его предательство? Готова ли я снова полюбить его? Или, быть может, я никогда и не переставала это делать? Он сделал меня такой несчастной, он лишил меня всего… И вот, после одного его «прости меня» я уже готова снова пустить его в свою жизнь? О, Боже, да что со мной не так?!

Кирилл проводит пальцами по моим волосам, перебирает пряди. Его ласковые поглаживания не дают сосредоточиться на правильных мыслях. Мне очень хочется сейчас просто лежать с ним и ни о чём не думать. Но я ощущаю, как лавина невысказанных переживаний накрывает меня. Я не могу позволить себе плакать при нём.

Сажусь на кровати, сбрасывая его руку со своей головы.

— Мне нужно в ванну, — говорю я, пытаясь выглядеть спокойно.

— Полежи со мной ещё, — он берёт меня за запястье и тянет к себе. Мне очень сложно противостоять ему. Рядом с Кириллом мой разум затуманивается, и граница между «правильно» и «неправильно» начинает стираться. Нет, именно из-за этого одурманенного состояния со мной произошли все те ужасные события в прошлом году. Я вздыхаю. Аккуратно высвобождаю руку и встаю, натягивая трусики.

Он тоже садится и натягивает боксеры.

— Кирилл, мне нужно немного личного пространства. — стараюсь звучать спокойно.

— Зачем? — он встаёт и подходит ко мне.

Он что, и правда не понимает? Я уже стала забывать, насколько он помешан на контроле.

- Потому что я хочу побыть одна. — я уворачиваюсь от его объятий и направляюсь к ванной.

— Ты хочешь поплакать после секса? — слышу нотки веселья в его голосе.

— Может быть, — я тоже невольно улыбаюсь.

— Было так плохо? — он следует за мной.

— Да, просто ужасно! — говорю я в притворном расстройстве. Разворачиваюсь к нему лицом и упираюсь руками в его грудь, пытаясь сохранить дистанцию между нами. — Нет, правда, подожди тут.

Вижу, как в его глазах мелькает беспокойство. Он что, боится, что я уйду? Из ванной комнаты невозможно сбежать, если только там нет окна, и это не первый этаж.

Я делаю вид, что хочу обнять его, но вместо этого подаюсь назад, распахиваю дверь ванной комнаты. Включаю свет и вижу своё отражение в зеркале. Сперва мельком бросаю на себя взгляд, но тут же застываю, не в силах отвести глаза. Мои волосы. Из почти белых они превратились в… серо русые. Я моргаю, пытаясь понять, не привиделось ли мне. Может быть, моё наркотическое опьянение ещё не прошло? Верчу головой из стороны в сторону, вглядываясь в отражение. Дотрагиваюсь до волос. Он что, покрасил мои волосы, пока я была в отключке?!

— Что ты сделал? — поражённо шепчу я.

Кирилл несколько секунд нерешительно переминается с ноги на ногу, но потом подходит ко мне сзади, обнимает и упрямо произносит:

— Тебе так лучше.

Волна негодования накатывает на меня. Как он посмел!?

— Ты… Ты… — я просто задыхаюсь от бешенства. — Ты просто ненормальный! Самодовольный придурок! — кричу я. — Какое право ты имел решать за меня?!

— Почему ты злишься? — он подходит ближе ко мне, его рука берёт меня за плечо. Но я знаю его трюки. Слишком хорошо знаю, как близость к этому человеку лишает меня остатков здравого смысла. Я пячусь назад, пытаясь отодвинуться, пока не упираюсь поясницей в раковину.

— Ты шутишь? Ты правда не понимаешь? — я не верю, что он настолько уверен в своей правоте, что не видит очевидного. — Ты же пытаешься меня так контролировать!

— Я просто считаю, что твоя естественная красота лучше. — его лицо невозмутимо.

Обеими ладонями он обхватывает моё лицо и склоняется ко мне, целуя мой лоб.

— Я люблю твою натуральность. — кожей чувствую, как его губы шевелятся. — Пожалуйста, не меняй ничего. Пусть всё будет как раньше.

Он притягивает меня к себе и крепко обнимает. Я опускаю руки, поражённая его признанием. Он любит мою натуральность? Что он хочет этим сказать? Эти перепады от нежности к ярости и обратно просто сводят меня с ума.

— Скажи, как я могу снова верить тебе, если ты воспользовался моим бессознательным состоянием, чтобы в очередной раз подчинить меня себе, переделать «под себя»? — моя ярость сменяется мольбой. Я хочу поверить ему, но его поступки просто не оставляют мне выбора.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Наверное, никак. — он запускает руку в волосы.

— Что, прости? — не могу поверить в это.

— Никак, — он вздыхает. — Наверное, ты не должна мне доверять. — Кирилл говорит так спокойно, почти обречённо. — Просто люби меня таким, какой я есть.

От его слов всё внутри сжимается от тоски. Сейчас я вижу в нём не властного мужчину, а потерянного мальчика, который отчаянно нуждается в том, чтобы его принимали таким, какой он есть. Не судили, а просто любили. Да, он предлагает мне любить его и не пытаться изменить. Хватит ли у меня душевных сил на это?

Кирилл проводит пальцем по моим губам. Я прикрываю глаза, не в силах больше выносить его испытующий взгляд. Он скользит пальцем выше, к моим глазам и смахивает слезинку, застывшую в уголке.

— Ты голодна? — спрашивает он, внезапно меняя тему разговора.

— Наверное… — я благодарна ему за то, что он не требует от меня ответа на предыдущую тему.

Он берёт меня за руку, ведёт за собой и показывает свою квартиру, в которой живёт уже около двух недель. Квартира в стиле Кирилла. Это просторный лофт, напоминающий его московскую обитель. Да, этот мужчина явно не любит перемены. Всё в его жизни не должно выбиваться из привычного и запланированного ритма.

Улыбаюсь, когда, открыв холодильник, вижу там такой же минималистичный порядок, как и во всём остальном. Сыр, огурец и яйца. Очень по-холостяцки.

— Может, закажем еды? — кричу я Кириллу, который ушёл в другую комнату.

— Уже заказал. — слышу я его голос позади себя.

Конечно, как я могла забыть, что он всегда заказывает на двоих, не спрашивая моего мнения. Я закусываю губу.

— Что случилось? — он видит моё задумчивое выражение лица.

— Ничего. — буркаю я в ответ. — Просто ты такой «ты».

В его глазах я вижу весёлый огонёк.

— И что это значит? — он хмурит брови, но в глазах я вижу веселье.

— Это значит, что ты — Мистер Самоуверенность. — я тычу указательным пальцем ему в грудь. — Почему ты никогда не советуешься со мной?

— Я и так знаю, что ты любишь. — он складывает руки на груди и самодовольно ухмыляется.

— Да? Ну давай, удиви меня!

— Я заказал пиццу с оливками и несколькими видами сыра, потому что знаю, что ты любишь именно такую. Ещё картошку фри, но не с кетчупом, а с сырным соусом. И апельсиновый сок, потому что знаю, что ты не любишь газировку. — лицо мужчины становится ещё более заносчивым.

Несмотря на его противное самодовольство, на самом деле я поражена, что он всё это помнит. Именно в таком внимании к мелочам угадывается истинная заинтересованность в человеке. Он по-настоящему изучил меня.

— Ну что, я угадал? — посмеивается он с какой-то мальчишеской беспечностью.

— Тебе просто повезло. — я стараюсь не выдать своего изумления. — Тебе повезло, что сейчас я хочу именно это.

— Ха! Я так и думал. — победно смеётся он. Почему ему так нравится выигрывать в наших спорах?

Он подходит ко мне сзади, обнимает и притягивая к себе за бёдра. Потом наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Так чего именно ты сейчас хочешь, девочка? — он этого шёпота шея покрывается острыми мурашками.

Я трусь попой о его пах и томно шепчу:

— Ты же всегда знаешь, чего я хочу. Так что сам мне и скажи.

Чувствую, как он начинает твердеть. Тогда прижимаюсь ещё сильнее и изгибаюсь в пояснице. Он проводит руками снизу вверх — от низа живота до груди. Нащупывает уже затвердевшие соски под майкой и слегка надавливает на них. Внезапно нас прерывает звонок в дверь.

— Твою мать. — Кирилл нехотя отстраняется и идёт к двери.