Кира Лафф – Мой босс - злой Мороз! (страница 32)
- Вы....вы! - задыхаюсь. Горит ладонь, горит его щека, босс быстро моргает и рассеянно смотрит на меня, а я разрываюсь на части, он снова, в очередной раз, говорит мне такие вещи, которые прощать нельзя. Выплевываю: - Да! Вы мало денег заплатили! Мало! Девственность стоит дороже!
Отталкиваю его с дороги и бегу, тут же поскальзываюсь и падаю, коленями с размаху ударяюсь в обледенелый асфальт. Обида, злость, слезы, на него, на тех мужиков из випки, на Свету, и в первую очередь на себя, и боль от удара - не сдерживаюсь - мой вопль слышит вся округа.
Какая же я глупая! И ведь все у меня было хорошо, пока не устроилась в его чертов офис, пока не влюбилась в него.
- Белова… сука, - выдыхают рядом.
И сильные руки подхватывают меня, отрывают от земли. Трясусь и прижимаюсь к широкой груди, колени ноют, колготки порвались, и я вижу ссадины, кровь.
Крякает сигнализация, босс открывает дверь и молча закидывает меня на сиденье. Обходит машину и падает за руль. Он поворачивает ключ, нажимает на какие-то кнопки, и я чувствую, как становится теплее мое сиденье, как нагревается салон.
- Мало заплатил, значит? - спрашивает он глухо. На щеках желваки играют. - А ты разве старалась, чтобы я дал больше? А прайс почему не озвучила, Белова? Сколько тебе эти типы обещали за ночь?
- Не ваше дело, - зуб на зуб не попадает, я согреться не могу, за плечи себя обнимаю. Колени болят, я огрызаюсь. - Они обещали столько, что вам и не снилось. У вас таких денег нет даже. Гаяр хотел меня прямо в том кабинете...
- Заткнись! - рычит он.
- Там, за шторкой, на глазах у друзей...
- Заткнись, я сказал!
- А потом заплатить по двойному тарифу! - выплевываю в отчаянии и вздрагиваю, когда Мороз поворачивается. Съеживаюсь, когда вижу его черные глаза, блестящие, как в лихорадке, кажется, он сейчас просто убьет меня за эти слова...
Отшатываюсь к двери.
И взвизгиваю, когда босс хватает меня за шею, рывком притягивает к себе и с жадностью впечатывается в мои губы.
Глава 36
Дмитрий
Дурею от её запаха. Впиваюсь губами в пухлый рот и жадно толкаюсь языком на глубину. Пью её, ласкаю и впитываю в себя близость. Член стоит колом, упираясь в плотную джинсу. Смешавшийся с похотью адреналин разливается по венам жгучим коктейлем.
Пальцы сжимаются на тонкой, лебединой шее. На коже точно останутся следы, но сейчас мне совершенно плевать. Я хочу наказать её. Чёрт дери эту сучку неблагодарную! Как же она бесит!
Бесит и возбуждает одновременно.
Сейчас, когда спал флёр её невинности я больше не чувствую себя негодяем. Наоборот, хочу воздать ей по заслугам.
В голове пульсирует от желания.
Снова и снова прокручиваю картины того, как Белова отдаётся тем арабам. Они трахают её по очереди, потом одновременно. А она стонет, кончает… отдаётся им также, как и мне в ту ночь.
Перестаю контролировать мир вокруг и просто отдаюсь на волю диким порывам. Ныряю в блядский рот как в какой-то дурной, непролазный омут. Забываю о том, где мы. Забываю обо всём!
Прикусываю пухлые губы. Сперва верхнюю, потом нижнюю. Несильно, но так, чтобы Белова ощутила лёгкий акцент боли.
Она пищит.
Фиксирую за волосы, чтобы не вырывалась!
— Если так хотелось трахаться, пришла бы ко мне! - рычу в припухшие губы.
— Иди к чёрту! Помогите! - верещит, царапается.
Но я даже не чувствую её острых коготков. Словно под кайфом или анестезией.
Словно мы оба летим камнями в бездну, и уже ничто не может предотвратить неизбежное.
Резко дёргаю вверх полод её короткого платья.
Без церемоний отодвигаю в сторону чёрные трусики и двигаю пальцем между складок.
— Не пизди, ты вся течёшь. Это тебя те мужики так возбудили, ли всё моя заслуга?
Её глаза расширяются, губы сжимаются в тонкую линию.
— Иди к чёрту! Я тебя не хочу!
— Врёшь! - снова сдавливаю шею и продолжаю дразнить её влажные складки.
Все эти грёбаные праздничные дни, когда я не мог уйти с головой в работу, постоянно вспоминал её лицо во время оргазма. Сладкое, милое…
Приоткрытые пухлые губы и треугольничек языка, что выпархивал наружу во время пика.
Это стало моим фетишем. Даже с Ариной я вспоминал это. Просто закрывал глаза, и…
Целую, кусаю её, спускаюсь губами вниз, жадно впитываю каждый миллиметр обнажённой кожи.
Пальцами утопаю в смазке, дёргаю вниз декольте и высвобождаю груди.
Обвожу твердый сосок языком. Чувствую, как напрягается и снова прикусываю.
Она стонет и выгибается.
Ругается на меня, а сама ныряет пальчиками в мои волосы. Царапается, а потом словно ближе привлекает.
Крышу рвет от ее реакции. Губы кусает. Борется с собой, но безуспешно. Желание слишком сильно. Оно быстро туманит сознание. Забирает в свои цепкие лапы, вынуждая идти на безумства.
Пальцы продолжают кружить по клитору. То усиливаю нажим, то отпускаю. Больше не осторожничаю как тогда, в лесу. Мне хочется взять по полной. Хочется наказать её за всё!
За то, что она такая соблазнительная сучка!
За то, что ворвалась в мою жизнь и всё в ней перевернула!
За что, что я так дико, животно хочу её!
Щёки девчонки горят румянцем.
Ноги расставлены в стороны. Она задыхается от возбуждения.
Вид просто охрененный!
— Ну же! - рычу приказом, чувствуя, что она скоро кончит. - Давай же!
Хочу видеть это! Хочу видеть её лицо!
— Открой дверь, урод!
Слева в тачку прилетает мощный удар.
Белова вздрагивает. Я же поворачиваюсь в сторону.
На улице неразбериха.
Охранники клуба удерживают нескольких арабов, а один, видимо, тот самый, которого я отдубасил, целится прямо в стекло. В темноте плохо видно, да и разглядывать некогда.
Быстро давлю педаль газа.
Сдаю назад, а потом также резко поворачиваю в сторону.
Сжимаю руль липкими от смазки пальцами, и от этого меня дико кроет.
Пиздец какой-то.
— К-к-куда вы меня… - лепечет перепуганная Белова, одергивая платье. Но я лишь бросаю ей:
— Пристегнись.