Кира Лафф – Машенька для Медведевых (страница 46)
— Для восстановления вам нужно больше спать. Но в качестве исключения я позволю вам десять минут пообщаться. Ваша девушка была уж очень настойчива…
Губы сами разъезжаются в улыбке.
Моя девушка… Чёрт возьми. Как же приятно это звучит! Сердце переполняет нежность. Когда понимаю, что хрупкая малышка «была очень настойчива», меня подбрасывает вверх на тёплых волнах счастья.
Напрягаю память, но она словно дырявое ведро — никак не может удержать воспоминания. Какие-то образы мелькают, но, оказывается, я не могу толком вспомнить, откуда знаю Машу, что нас с ней связывает, хотя её образ перед глазами стоит чётко. Я помню, что сильно беспокоился за эту девушку, и… ещё отчего-то испытывал чувство вины по отношению к ней. А ещё она мне дико нравится. Внутри приятно сжимается, когда думаю о ней. Но за конкретику схватиться не смогу — уплывает.
— Миша… — светловолосая красавица подходит ближе.
— Привет, — с трудом выдавливаю.
Смотрю на неё во все глаза. Идеальная, блин! Она — чёртов идеал! И как, интересно, мне удалось заполучить такую?
За ней строгой тенью маячит старший брат. Выглядит Саня херово, но я побил его в этом соревновании. Чувствую себя почти инвалидом. Даже стрёмно, что Маша меня таким беспомощным видит.
Брат бросает на Машу какие-то странные взгляды, и меня это начинает бесить. Доктор же сказал, что она — моя девушка. Моя, а не его! Я, конечно, не помню ни хрена, но это не даёт брату право пялиться на мою малышку.
— Как ты? — Маша не подходит ко мне ближе, остаётся на расстоянии и избегает смотреть в глаза. Какого хрена?
— Если честно, ничего не помню, — тут же признаюсь, хрипя голосом.
— Как это? — одновременно спрашивают Саша и Маша.
— Временная амнезия, — вместо меня отвечает доктор. — Такое вполне возможно. У Михаила было довольно сильное сотрясение. Мозгу нужно время на восстановление.
— Я помню Машу, — перебиваю его. — Точнее, помню, что я к ней испытывал. Но вот то, как мы познакомились, или почему я оказался здесь и с кем подрался — вот тут уже проблема.
— Что ж, тут можно занять лишь выжидательную позицию. Со временем воспоминания должны вернуться.
— С каким временем? — тут же спрашивает брат. — Через сколько его память вернётся?
— Сложно сказать, — качает головой врач. — Может, неделя. А, может, и год.
— Год?! — ошарашено переспрашиваю.
— Да. Михаил, вы должны быть благодарны судьбе, что, вообще, остались в живых после… — доктор мнётся, но Саша его перебивает:
— Я сам ему расскажу.
— Хорошо, — кивает он. — Прошу, сегодня без стрессов. Михаилу на данном этапе очень важен покой.
— Ясно.
— Я скоро вернусь, — врач уходит за дверь, оставляя меня наедине с близкими людьми.
Смотрю на Машу и брата и глупо улыбаюсь. Несмотря на то, что ни хера не помню, я пипец как рад их видеть.
— Маш, ты сегодня такая красивая! — выдаю первый пришедший в голову комплимент.
Малышка реагирует как-то странно. Вздрагивает, моргает, глядя на меня, а потом почему-то смотрит на Сашу с таким видом, словно ищет в его лице поддержку.
— Эм… — брат пожимает плечами. — Тут я с ним согласен.
Я снова хмурюсь. Голова начинает болеть от напряжения.
Это же не норм, что брат отвешивает моей девушке комплименты? Я хоть и забыл многое, но точно чувствую, что между нами с Машей было что-то. Она отвечала мне взаимностью, а я…
— Маш, я очень рад тебя видеть, — не знаю, что ещё ей сказать, чувствуя между нами напряжение. Потом обращаюсь к брату. — Саш, выйди, пожалуйста.
— Братан, я не…
— Выйди! — нажимаю голосом, и рёбра резко саднит от натуги.
— Ладно, — он закатывает глаза. Психует. — К чёрту всё! Общайтесь!
Резко распахивает дверь и выходит в коридор. Хрен знает, что его так выбесило.
Оставшись со мной наедине, Маша выглядит растерянной.
— Маш, подойди поближе.
Красавица делает несмелый шаг ко мне. Потом ещё.
— Ты… ты же моя девушка, да?
— Я… — она быстро моргает, пока я снова чувствую странный укол совести где-то под сломанными рёбрами. Больно, мать его. Может, мы с ней поссорились накануне? Может, я… сделал какую-то херню, что она обиделась?
— Маш, — перебиваю её. — Послушай. Я, правда, ни хрена не помню о том, как оказался тут и о том, как мы с тобой стали встречаться. Я, вообще, плохо помню последний месяц лета… Но, — смотрю ей прямо в глаза. — Я уверен в одном. Ты — близкий мне человек. Ты мне очень нравишься. И, если я когда-то сделал что-то не так, то… прости меня, идёт?
Глаза малышки внезапно наполняются слезами.
— Блин, Машуля, ты чего? — пытаюсь приподняться в кровати, но в голову ударяет внезапная тяжесть. Морщусь от боли и подступившей тошноты. Перед глазами снова начинается вертолёт. — Не плач, пожалуйста… Лучше расскажи мне всё? Как… как мы с тобой, — хриплю, превозмогая головокружение и тахикардию. — Как мы познакомились?
Поднимаю на неё взгляд и жду.
Вопрос, вроде бы, простой, но Маша почему-то медлит с ответом.
Глава 65
Пол словно уходит из-под ног. Опираюсь ладонью о побеленную стену палаты и делаю глубокий вдох.
Миша, конечно, просто дезориентирован. Он сам не понимает, что говорит! Его мозг цепляется за меня как за ориентир, по которому нужно восстановить воспоминания!
Однако… несмотря ни на какие доводы рассудка, я вижу в его глазах и нечто другое. То, что так хотела увидеть в них, но врала самой себе и не признавалась в этом желании.
Миша смотрит на меня иначе. Без гнёта отяжелевшей совести. Без жалости. Без сожаления о собственных поступках. Впервые за всё время нашего знакомства он смотрит на меня вот так… почти влюблённо?
В горле застревает жгучий ком. К глазам подкатывают слёзы. Делаю глубокий вдох, чтобы хоть как-то унять сердцебиение.
Выдержка даёт сбой. Я открываю рот, чтобы сказать хоть что-то в ответ на его вопрос, но этот чёртов блеск в его глазах заставляет придержать правду:
— Ты хотел меня арестовать, — наконец, выдавливаю.
— Серьёзно? — Миша усмехается.
— Ага, — пожимаю плечами, опуская взгляд на белую больничную простынь. — Ты был очень настойчив.
— Дебил! — качает головой, насколько это позволяет фиксирующий шею воротник. — И что, в итоге ошибся?
— Да, — по щеке, всё же, скатывается слезинка. — Ты ошибся на мой счёт. Я была не при чём. Невиновна…
Перед глазами словно кадры из фильма мелькают сцены моей близости с братьями. Сумасшедшей, порочной, неправильной… Сглатываю горечь и отворачиваюсь.
Невыносимо видеть, как Миша смотрит на меня. С нежностью, с восхищением. Словно я, и правда, дорога ему… Словно он чувствует что-то помимо жалости и вины.
Глупые мысли. Идиотские. Может, сейчас он и видит во мне свою девушку, но что будет, когда он вспомнит то, как они с братом развлекались со мной как с самой последней шлюхой? Никакая симпатия не выдержит подобного. Да я и сама… не уверена, что смогу.
Рядом с ними я всегда буду чувствовать себя поруганной. Грязной.
Это, ведь, ненормально, что… я думаю о них обоих? Кто я после этого? Падшая женщина — вот кто!
— Маш… — внезапно моей ладони касается его горячая рука. — Машенька… — голос Миши звучит до боли искренне. Мне больно от того, как он говорит со мной сейчас. Словно я нахожусь во сне. Во сне, который никогда не станет явью! Демо-версия отношений, которым не суждено быть. Он всё вспомнит. Рано или поздно. Таких как я не любят. Просто не могут полюбить…
А ещё есть Саша, который ничего не забывал. Который по-прежнему смотрит на меня как затравленный голодный волк, и от этого взгляда у меня все внутренности словно наизнанку!
— Маш, мне кажется, я обидел тебя чем-то? — Миша тянется к моему лицу, явно превозмогает боль. — Скажи, что я сделал не так?