Кира Князева – Строптивая меж волей и неволей (страница 2)

К тому же, несомненным плюсом было то, что слуг в нём трудилось гораздо больше, чем требовалось, а работы при этом – меньше, при той же зарплате. Их отношения с принцессой Айлин стали совсем близкими и доверительными, поэтому Шери была единственной среди слуг, кто знал – особняк спалили по приказу короля Стерса.

Неудивительно, что сердобольный монарх забрал всех «осиротевших» слуг брата под своё крыло. Наверняка, чувствовал вину за то, что они потеряли работу.

За почти десятилетие работы на королевскую семью, Шери ни раз отмечала для себя, насколько разными были венценосные братья. Будто две противоположности. Она ни раз в их укромных разговорах с подругой негодовала, спрашивая, почему Айлин не разведётся и не уйдёт к королю, так сказать, на законных основаниях, и каждый раз слышала только шиканье принцессы.

Разумеется, ответ всегда был один – Айлин боялась мужа, хотя и приговаривала, что всё равно его любит. Шери в это верилось с трудом, а вот в то, что Хайс в порыве ярости мог всех поубивать всех своих родственников – вполне.

Во время драки короля и принца в тронном зале девушка присутствовала, подрабатывая тогда на раздаче во дворце. Впечатление сцепившиеся ксайтарны произвели неизгладимое, напрочь отбив желание связываться с кем-то из них без крайней нужды. Шери знала, что они ещё и не имеют какой-то определённой формы и способны обращаться в самых жутких монстров.

Чёрное огромное чудовище, пытающиеся разорвать не менее огромного белого волка с горящими голубыми глазами, порой до сих пор снились ей в самых страшных кошмарах. От и по сей день пугающего воспоминания по спине пробежал холодок. Шери совершенно не понимала тех девушек, что после принятия закона о социальном равенстве всеми силами стали стремиться связать себя узами брака с этими чудовищами.

«Чудовища», правда, и сами не охотно стремились связывать себя с людьми. Законы – законами, но устои общества так быстро не изменишь. Самая возрастная элита и вовсе отказывались принимать этот закон как действующий, но, надо отдать должное – король был непоколебим в принятии своего решения и сумел задавить своим авторитетом всех несогласных.

Те теперь, разве что, по углам шептались и распускали слухи о «необычной» королевской семейке. И «необычность» была не в том, что принцесса – человек, а в том, что она была и принцессой, и королевой одновременно.

Разумеется, дальше слухов это не шло, а если и пыталось, то пресекалось властной рукой короля. Поговаривали, что даже могло решаться и принцем в свойственной ему манере, от чего желание шептаться о таком отбивало напрочь.

Толкнув плечом дверь, Шери буквально завалилась в свою комнату. Когда их только перевели сюда, дружба с принцессой дала ей неплохую привилегию в виде отдельной комнаты – все другие слуги, кто желал жить в особняке, обитали в комнатушках по двое или даже по трое.

Впрочем, уединение девушки длилось недолго. Уже в первую неделю работы на новом месте она познакомилась с Уиллом, улыбчивым и милым парнем, с которым у Шери зародились тёплые доверительные отношения. Спустя месяц они съехались в её комнате, и первое время девушке казалось, что она нашла своё счастье.

Не сказать, что с его течением Шери в этом разуверилась, просто первая влюблённость прошла, и отношения стали скорее привычкой. Уилл не спешил делать ей предложение и не особо стремился двигаться куда-то дальше – его всё устраивало. И их отношения, и работа, и предоставляемое жильё.

Как-то Шери хотела поговорить с парнем об их совместном будущем, о том, не хочет ли он снимать квартиру в городе и заняться чем-то ещё, а не только быть слугой в тени напомаженных господ.

– Зачем? – удивлённо ответил парень вопросом на вопрос. – Разве тебя что-то не устраивает? За квартиру придётся платить из жалованья, да ещё и еду самим покупать и готовить. А тут и живём бесплатно, и кормят бесплатно, где мы ещё такое хорошее место отыщем?

Тогда Шери с ним согласилась. А в последствии – больше не спрашивала его о подобном. Она понимала, что Уилл не поймёт её стремления иметь своё жильё. В отличие от неё, он не вырос в приюте, где маленькая комнатка, набитая несчастными озлобленными детьми, напоминала камеру в тюрьме. Как же ей всегда хотелось на волю…

Когда Шери исполнилось восемнадцать и её отпустили из приюта во взрослую жизнь, первое, что она твёрдо для себя решила – однажды купить своё жильё. Почему-то это ассоциировалось для неё со свободой, хотя Уилл на такое говорил – разницы нет никакой. Комната, квартира… коробка, в которой живёшь и в которую приходишь день ото дня.

Первое время отсутствие всяческих стремлений своего молодого человека Шери раздражало, а потом она свыклась, словно это болото затянуло её с головой.

Через какое-то время после принятия королём нового закона Айлин предлагала подруге помощь в получении статуса или должности повыше, но влюблённая Шери решила, что Уиллу станет некомфортно рядом с ней в таком случае, и отказалась.

Сейчас она об этом ужасно жалела, но спросить вновь – стеснялась. Принцесса всегда о ней помнила, но общались они всё реже – после того, как передряги в королевской семье улеглись, Айлин буквально расцвела и стала очень общительной. Правда, как казалось самой Шери, об необычном секрете венценосных господ по-прежнему знала только она одна.

Закрыв за собой скрипучую дверь, девушка устало опустилась в потёртое кресло у окна. За окном сгущались сумерки, но сегодня во дворце очередное мероприятие, и Уилл придёт с него поздно, а может быть, даже под утро. Зачем ему столько работать, если он никуда не стремился – Шери не очень-то понимала, но и ничего не говорила на этот счёт. Его право.

Помассировав ноющие виски, она стала снимать с себя ненавистную форму горничной. У Шери тоже был секрет, который она ни за что никому не расскажет, в особенности – принцессе. Хорошо, что та ни разу не догадывалась спросить о том, как сирота оказалась в служанках у наследного принца.

Не сказать, что эта история была какой-то особенной. Вполне обычной для неугомонного похотливого Хайса. После восемнадцатилетия в приюте можно было оставаться всего три месяца, поэтому Шери устроилась на первую подвернувшуюся работу, чтобы оплачивать хотя бы комнату.

Без устали и без выходных она работала официанткой в довольно дорогом ресторане на центральной улице города. Почему её туда так легко взяли, девушка узнала лишь в последствии – первые пять лет за работников, выросших в приюте, работодателю сильно костили налоги.

Спустя полгода ресторан посетил сам скандально известный наследный принц, в тот вечер ещё и перебравший с горячительным. Бестактно поймав обслуживающую столик официантку за талию, он усадил её к себе на колени и – внезапно – предложил ей работать в своём особняке, даже дал визитку своего дворецкого Годрика.

Утром следующего дня Шери сильно сомневалась, не шутил ли Хайс под хмелем, но взяла себя в руки и всё равно решила не упускать такой шанс. Годрик проводил девушку к господину и, велев ждать под дверью, пока принц соблаговолит открыть ей дверь своих покоев, ушёл.

Явно еле разлепивший глаза Хайс щурился, старательно пытаясь вспомнить события минувшего дня. Потом выдохнул, оценивающе окинул взглядом стройную хрупкую шатенку у себя на пороге и кивнул заходить внутрь комнаты.

Каждый раз вспоминая, что было потом, Шери ощущала, как щёки наливаются краской, а низ живота тяжелеет, потягивая приятной истомой воспоминаний. При всей грубости и властности наследного принца, все три раза их близости остались в памяти девушки яркими вспышками.

А вот потом Хайс потерял к ней всякий интерес, хотя как она узнала в последствии – ей ещё повезло, обычно ему становилось неинтересно уже после первого раза. Исключением в этом стала только его жена.

Впрочем, надо отдать ему должное – работу Шери получила, как и место, где могла жить, и жалованье, в три раза превышающее её зарплату на прошлом месте работы, даже с учётом чаевых.

Первое время девушка испытывала неловкость от того, что получила своё место, по сути, через постель, но потом свыклась и с этой мыслью. Пусть так. Текучка кадров в доме сумасбродного принца была большой, а её всё устраивало.

Ещё вначале отношений со своей будущей женой Хайс предупредил Шери, чтобы она держала язык за зубами. Девушка тогда просто кивнула, но про себя отметила, что ни при каких бы условиях не стала бы об этом говорить.

Поначалу – от страха перед гневом принца, а потом – от уважения к чувствам подруги. Какая разница, что у Шери было с её мужем до их знакомства? Да и… Ая сама прекрасно знала, что Хайс – то ещё чудовище. Ждать от такого верности – глупость несусветная.

Сложив снятую форму, Шери сходила в душ, надела лёгкую ночную рубашку и улеглась в кровать, смотря на холодный свет луны, проходящий сквозь стекло высокого окна. Она ни за что не связала бы свою жизнь с ксайтарном. Ни за какие коврижки.

Дверь скрипнула, открываясь, и в комнату зашёл Уилл. Парень грустно улыбнулся своей девушке, поприветствовавшей его, и вскоре присоединился к ней в постели, бурча что-то недовольное про хамство господ. Обняв её сзади, он быстро стих, забывшись во сне.

Умилившись, Шери обернулась и накрыла его одеялом. Интим в их жизни давно стал редким явлением даже по выходным, но она ничуть не расстраивалась. Наверное, такое со всеми случается в длительных отношениях, и она старалась быть понимающей и ценить то, что у неё было.