Кира Калинина – Цапля для коршуна (страница 40)

Магические узоры больше не появлялись. Она ошиблась. И Дион ошибся тоже. И Фабри. Все они заблуждались. Не было в ней никакого дара. Дело в цапле. Пусть в первый раз Лена увидела огоньки еще до того, как своенравная колдовская птица порхнула ей на палец. Какая разница. Пользоваться магией без кольца она все равно не в состоянии. Да и с кольцом — не факт.

Вечером Лена через Лисси попросила Диона зайти. Служанка уверила, что передала просьбу Берту, его камердинеру. Но занятой рэйд не снизошел до проштрафившейся "невесты". Ни этим вечером, ни на следующий день.

Лена попробовала выйти из покоев. Распахнула двери, однако переступить порог не сумела, ноги просто отказали. Зато полюбовалась на почетный караул — пару дюжих лакеев, вооруженных подозрительного вида трубками.

Итак, ее низвели до положения комнатной собачонки. Сиди, скули, жди хозяина. Положа руку на сердце, на месте Диона Лена и сама сочла бы себя взбалмошной дурой, объясняться с которой — зря нервы трепать. Как еще относиться к девице, которую понесло в ночь на встречу с неизвестными без веской причины?

Единственный шанс достучаться до его мозгов — эту причину объяснить.

А значит, хватит уже откладывать главное на потом.

Отпустив Лисси спать и заверив, что сегодня с ее драгоценной рэйди точно ничего не случится, Лена достала заветный "набор для чистописания", положила сверху лист, на котором красовались три гордые буквы "Я не…" и принялась за работу.

На букве "Л" в голове водворилась бригада трудолюбивых гномов с кирками, на букве "е" к киркам добавились отбойные молотки, тошнота и муть в глазах, на букве "н" муть сменилась темнотой, а на шею накинули удавку. Лена царапала карандашом по бумаге практически вслепую под артиллерийскую пальбу в черепной коробке, острую резь в животе и прострелы в позвоночнике.

Да какого же Розенталя имя у Леннеи такое длинное!..

Это была последняя мысль. Потом в Лениной голове грянул ядерный взрыв и настал конец света.

Дион

Лютен рвался помочь с допросом Фабри, но было ясно: у парня не хватит опыта, чтобы развязать язык зрелому магу, даже усмиренному энтолем. Оставив секретаря сторожить безмозглую девчонку, Дион взял родду и еще до рассвета привез из убежища подмогу — Глорина, Фихта и Вийлу. Наскоро угостив завтраком, проводил в темницу, занимавшую часть полуподвального этажа в правом крыле замка.

Лязгнула тяжелая стальная дверь, раскрылся и вновь сомкнулся защитный кокон. Фабри спал ничком на узких нарах, безвольно свесив на пол руку с черным браслетом. Дион запретил бывшему магу рэйда Бринна ин-Райма использовать дар — простой и верный способ не допустить снятия энтоля.

Здоровяк Фихт, умелый взломщик ментальных щитов, сгреб спящего за шиворот и одним рывком бросил в угол нар — с такой силой, что слышно было, как затылок Фабри стукнулся о стену. Глаза негодяя заплыли, разбитые губы превратились в две запекшиеся лепешки. Он прерывисто дышал и никак не мог прийти в себя.

На лице Вийлы появилась гримаса брезгливой жалости. Она потеснила Фихта, взяла лицо узника в свои большие мягкие ладони и прижалась губами к его макушке. Эта домовитая женщина была одной из самых сильных целительниц, каких знал Дион. А еще она мать Эктора Фабри. Это выяснилось совсем недавно, уже после того, как они оба сняли энтоли.

Через пару минут предатель стал похож на человека и смог отвечать на вопросы. Но начал, разумеется, с брани. Фихт заставил его заткнуться, а Глорин, способный вызвать у человека любую физиологическую реакцию, — затрястись от страха. Оба мага работали с отрицательными эфиронами, и Дион ощущал их силу, как промозглый сквознячок. Все время хотелось поежиться.

Энтоля недостаточно, чтобы принудить человека говорить правду. К сожалению или к счастью, льгош его разберет. Даже Леннея лгала Диону. Впрочем, почему — даже? Она лгала все время! А он… Без дара он стал слепцом.

При мысли о маленькой лицемерной интриганке в груди стало горячо, руки сжались в кулаки. Он старался не думать о ее словах, о собственных чувствах, слишком сложных и острых, чтобы сейчас в них разбираться. Ему просто хотелось снова разбить Фабри рожу, потом еще раз и еще… Вместо этого он спрашивал, а Фихт и Глорин заставляли мерзавца отвечать.

— Кто тебя нанял?

— Иллирия Конбри…

— Кто с ней в сговоре?

— Лимм Варло… Мартин Кальт.

— А надзирающий Веллет?

Вийла в уголке тихо охнула, прижав ладони ко рту.

Сейчас Дион сам не верил обвинениям, которые ночью, как камни, бросил в лицо невесте. Но эта новая Леннея вся состояла из противоречий и парадоксов, из искренности и притворства.

Он помнил, какой она была с Дотти в городе. Живой, открытой. И в карете, по дороге с приема, он видел ее глаза. Ни страха. Ни отвращения… Может быть, нерешительность. Шаг вперед, шаг в сторону. Обычная женская игра, которую он готов был принять. А на самом деле — хитрый ход. Тонко просчитанный маневр. Войти в доверие, освободиться от энтоля и сбежать. Или она ставила на него? Лучше быть полноправной рэйдой Герд, чем вечной узницей в родовом доме. Но паучиха Иллирия подсказала другой выход…

О главном надзирающем Фабри ничего не знал. Он вообще знал до обидного мало. Хотя Фихт и Глорин вытрясли из него все. И про обещанную награду: сто тысяч керм и место придворного мага, пусть и с энтолем на руке. Айделя собирались отдать надзирающим. Он плохо ладил с Веллетом. Но так обычно и бывает: придворный маг и глава надзирающих — враги по природе своей. Нет, это не повод.

— В чем цель похищения? — бесстрастно спросил Дион. — Выдать рэйди Дювор замуж за его величество?

Соблазнить красавицей императорской крови в надежде расстроить скандальный и рискованный союз с Иэнной? Это объясняло участие Веллета. Надзирающий не стал бы мараться о банальный заговор.

Фабри истерически рассмеялся:

— К льгошу короля! Надеть на девку энтоль и корону! Я чуял в ней это… с самого начала!

И другие тоже чуяли, понял Дион, вспоминая, как обитатели убежища бросали на Леннею испытующие, озадаченные взгляды. Предощущали пробуждение дара? Или видели что-то еще — такое, чего не понимали. То же, что почувствовал Лютен сегодня ночью. Что глубинным чутьем улавливал сам Дион, когда смотрел в ее глаза, как в сияющую бездну.

Леннея не изменилась — ее изменили. Но зачем?

Зря он отказался допросить ее как следует. Впрочем, еще не поздно. Пока Фихт здесь… Дион взглянул на пускающего слюни Фабри, вспомнил измученное лицо Леннеи, взгляд, полный растерянности и обиды, — и покачал головой. Он и так запугал ее до нервного кашля. Что бы девчонка ни скрывала, как бы ни хитрила, мучить ее Дион не хотел. А еще как никогда чувствовал, что тайны, которые она хранит — вольно или невольно, опасны для нее самой. Новый заговор — самая малая из них. Или это не ее тайна? Для властолюбивых мерзавцев Леннея просто кукла, которую можно посадить на трон рядом с Лаэртом или вместо него.

К льгошу короля…

Дион подался вперед, впиваясь взглядом в безумные глаза Эктора Фабри:

— Планируется новое покушение? Когда!

Предатель опять рассмеялся.

— Скоро будет хороший повод!

Какой, он понятия не имел. Повторил то, что слышал от своих нанимателей. А они не глупцы, чтобы откровенничать с магом.

Или сами не знали.

Кальт, Варло. Не те это люди, чтобы бросить вызов Лаэрту. Да еще ветреница Иллирия… Скорее всего, это лишь фасад, за которым скрывалась истинная верхушка заговора.

Закончив, Дион вызвал ребят Айделя. Такие дела по их части — пусть забирают негодяя. Попросил Фихта и Глорина проверить горничных Леннеи и нескольких человек из старшей прислуги, а сам поехал к Лаэрту.

Было у него и такое право — являться во дворец без предупреждения. Впрочем, это не означало, что его примут.

Пусть Леннея не сказала всей правды о том, что случилось на приеме, Дион все-таки решил осторожно поговорить с Лаэртом о своеволии рэйды Конбри, заодно намекнув на подозрительный интерес, который проявил к его невесте главный надзирающий. Но вчера секретарь был категоричен: король занят весь день.

Зато нынче Диона встретили с отменной любезностью — хотя выглядел он, как кутила после трехдневного загула, а вместо маски носил повязку. Иэннский паучок, плетельщик иллюзий, остался где-то в дорожной пыли на границе сада и леса, сбитый кулаком предателя.

Входя в просторную королевскую гостиную, солнечную даже в пасмурные дни, Дион готов был услышать что-то вроде: "Я передумал, мой друг. Сажать на трон иэннскую ведьму слишком опасно. Заодно решил избавить вас от женитьбы на дочери человека, который погубил вашу семью. Я же не изверг, в конце концов!"

Но король, свежий, выспавшийся, в костюме цвета желтой примулы, сказал совсем другое:

— Итак, вы поймали отступника.

Дион не удивился, что Лаэрт уже в курсе дела. Но не мог понять, почему король не клокочет от ярости, а довольно посмеивается, словно жулик, провернувший удачную аферу.

— Прекрасную Иллирию взяли в собственной постели с разбитым носом и сломанной ключицей. Рэйда провела бурную ночь за городом, а потом не придумала ничего лучше, чем вернуться домой. И эту женщину мы считали мастерицей плутней и коварства!

Дион вежливо изогнул бровь, чувствуя, как леденеют внутренности. Вот зачем на самом деле Лаэрт приказал отдать Леннее цаплю…