Кира Калинина – Цапля для коршуна (страница 25)

Столик не шелохнулся. Может, не вся мебель в доме была ходячей. Или он просто струсил.

Вот и молодец, разумный парень. Если с той стороны захотят войти, столик не помешает, но обеспечит скрежет, стук, а может и полноценный грохот, тем более что на столике стояла фарфоровая статуэтка танцующей девушки. Отличная сигнализация. Спящей Лену не застанут. Уже неплохо.

За эти дни Дион Герд возникал на ее горизонте всего дважды. Как будто чуял, что Лене надо остыть.

Сперва она хотела высказать неблагодарному мерзавцу все, что думает, потом — молча являть гордое презрение. Но поскрипев зубами, сочла, что обе линии поведения неконструктивны. Ее ближайшая цель — добиться снятия браслета. Самое разумное дать рэйду время: пусть убедится, что новая версия Леннеи не склонна задирать нос и резать себе вены. В конце концов, там, у грота, она помогла ему не потому, что рассчитывала на ответную любезность.

Значит, стратегия прежняя — быть милой, гори все синим огнем!

На второй день Дион соблаговолил побаловать "невесту" чтением кабинетных книг по магии. Даже милостиво позволил Лене самой покопаться в шкафу. Она выбрала толстенький потертый том с туманным, но многообещающим названием "Некоторые неочевидные аспекты практической магии", проштудировала раздел, посвященный разным видам магического транспорта и разочарованно вздохнула: о других мирах опять ничего.

Дион больше не носил маску, его щека выглядела сносно, ранки затянулись, краснота спала — хотя мерцание целебной мази могло обмануть зрение. Для интереса Лена пролистала раздел по магической медицине: схемы и формулы узоров, химический состав зелий, советы, наставления, поучения. И наткнулась на любопытный пассаж: "Известно, что при тяжелых травмах и недугах, требующих длительного и трудного лечения, либо вовсе неизлечимых традиционными методами, имеет смысл прибегнуть к женскому целительскому дару. Многие смотрят на этот дар как на панацею, однако следует помнить, что лекарства от всех болезней не существует, а злоупотребление неупорядоченной и неуправляемой женской силой способно не только вызвать у пациента опасную зависимость, сродни зависимости от морфия, но в конечном счете нанести урон самой целительнице. Дело в том, что мужской дар питается разумом и логикой, а женский — чувствами и инстинктами, поэтому у целительницы высок риск эмоционального выгорания…"

Читать дальше Лене расхотелось, и вообще настроение сделалось поганым. Так вот почему женщин-магов у них не слышно не видно. Женская сила, видите ли, неуправляема и неупорядоченна! Как могут летающие кареты, стулья-самоходы и видеосвязь через зеркала уживаться с таким пещерным общественным сознанием? Мужская логика и женские инстинкты! Это ведь не блог какого-нибудь убогого разумом женоненавистника, а солидный научный трактат.

С другой стороны, пресловутый женский целительский дар, похоже, действительно мощная штука. Интересно, пробовал ли Дион этот способ лечения, или на магические травмы никакой дар не действует?

Лена открыла рот, чтобы спросить. Взглянула на рэйда, склонившегося над бумагами, — и под ложечкой у нее сжалось, как в предчувствии опасности. Возникло отчетливое чувство, что упоминать о женском даре не стоит ни в коем случае.

Через пару часов Дион Герд, как всегда, проводил Лену до апартаментов, но прежде чем надеть браслет, задержал ее руку в своей.

Она не сразу поняла, что момент затянулся. Просто стояла, ждала, когда щелкнет замок, металл и малахит обнимут запястье холодом, убивая жалкую иллюзию свободы, и старалась ни о чем не думать. Сегодня ладони Диона были теплыми, он держал Ленину руку деликатно, ненавязчиво и очень естественно — будто так между ними и должно быть.

Мысль, что вообще-то совсем не должно, пришла, наверное, через добрую минуту. В груди загорелся протест. Против этого человека, который играл с ней, или против себя самой, Лена не поняла, просто вскинула глаза, как пистолет для выстрела — Дион резко выдохнул, быстрым движением надел ей браслет. И сразу отпустил — будто обжегся.

Наутро Лена пошла в библиотеку, поискать что-нибудь об Айолах, ин-Клоттах и геральдических птицах. Обложилась десятком книг, едва не надорвалась, выволакивая из шкафа пудовый фолиант под заголовком "Полный генеалогический справочник благородных семейств Гадарии". И не напрасно. Оказалось, Айолы — последняя династия магов, правивших империей, которую повергли в прах носители истинной силы.

Герб императорского дома следовало разглядывать с мощной лупой, столько в нем было мелких деталей. Но главное Лена рассмотрела и так: в левом нижнем углу рисунка красовалась маленькая белая цапелька.

Родовое древо Айолов дало десятки боковых ветвей. В гербах потомков правящего семейства непременно присутствовал один из императорских символов: у кого — меч, у кого — восьмиконечная звезда, у кого — остролист, а неким Фиролям ин-Клоттам досталась цапля.

Ин-Клотты тоже ветвились, разрастаясь, будто дикий куст. Но большинство ростков пресеклись задолго до падения империи, остальные — в последующие столетия. Остались только Эверы ин-Клотты.

Каждая ветвь рода имела собственную фамилию, а приставка "ин" означала право на главное родовое владение, в данном случае поместье Клотт. Получалось что-то вроде Эверы из Клотта. В справочнике были еще Эверы ин-Миарги и просто Эверы. Правда, и те и другие ушли в небытие около ста лет назад.

Выходило, что в жилах Леннеи течет императорская кровь. Более того — кровь магов, которых три века считали париями, эксплуатировали и всячески ущемляли. А в это время Эверы ин-Клотты жили припеваючи на самом верху социальной пирамиды. Вот такой парадокс. Или не парадокс вовсе, а правда жизни, справедливая для всех миров: что позволено Юпитеру, то есть власть имущим, не позволено быку, то есть простому народу.

Впрочем, одаренных в роду Эверов, как видно, не осталось, да и сами Эверы окончательно сошли на нет — мать Леннеи была последней носительницей этой фамилии. С замужеством Леннеи конец ожидал и род Дюворов, поскольку ее отец и брат присоединились к матери с легкой руки короля Лаэрта. А владельцами Скира — замка, города и окрестных земель — станут потомки Диона Герда. Если, конечно, он соизволит таковыми обзавестись.

Лена подозревала, что Дион не прочь — несмотря на все свои клятвы. И вечерняя прогулка это подтвердила.

Сад накрыли сиреневые сумерки. Дневной ветерок стих, ни один лист на ветвях не дрожал. Силуэты деревьев, кустов, статуй, декоративных мостиков и беседок кутались в плащи теней, словно посланцы таинственных сил из иных пространств. Лена расслабилась и, бредя по галечной дорожке бок о бок с Дионом, позволила себе наслаждаться густым сонным воздухом и романтической атмосферой.

Дорожка вывела к обширному павильону с решетчатыми стенами, увитыми ипомеей. Вокруг благоухали азалии. Внутри, за решеткой мимолетно вспыхивали загадочные огоньки и рассыпались птичьи трели.

Дион предложил войти, и Лена переступила порог, стараясь держаться так, словно ничего нового и невиданного для нее тут быть не может.

Парят в воздухе светляки с детский кулачок величиной, озаряя павильон зыбким мятущимся светом — что в этом такого?

Клетки с птицами и правда не удивили, птиц она слышала. Но не ожидала, что клеток будет так много — затейливых, с украшениями, на подвешенных к потолку крюках, на подставках среди кадок с цветами и деревцами. Кажется, в ежедневнике такие места назывались Домами Птиц. Удивительно! Прежде Лена никогда не видела пичуг такого необычного вида и причудливых расцветок. Остановилась посреди нестройного птичьего хора, чувствуя горький комок в горле.

— Птицы в клетках, — произнесла тихо, и голос дрогнул. — Красиво и символично.

— Раньше тебе нравилось, — Дион остановился у нее за спиной. Слишком близко, но Лена решила не показывать, что это ее нервирует. — Хочешь выпустить всех?

Как будто не понял намека!

— А они выживут на воле?

— Не знаю. Но если хочешь, выясню.

Интересно, а я выживу на воле, спросила себя Лена.

Некоторое время стояли молча, слушая, как звенят, переливаясь, чистые птичьи голоса. Ночь только готовилась лечь на землю, копила тьму, понемногу добавляя чернил в прозрачные акварельные сумерки, но изнутри освещенного павильона сад по ту сторону решетки казался царством мрака. Лена думала о доме, о родителях, о том, как там справляется Леннея, жива ли она вообще. Вдруг ее сбила машина? Вдруг она заболела и не знает, что делать, куда обратиться? Трудно поверить: тут лето, а там — мороз, снег, низкое серое небо, подсвеченное заревом городских огней…

Лена глубоко ушла в свои мысли — и разом очнулась, ощутив теплое дыхание в волосах у самой шеи. На плечи давили чужие ладони… Как долго? Сердце вспорхнуло жар-птицей, по коже рассыпались мурашки.

Дион, должно быть, почувствовал, как она напряглась, убрал руки и отступил на пару шагов.

Лена сжала пальцы в кулаки, медленно развернулась.

— Я хочу вернуться к себе, — сказала холодно ему в лицо. — Сейчас же.

И ведь формально придраться не к чему. Он обещал — что? В постель не укладывать. Силу не применял, за пикантные места не хватал, с поцелуями не лез, хотя еще чуть-чуть, и мог бы. Леннея его привлекала. И никакая медовая модистка Мида не могла этому помешать.