Кира Калинина – Цапля для коршуна (страница 20)

Герд встал, его стул торопливо попятился.

— Леннея! Что вы делаете? Оставьте. Прислуга уберет.

Вот, кстати, еще одна проблема. Способ вызвать Лисси наверняка был прост, как три копейки, но Лена не нашла ни колокольчиков, ни сонеток, ни кнопок. А спрашивать нельзя.

— Уберет, конечно, — ответила, не поднимая головы. — Но не ходить же по стеклу. А оно вон как разлетелось… — и заметив в стороне блеск, передвинулась на корточках.

Вроде бы все. Лена выпрямилась и наткнулась на совершенно оторопелый взгляд рэйда. Теперь он точно решит, что его "невеста" в подземелье с катушек съехала.

— Как рука?

Он показал ладонь — порезы и впрямь затянулись, превратились в тонкие царапины, которым на вид уже день или больше. Магия, Толкиен ее побери!

— Почему же ваше лицо не заживает? — спросила Лена.

Терять, кажется, уже нечего. В крайнем случае, есть второй стакан.

— Обрывки смертельного узора все еще гуляют у меня в голове, — Диона вопрос, похоже, не смутил. И гнева не вызвал, зря она боялась. — Формула замкнута сама на себя, ее нельзя удалить или развеять, не повредив мозг. Из-за этого раны все время вскрываются и ожог воспаляется. Обычное лечение не помогает. Немного похоже на вечные муки в бездне льгоша, — он криво усмехнулся. — Можете считать это моей расплатой.

Лена не знала, что сказать. Поглядела на бумагу в руках. Она держала лист, чуть приподняв края, чтобы битое стекло ссыпалось к середине. Хотела завернуть, но передумала. Отставила в сторону графин и второй стакан, пересыпала осколки на поднос, а лист с надписью свернула и протянула Диону.

— Уничтожьте как-нибудь. Не стоит слугам это читать.

Он, все еще несколько ошарашенный, сунул лист в карман и вдруг взял Лену за руку, сжал ладонь прохладными пальцами, не больно, но твердо.

— Когда мы проводим время вместе, я могу его снимать, — он дотронулся до браслета, слегка задев кожу запястья. Получилось щекотно. — Хотите?

Они стояли близко друг к другу, почти вплотную, и Лена заметила на его дымчато-сером плече длинный светлый волос. Очень длинный.

— Конечно, хочу, — сказала без колебаний и внутренне подобралась, уверенная, что сейчас он добавит: "А взамен…"

Но Дион молча расстегнул браслет и выпустил ее руку. Она потерла запястье. Браслет не причинял ни боли, ни неудобств, но все равно было чувство, что она сбросила оковы.

— Сейчас я должен немного поработать с бумагами, — сказал рэйд, — потом снова уеду в город…

Лена нервно рассмеялась.

— Так это была свобода на одно мгновение?

— Ну почему же, — Дион улыбнулся. — Вам еще интересны книги в моем кабинете? Можете составить мне компанию.

Пока шли по коридорам, залитым утренним солнцем, рэйд пообещал, что Лютен принесет извинения, и попросил не держать на юношу зла.

— Он к вам неравнодушен и поэтому не в ладах с собой.

— Вы шутите.

Лена поежилась. После бессонной ночи ее немного знобило.

Дион покачал головой.

— Поверьте, он не станет вам досаждать. Я лишь прошу впредь не дразнить его.

Вообще-то она никого не дразнила, просто слегка прикинулась дурочкой. Но это же не смертельно?

— Ваша шутка насчет родителей была некрасивой и жестокой, — продолжал выговаривать Дион. — Лютена, как и многих из нас, растили чужие люди. Разыскать его отца и мать мне до сих пор не удалось.

— Я не… — растерянно начала Лена.

— Не подумали? — с тяжелой усмешкой подсказал Дион.

Не знала, мысленно возразила Лена. Как же тяжело барахтаться вслепую!

— Вы не забыли, — не выдержала она, — что это я просидела всю ночь приклеенной к стулу, пока ваш Лютен сладко дрых в мягкой постельке? Но вините вы меня!

Да леший с ним, с Лютеном! Тинейджер, гормональная активность на пике — все может быть. Хотя в его возрасте поздновато дергать девочек за косички, пора уже портфель следом носить и жвачкой делиться. Но сам-то Дион хорош!..

— Может быть, я выбрала не те слова, но это всего лишь слова. Вы уверяли, что я могу говорить, что угодно, не опасаясь наказания. Недорого же стоят ваши клятвы!

Они остановились у входа в кабинет. Лицо рэйда было неподвижно, и Лена не могла понять, какое чувство он сдерживает: неловкость или гнев.

— А если вы считаете меня злодейкой, — добавила она тише, — то не должны были выдавать своего секретаря. Вдруг я начну издеваться над ним? Если только вы не придумали это на ходу…

Несколько секунд Дион молчал, не сводя с нее испытующего взгляда — как в тот момент, когда обвинил в отравлении служанки. И Лена прикусила язык, пока не наговорила такого, из-за чего он нацепит на нее браслет и оставит сидеть в комнатах Леннеи до седых волос.

Дион чуть склонил голову.

— Еще раз прошу простить меня. Я не должен был передавать контроль за вашим энтолем кому бы то ни было. И я… не считаю вас злодейкой, Леннея.

Он имел в виду, больше не считаю? Или: пока не считаю?

— Давайте начнем с чистого листа.

— Без подчиняющего браслета? — спросила Лена.

Дион открыл перед ней дверь и вошел следом.

— Леннея, не пытайтесь меня подловить. Как долго вы будете носить энтоль, зависит только от вас. И давайте не будем ссориться.

Ладно. По крайней мере, он умеет признавать свои ошибки.

Дион подвел Лену к шкафу, достал сверху увесистый том.

— Вы искали что-то вроде этого?

"Введение в магические дисциплины" значилось на обложке.

— Пожалуй. Для начала, — неуверенно сказала Лена.

— Простите, но с собой я вам книгу по магии не дам, — Дион указал Лене на кресло у окна. — Читайте здесь.

Так они и сидели: рэйд шуршал бумагами за столом, а Лена перебирала страницы монументального "Введения", в котором одно оглавление занимало двадцать страниц. В длинных мудреных названиях глав и разделов не угадывалось и намека на множественность миров. И все же Лена немного почитала из любопытства:

"Дар — суть соединение внутренних и внешних сил, силы разума и силы природы, содержащейся в каждой частице этого мира. Дар безграничен и неисчерпаем, и лишь сознание человека ставит ему преграды. Чем меньше преград останется внутри вас, тем больше возрастут ваши возможности. Разрушивший последнюю преграду станет всесильным. Увы, смертным это не дано, но стремление к идеалу порождает великие свершения…"

Абстрактных рассуждений в книге было много. А еще были непонятные символы, непохожие на цифры и буквы гадарского алфавита, и какие-то схемы. Узоры. Технически магия творилась именно рисованием узоров — мысленно, за счет неких энергетических элементов, видимых исключительно магам. Узоры или сочетания узоров для какой-то определенной цели, назывались формулами.

Голова у Лены была тяжелой, как гранитный шар, кресло, в котором она сидела, ощущалось мягким и уютным, и вскоре глаза начали слипаться, а слова в книге потеряли смысл. Немного поборовшись с собой, Лена позволила векам сомкнуться.

Очнулась, почувствовав на плече чужую руку, холодную даже сквозь ткань платья.

— Просыпайтесь, Леннея.

Дион, похожий в своей маске на древнеримского гладиатора, забрал у нее книгу.

— Мне пора. Идемте, я провожу вас.

Лена шла рядом с ним мимо окон, за которыми зеленел сад, все еще сонная, разомлевшая, и впервые за дни плена на душе у нее был мир. А потом они остановились у дверей в апартаменты Леннеи, рэйд сказал:

— Завтра утром приедет госпожа Альмар со своими модистками, снимет с вас мерки для свадебного платья, — и защелкнул на ее запястье браслет.

Лена скрипнула зубами. Ага, мир. Тот, который лучше доброй ссоры. И труд, май в придачу.

Глава 11. Удиви меня!

За полтора часа в обществе госпожи Альмар, хозяйки модного салона, наверняка дорогого и престижного, Лена дважды ощутила себя настоящим разведчиком. То есть Штирлицем, панически близким к провалу.

Первый раз — когда госпожа поинтересовалась ее пожеланиями. Невысокая изящная блондинка под сорок, явно крашеная, волосы идеально уложены, одета в пепельно-розовый костюм с перламутровым кантом — сочетание строгости и кокетства.