Кира Измайлова – ШКОЛА СПЯЩЕГО ДРАКОНА (страница 43)
— О, вот это уже любопытно… — Вера оперлась обеими руками на стол и наклонилась вперед. — А библиотека тут для кого, интересно мне знать?
— Какой с нее прок, госпожа? — упрямо повторила Тара.
— Там книги, — пояснила она. — В книгах описаны основные законы магической науки. Вам должны были преподать их на занятиях, но даже если и махнули на это рукой, никто не отменял самостоятельных занятий.
— Ха! — окончательно расхрабрилась та. — Книг там, госпожа, может быть хоть сто тыщ мильенов, да только из нас всех половина читать не умеет, а другая половина кое-как по слогам слова разбирает!
«К такому повороту меня жизнь не готовила… — подумала Вера. — Но это логично: если брали всех подряд, даже с улицы, то… Откуда среди них взяться обученным и грамотным?»
Вслух же она спросила:
— И как вы обходитесь?
— Кто грамоте хорошо разумеет, тот читает вслух, остальные повторяют несколько раз, так запоминают, — ответила Тара.
— За столько лет, что, нельзя было выучиться читать? Да вы совсем обленились!
— Выучиться можно, госпожа, — подал голос Иль, — только книжки такими мудреными словами написаны, что не всегда поймешь, как их прочесть. А уж чтобы разобрать, о чем там сказано и как оно работает…
— У меня остается главный вопрос — куда смотрел ректор и учителя? — процедила Вера. — Что ж… Вижу, дела в хваленой школе Примирения обстоят даже хуже, чем мне показалось на первый взгляд. Но это поправимо. Можете сесть!
Ученики заняли свои места, настороженно поглядывая на Веру и ее телохранителей.
— Ран, у нас сегодня какой-нибудь праздник есть? — шепотом спросила она.
— Нет, — отозвался он.
— Тогда я своей волей назначаю этот день Днем Примирения и приказываю как следует отпраздновать его! — сказала Вера. — Керр, командуй…
Вздохи, а потом и возгласы изумления вырвались у учеников, когда на столе внезапно появились горы снеди. Правда, когда в зал вошли пятеро подземников в компании Лио, воцарилась тишина. А уж когда через противоположный вход пожаловали шиарли во главе с Шегарин, тишина сделалась гробовой.
— Ну что же вы? — с доброй улыбкой произнесла Вера, раскланявшись с инородцами. — Не ждите, пока все остынет, приступайте!
— Как это странно, — шепнула ей Шегарин. — Мне доводилось сидеть за одним столом с людьми, но на больших приемах…
— Считайте это уникальным опытом.
— Подумаешь, будто они чем-то от нас отличаются, — услышал их Дэр.
— Совершенно не отличаются, — кивнула Вера и улыбнулась еще шире. — Вы все — абсолютные неумехи, поэтому отныне учиться будете вместе! И попрошу не возражать. В конце концов, не мне это нужно.
— Воистину, — сказала Шегарин, переварив известие, — это будет уникальный опыт.
— Такие новости следует запить, — согласился Дэр и потянулся за кувшином.
Вера внимательно присматривалась к пирующим (а Лио с подземниками расстарались на славу!). Люди ее интересовали в меньшей степени: хотя бы потому, что человек — существо гибкое, с отличной приспособляемостью. Даже если удивится чему-то, то быстро привыкнет и начнет соображать, как бы это что-то приспособить для своих нужд. С другой стороны, об инородцах вполне можно было сказать то же самое: поначалу они посматривали друг на друга с опаской, а потом немного расслабились. И вот уже Дэр обсуждает со спутником Шегарин, Шерайном, какую-то замысловатую обработку кристаллов с труднопроизносимым названием (шиарли тоже неплохо смыслят в ювелирном искусстве, но методы у них собственные, так что есть чем поделиться), а Зир выспрашивает у еще одной шиарли, Ларинаш, о том, сумеют ли приспособиться кое-какие овощи к подземной жизни; она же интересуется, какое можно устроить освещение в пещерах, и вот они уже подсчитывают на клочке бумаги, хватит ли этого для вегетации и тем более плодоношения…
Обед закончился, но расходиться не спешили: очевидно, ждали разрешения инспектрисы. Только неугомонная Тара попыталась было сказать, что их ждет учитель, но соседка тут же ткнула ее локтем в бок — помолчи, мол.
— Ну а теперь, когда все мы утолили первый голод — телесный, — сказала Вера, чувствуя, что подражает какому-то то ли книжному, то ли киношному персонажу (сообразить бы, которому!), — попробуем бросить зерно пищи в ваши истосковавшиеся по настоящей работе умы. Все за мной! И не прячьте отбивные по карманам, они никуда не денутся…
— Не позорься… — прошипела какая-то ученица соседу.
— Так я для Виля, — ответил тот таким же шепотом.
— А он почему не явился? — проявила Вера остроту слуха. — Передайте — если я не увижу его за общим столом во время ужина, то вышвырну из школы. И не посмотрю, что там пурга!
— Она немного унялась, — заметил Керр, — но в горах, думаю, все равно ветер с ног сбивает. И холод собачий. Так что я бы на его месте еще подумал, что выбрать…
— Замерзнуть — это относительно быстрая и безболезненная гибель, — пояснил Ран. — Быть подопытным у госпожи Гайяри намного хуже. Хотя бы потому, что умереть она не позволит.
— Вот именно, — улыбнулась Вера. — Прошу же за мной!
Она привела их в холл, туда, где до сих пор сияло и переливалось созданное ею дерево, вросшее корнями в плиты пола и упирающееся кроной в потолок.
— Символично, — сказала вдруг Шегарин. — Это древо, но каменное. И в то же время живое, не так ли, Соль Вэра?
— Именно так, и существует оно за счет магии этого места, прирученной и обузданной человеком, — серьезно ответила она. — Потому я и выбрала его как некий символ. И сейчас я погашу огни… да, вот так. А вы — каждый из вас! — зажжете по одному в честь Дня Примирения, и тогда волшебное дерево снова воссияет во мраке страха и невежества!
«Елочку надо было наколдовать, — мелькнуло в голове, — вокруг нее и хоровод водить веселее…»
— Мы? — удивленно спросил Дэр. — Мы бы с радостью, госпожа, но ведь… не способны.
— Не обучены, вы хотите сказать? — Вера повернулась к нему. — Но вы ведь знаете, как это делается, — в теории, верно? А я вам сейчас продемонстрирую наглядно… Вот ты! Да, ты, Данис Иль, подойди ко мне. Поживее!
Тот остановился перед ней, по-прежнему не поднимая глаз.
— Выпрямись для начала, — велела Вера и кончиком стека приподняла ему подбородок, чтобы видеть не только макушку. — И смотри мне в глаза, на полу ничего интересного не нарисовано. Так-то лучше. И вы, остальные, тоже: на вас взглянуть противно! Не ученики, а… банда какая-то! Впрочем, нет, бандиты — и те держатся с большим достоинством.
— Пока их вешать не начнут! — выкрикнула Тара.
«Ох и не повезет же кому-то с целительницей, — подумала Вера, — вернее, с ее языком!»
— Из вас получатся сомнительной художественной ценности украшения для Древа Примирения, так что я пока не стану торопиться с массовыми публичными казнями, — заверила она, и шиарли заулыбались.
Ах да, конечно, у них имеется старинный обычай гирляндами развешивать врагов на близрастущих деревьях. Зачастую — еще живыми, но деревья, повинуясь приказу шиарли, быстро исправляют ситуацию. Или не слишком быстро: кто-то из послов говорил, что видел несчастного, целиком вросшего в кору, — он выглядел как огромный уродливый нарост на гладком стволе, очертаниями напоминающий человеческую фигуру, одно лишь лицо оставалось на поверхности. И он все еще мог дышать и даже говорить, хоть и нечленораздельно: шиарли пояснили, что мозг его большей частью стал единым целым с деревом, а у того с мыслительной деятельностью дела обстоят неважно.
«Вероятно, отсюда и пошло выражение „голова дубовая“, — подумала Вера. — Стоп, это у нас, здесь такого нет… Не додумались, наверно».
— Итак, Данис, — снова обратилась она к юноше (встав прямо, он оказался на полголовы выше!), — ничего сверхъестественного от тебя не требуется. Повтори то же самое, что уже делал сегодня перед обедом, только на этот раз постарайся, чтобы первый же взмах твоих собственных ресниц не задул огонек!
— Я… я постараюсь, госпожа, — сглотнул он и затравленно оглянулся.
Верно, одно дело — демонстрировать свои умения (или их отсутствие) при однокашниках, большая часть которых точно такие же неумехи, а другое — при инородцах. Стыдно и страшно, и вообще — что люди-то скажут? И как грозная госпожа отреагирует на провал? Спасибо, если действительно повесить прикажет. А если придумает что похуже, как с остолопом Сенни?
Все это настолько явственно было написано на лице Даниса, что Вера только вздохнула: ведь не ребенок уже, а трусит так, будто его к людоеду на закуску своим ходом отправили.
— Не торопись, — сказала она, — сосредоточься и… Сосредоточься, а не напрягись, лопнешь же!
Послышались смешки, но тут же умолкли, стоило Вере смерить группку учеников свирепым взглядом.
Данис кивнул и предпринял еще одну попытку. Он честно старался, даже побледнел от усилия, на лбу выступила испарина… Вера видела, как активируются его линии силы, но…
— Стоп-стоп-стоп! — вскричала она, и он вздрогнул как от удара. — Скажи мне, о достойный ученик своего учителя, кто сказал тебе действовать именно так?
— Господин Реннис, — выдавил юноша.
— Что, серьезно? — не поверила своим ушам Вера. — Вот так и сказал: чтобы возжечь огонь, тебе, Данис Иль, надо задействовать решительно все линии силы, которыми ты обладаешь от природы, а потом… ну, продолжай!
— Собрать всю их мощь в единой точке и облечь желание в физическую форму, — растерянно сказал он, а Вера задрала голову и, чтобы не начать ругаться отборным казарменным матом, исполнила арию голодного варлаха, посвященную полнолунию. И, возможно, самке в охоте, она не настолько хорошо разбиралась в зверином языке.