Кира Иствуд – Омега для Альфа Мужей (страница 28)
Конечно, пить вот так непроверенные соединения — идея не лучшая, но я полностью доверяла Ди. Мы знали друг друга с детства. Она никогда бы не подвергла меня опасности.
Выпив получившуюся смесь, я присела в кресло. В ожидании эффекта полистала карты пациентов… Да уж, обязанности я забросила! Было бы хорошо зайти проверить некоторых из них.
Кивнув сама себе, я поднялась и вышла в узкий коридор крейсера. Но успела пройти и полшага, как где-то впереди раздался болезненный дикий вой.
И было похоже… что воет профессор!!!
Всё начиналось вполне благопристойно.
Ария выставила нас с профессором Греем вон из своего кабинета. И я предложил ему чашку кофе на капитанском мостике.
Он счастливо согласился, с таким омерзительным энтузиазмом, что будь у него хвост — он бы завилял им от счастья.
Ещё бы — это предложение от одного из капитанов, да ещё произнесённое в меру дружелюбным тоном, по мнению Грея, приближает его к “увеселительной экскурсии” к живому ядру крейсера.
Как бы не так.
Не в первый раз всякие уполномоченные и академические индивидуумы пытаются пролезть к ядру. Будь то “научный интерес” или “служебная необходимость”.
Мы с братом этот лихорадочный блеск в маслянистых глазках видим сразу.
Интерес к ядру — мы в оборонительной позиции.
Интерес к нашей мианессе — расправа на месте!!!
Так велит инстинкт.
Но даже если гнев бурлит в крови, мы всё же не звери. Умеем держать эмоции под контролем и скрывать от слишком внимательных глаз.
Поэтому мы решили сначала поговорить с Люцианом Греем. Всё-таки он знает Арию несколько дольше, чем мы с братом. Он преподавал ей в Академии.
Я хотел послушать о ней. Так же как и Ордел. И что ещё более важно — хотел послушать, как именно Люциан Грей о ней будет говорить.
В каких тонах. С каким оттенком. Ведь от этого очень многое зависит… в его будущем.
Мы повели Люциана Грея служебными коридорами, отослав на коммуникаторы членам экипажа приказ не появляться на траектории нашего следования.
Люциан начал свою дипломатичную речь ещё по дороге.
И, надо сказать, неблагоприятный прогноз развязки разговора с профессором прослеживался с первой его реплики.
Точнее, не так — с того мгновенья, как он объявил, что Ария улетит с ним (как будто мы это допустим) и посмел до неё дотронуться. Схватиться своей длиннопалой лапой за изящную ручку нашей мианессы.
И ей было противно это прикосновение. И даже само его присутствие рядом. Она казалась напряжённой и подавленной с момента его появления на крейсере. И как будто даже не хотела оставаться с ним наедине — хотя потом и настояла.
Мы с братом ощущали острую потребность защитить Арию от этого человека. И она… будто неосознанно просила нас об этом.
Или нет?
Возможно, мы с братом выдумываем — потому что допущения, будто Ария и правда хочет покинуть крейсер… и что ей приятны прикосновения другого мужчины — дико бесят. Так сильно, что перед глазами всё идёт золотыми точками от гнева. А в пси-спектре поднимается энергетическая буря — которая грозит выплеснуться наружу неуправляемой шиарийской яростью. И не обязательно, что мы с Орделом задушим профессора Люциана Грея хвостами, как дикари. Вовсе нет. На него может просто “случайно” упасть часть обшивки корабля…
Стоило мне это подумать — я ощутил, как корабль разорвал безупречно подогнанный шов на потолке и действительно опасно накренил потолочную наноплиту.
Ордел хищно оскалился: он, конечно, тоже считал намерение Трона — нашего живого крейсера.
“Не сейчас”, — послали мы с братом общую мысль кораблю.
И Трон, недовольно щёлкая обшивкой, прирастил плиту на место.
Профессор Люциан Грей вдруг резко замер и вскинул голову. Посмотрел вверх. Прищурился… И разумеется, ничего не увидел. Вот посмотри он вверх на пару мгновений раньше…
Ордел усмехнулся на этот раз вслух.
— В чём дело, профессор? — улыбнулся мой брат, демонстрируя клыки, — слуховые галлюцинации? Так бывает от перепада давления при стыковке. Здесь всё откалибровано для нужд шиарийской расы. И отчасти атлантианской. Вашему виду на борту может быть некомфортно…
— Всё в порядке, вианы — слащаво улыбнулся Люцин Грей, прекращая пялиться на потолок и проходя вслед за Орделом на капитанский мостик, — я в курсе, как бывает и как не бывает. Уверяю вас, я прекрасно подготовлен. Уж если человечка столько прожила на вашем крейсере, и у неё не закипела кровь в венах, я уж как-нибудь справлюсь…
— Человечка? — я вопросительно изогнул бровь, пока Люциан чинно присаживался за наш стол для совещаний.
— Человечка. Виана Ария, — показательно усмехнулся профессор, — к слову, весьма предприимчивая виана. Весь преподавательский состав Академии до сих пор под… кхм… впечатлением от её… находчивости.
Мой хвост выгнулся раздражённой дугой. И едва не выдал себя разъярённым шелчком.
— Да что вы говорите… — контролируя каждый мускул своего лица, я вежливо улыбнулся. Пока Ордел усаживался за стол напротив нашего неприятного гостя, я отправился к фудпринтеру заказать кофе.
— Что вы имеете в виду? — чуть не прорычал Ордел.
“Спокойно, брат, — послал я по нашей индивидуальной волне мысль, — не ведись… Он провоцирует”.
“Тогда не удивится, когда я оторву ему голову”, — взбешённо отозвался Ордел. И на нашей пси-волне воцарилась тишина.
— Виана Ария, — усмехнулся профессор, — человечка широких взглядов.
— Шиарийка, — прорычал Ордел, — Ария шиарийка.
— О, конечно, — показательно закатил глаза Люциан Грей и кинул на нас такие многозначительные взгляды точно мы с ним “на одной стороне”, — если наличие хвоста считать критерием для классификации. Псионического потенциала у неё почти нет. Но она интересная женщина… Вся кафедра Псиоников не смогла перед ней устоять. Иначе как бы она, по-вашему, получила зачёт? Разумеется, вас она тоже заинтересовала, капитаны…
Я похолодел от ярости. И я знал: то же самое произошло с Орделом. Наши хвосты дёрнулись к Люциану с намерением проломить ему хребет, и пришлось удержать их волей.
Ещё рано. Хотя сдерживать гнев становилось всё сложнее.
Но… этот академический гадёныш сейчас пытается опорочить нашу мианессу?
Зачем? Почему?
На самоубийцу не похож… Значит, не понимает, насколько у нас серьёзно?
Его тактика — как если бы она была нашей случайной любовницей в приступе гормонального безумия. Тогда, пожалуй, его слова могли иметь желанный для него эффект. Но она же… мианесса. Просто этот надутый академический идиот об этом понятия не имеет.
Возможно из-за того, что мы с братом кажемся “спокойными”, он и уверен в тактике. Ведь считается, что шиарийцы не способны контролировать эмоции.
Что ж… это даже забавно.
Как он сейчас с каждой фразой всё глубже роет себе могилу.
С ледяным спокойствием я поставил на стол три чашки.
Две чашки с шиарийским тоником для нас с братом — мы не собирались пить кофе при этом профессоре. А в третьей… странная кофейная бурда — её корабль сварил для Люциана Грея, проигнорировав моё введённое вручную распоряжение… Я не стал спорить с кораблём. Я чувствовал, что это не сбой и не ошибка.
— … Ария стала для меня самым больши́м разочарованием, ведь я не ожидал, что такая юная виана может оказаться склонной решать свои проблемы с учёбой при помощи тела… — продолжал распинаться Грей, но тут заметил чашку с кофейным пойлом: — О! Чудесно! Это божественный нектар. Чего не отнять у вашего корабля — так это чутко откалиброванных на запрос гостя фудпринтеров! Я даже укажу это в отчёте!..
Я опустился в кресло рядом с братом.
Напротив Люциана Грея, который пил странную смесь большими глотками и причмокивал.
А я перекатывал в уме сказанное им: он утверждал, что Ария отдавалась в Академии всем, кому ни попадя.
Зачем он это говорит? Нагло лжёт.
Ведь мы знаем, что это не так.
Мы были её первыми. И единственными.
Но профессор не знает об этом.
— … я как мог сопротивлялся распределению такой вианы на столь серьёзный объект, как ваш крейсер! Но бюрократия, сами понимаете. И при первой возможности организовал инспекцию! И вот я здесь! Я её, конечно, заберу. Вам будет неприятно находиться с ней в замкнутом пространстве долгое время…