Кира Хо – 30 дней, чтобы (не) влюбиться (страница 1)
Кира Хо
30 дней, чтобы (не) влюбиться
Пролог
Сажусь в машину, несмотря на то, что вполне могу дойти до общаги пешком, но так будет медленнее, а мне нужно сейчас.
Торможу напротив главного входа в клоповник, вылетаю, даже не заглушив двигатель и закрыв тачку. Перешагивая через ступеньку, поднимаюсь на чёртов этаж, где находится ЕЁ комната, и почти с ноги вваливаюсь в блок.
Меня встречает недовольное и хмурое лицо Камилы – её соседки.
– Чего тебе? – сквозь зубы спрашивает.
– Мне нужна Слава, – сам иду к её комнате, но меня задерживает рука, что упирается в мою грудную клетку.
Хочется выкрутить эту ветку, вывихнуть, лишь бы она не мешала мне.
– Её нет, Свят. Ты постарался. После вчерашнего она уехала. Забрала документы, вещи и уехала.
Мотаю головой. Я не верю. Она не сдаётся так просто. Никогда. И в этот раз не сдастся так просто. Ни за что. Это ведь её мечта…
Отталкиваю девчонку, врываюсь в комнату Гномика и замираю, понимая, что Камила не спиздела. Ничего нет: нет вещей, тетрадей, косметики. Даже сраной записки не оставила. Только на кровати подушка и одеяло без постельного и её запах. Им пропитались стены.
Руки безвольно падают вдоль тела. Мне нужно ещё две минуты тишины и пустоты, чтобы понять, что всё это правда, а затем… разворачиваюсь на пятках, не обращая внимания на препятствия, выхожу из общаги, сажусь в Ламбу.
Ещё минута затишья.
– Сука! Ненавижу! – кричу въебывая по рулю снова и снова. – Убью сучку! Найду, поймаю и убью!
Ору без остановки и бесцельно избиваю свою тачку, чтобы хоть немного успокоиться.
– Да что ты за человек-то такой, мелкая зараза! Надо было оставить тебя на съедение этим чёртовым гиенам, и тогда мне не пришлось бы сейчас тратить столько ебанных нервных клеток! Сука-а-а! – контрольный удар и зеркало заднего вида сыпется на коврик.
Откидываю голову на подголовник, забивая лёгкие кислородом, в попытке внести ясность в разум и спустя минут пятнадцать это даже помогает. Всего немного, но достаточно, чтобы я решительно вывел Ламбу на проезжую часть.
Глава 1
– Неспокойно мне, Слав, – щебечет мама, стоя за моим плечом.
Поджимаю губы, глядя на неё в отражении. Не хочется говорить, что мне тоже не по себе. О чём я, собственно, и молчу. Её руки слегка подрагивают, когда она пытается разгладить видимые только ей складки на моей рубашке, а губы то и дело превращаются в тонкую белую полоску.
Сегодня первое сентября. День, в который я обычно с удовольствием начинала учебный год хоть в школе, хоть в университете, но сегодня всё иначе, потому что сейчас мне предстоит сделать шаг за порог нашей двухкомнатной квартиры, дойти до метро, а после доехать до Дворцовой площади, где меня будет ждать автобус. Там-то и начнётся самое страшное – он отвезёт меня и остальных “избранных” в Академию Нового Поколения. Или, другими словами, в скопление змей, по-другому известных как: богатенькие детишки сливок нашего общества. И под “нашим” я имею в виду страну. Всю.
Ещё раз оглядываю себя, осознавая, что абсолютно не подхожу месту, в которое еду: тёмные волосы не уложены супердорогими стилистами, а просто собраны мной в низкий хвост; широкая рубашка и джинсы не от дорогих брендов, а из любимой барахолки; да и в принципе, у меня на лице написано, что я дороже капучино из пакетиков ничего не пила.
Смущаюсь ли я этого? Точно нет. Я знаю, что моя мать работала не покладая рук, чтобы поставить на ноги меня и брата. Правда, один из нас не очень-то это ценил…
Первый курс я училась в юридической академии. Не “вау”, но и не совсем дно. Главное, что мне нравилось. Но когда мне сказали, что я, как одна из лучших студентов, выбрана для перевода в “АНП”, то я испытала просто лавину эмоций: радость, неверие, удивление, страх. Основной вопрос: действительно я? Ходили слухи, что правительство города вынудило руководство академии набирать каждый год какое-то количество студентов из числа “нижнего и среднего класса”, но что послужило этому – известно лишь избранным. И я никогда бы не подумала, что смогу учится в настолько элитном заведении.
Не отказалась. Это было бы глупо: каждая шавка в Питере знает – закончить “АНП”, значит, проложить себе путь в шикарное будущее. Как минимум, потому что оттуда берут на практику и сразу в лучшие места страны. А мне очень нужно добиться высот. Чтобы не быть, как добрая часть нашей “верхушки”.
Сжимаю зубы почти до скрипа, чтобы не показать маме, как злюсь. Не на неё. На прошлое. Которое то и дело всплывает в моей голове, стоит только вспомнить про брата, закон и порядок.
– Не надо было соглашаться, – продолжает она, качая головой. – Доучилась бы в юридической академии. А сейчас ехать на другой конец города и жить не пойми где.
– Мам, всё будет нормально, – разворачиваюсь к ней и обхватываю ладонями хрупкие плечи. – Мне дали общежитие, доучусь ещё три года и всё – считай свобода. Приезжать буду на праздники, да на каникулы. Всё. Будет. Хорошо, – повторяю с расстановкой и непонятно – убеждаю её или себя.
Естественно, я переживаю: не совсем ведь робот. Но сильнее страха во мне целеустремлённость. Этим я – как говорит мама – в отца.
Матушка кивает и отворачивается, но я успеваю заметить, как её зелёные глаза краснеют, покрываясь тонкой, прозрачной плёнкой. Она уходит из прихожей, огибая мой рюкзак, семенит на кухню, а когда возвращается в её руке мой телефон, который я оставила на столе.
Слабо улыбаюсь, накидываю на себя куртку, забираю смарт, убирая его в задний карман, и обнимаю мать.
– Звони мне, хорошо? – шмыгая носом, говорит она тихо. – И как можно чаще. Нужны будут деньги – говори, не вздумай молчать. Ладно?
– Хорошо, мам, – глажу её по спине. – Как только пройдёт ознакомительная линейка, сразу же позвоню.
Отстраняюсь, снова давлю из себя улыбку и, подхватывая рюкзак, выхожу. Безумно рада, что мои вещи забрали ещё вчера и, по идее, уже должны были доставить в общагу при академии.
***
Сижу на скамейке. Вокруг ещё несколько десятков таких же, как и я – потерянных. Все ждём транспорт. Не скажу, что я страшно переживаю, но шестое чувство, словно вибрирует где-то глубоко внутри. Из-за этого растираю колени, хотя вообще не замёрзла.
Оглядываюсь, словно впервые вижу Дворцовую площадь. Сейчас она, правда, чуть дальше, потому что мы на остановке. Деревья уже пытаются терять зелень, но по-прежнему красиво. А сегодня, будто, ещё более цветасто.
– Привет, – рядом садится девушка, яркая, как солнце. А всё потому, что она пшеничная блондинка и на утреннем свете практически мерцает. – Я Ася.
Улыбаюсь ей коротко, киваю.
– Слава.
– Ты первокурсница?
– Нет, – мотаю головой. – Второй. А ты?
– Первый, – её губы превращаются в тонкую линию, а после растягиваются в улыбке, из-за чего веснушки по её лицу практически размазываются. – Тут почти все с первого. Получается, немногих берут от второго?
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Меня по результатам ежегодных экзаменов поставили в известность.
Ася кивает и только открывает рот, чтобы что-то сказать, как по площади проходит волна гула. Встаю со скамьи, вытягиваю шею, через головы редких студентов смотрю, отчего все так всполошились и вижу подъезжающий автобус. Не из числа тех, что катаются по улицам города и в тех районах, откуда нас собрали: он большой, чёрный, с золотой гравировкой “АНП”. И отчего-то такое ощущение, будто золото — это настоящее, хотя не думаю, что основатели академии настолько щедро драгоценным металлом раскидываются.
Автобус останавливается, его двери раскрываются, и со ступеней спускается изящная женщина лет сорока. Светлые волосы собраны в высокую причёску, на носу очки, в строгом брючном костюме. Улыбается. Только почему-то эта улыбка кажется слишком фальшивой.
– Доброе утро, студенты, – повышая тон начинает она. – Меня зовут Софья Михайловна. Я – преподаватель философии, и со многими из вас нам ещё предстоит познакомиться ближе, но это потом. Сейчас я буду называть фамилии, а вы отзываетесь и проходите внутрь, – не снимая с лица маску добродетели соловьём, запевает она и делает шаг в сторону, открывая проход.
Я привыкла, что меня почти всегда называют в числе первых, но всё же не в самом начале, и именно поэтому достаю телефон, набирая короткое сообщение маме:
Отправляю, убираю смарт и тут же хмурюсь, понимая, что почти все с ворчанием оглядываются вокруг.
– Дьякова, – с нажимом говорит Софья Михайловна, отчего до меня доходит, что она говорит это не впервые.
– Я тут, – отзываюсь тут же, помахивая рукой, и делаю шаг вперёд.
Женщина снова давит из себя улыбку и коротко, почти рвано машет в сторону входа.
Не дожидаюсь большего: сразу же захожу, занимая первое попавшееся место у окна. Оглядываюсь, поражаюсь тому, что даже салон автобуса обставлен лучше и богаче, чем наша захудалая двушка. Первокурсники один за одним начинают заходить, так же оглядываясь по сторонам, а затем по законам жанра занимают места. Естественно, каждый на свободном и так, чтобы не сидеть рядом с кем-либо. Внезапно гомон студентов разрывает громкий рёв автомобиля. Машинально веду головой на раздражающий звук и вижу, как чёрный Lamborghini летит с такой скоростью, что, кажется, будто он прямо сейчас протаранит автобус академии вместе с нами. Но в последний момент водитель резко выкручивает руль. Шины свистят, оставляя за собой следы жжёной резины и дым, и тачка замирает по моим меркам буквально в тридцати сантиметрах от автобуса с той стороны, где сижу я. Вот же придурок!