Кира Фелис – Цена вопроса - жизнь! (страница 8)

Ульяна снисходительно улыбнулась и выразительно посмотрела на меня, предоставляя возможность само́й догадаться. Её молчание было яснее любых слов. Понимание пришло внезапно. Я просто не думала об этом. Стремительно происходящие события захватили всё моё внимание. Сейчас, когда я вернулась мысленно и проанализировала этот день, ответ на мой же вопрос стал очевиден.

— Ну да. Ты права. Невозможно провести близкого человека, — она кивнула, подтверждая мои слова.

— Первое, что насторожило, — это коса. Кстати, действительно очень красиво, у нас таких я не видела. Но моя племянница не умела обходиться с волосами. Для этого всегда были слуги. Во-вторых, ты была готова собрать посуду после завтрака, и это тоже совсем нетипичное поведение Арины. Она бы никогда не стала делать такую работу. Это просто не пришло бы ей в голову. Ну а дальнейшее поведение только укрепило меня в мысли, что ты не она. Ты решила заняться делами, поблагодарила Марфу за завтрак, пожалела и взяла в руки ворона. Дальше перечислять? — насмешливо спросила женщина.

Сейчас я была рада, что хорошее общение между нами восстановилось.

— Не, не надо. Я поняла. Актриса из меня совсем никудышная. — высказала я неоспоримый факт — Можно вопрос? — женщина кивнула, и я продолжила: — Почему ты не удивляешься тому, что я не из этого мира?

Подумав немного, она ответила:

— У нас в прошлом бывали случаи, когда люди, так же, как и ты, попадали в наш мир. Это редко, но случалось. И об этом знали все. К таким людям всегда хорошо относились, до тех пор, пока не появился один человек и не попытался организовать государственный переворот. Много людей тогда погибло. После этого случая отношение к таким “попаданцам” изменилось. Сейчас, как только обнаруживается такой человек, нужно сразу сообщить королевским дознавателям, и его забирают. Что уж дознаватели с этими людьми делают, я не знаю, но таков закон — закончила объяснять она и испытующе посмотрела на меня.

Стало страшно. Мурашки пробежали по спине, и сердце забилось чаще. Такой засады я не ожидала.

— И? Что ты собираешься делать? — спросила я после довольно продолжительной паузы, стараясь говорить спокойно.

— Ничего! Ты ничего плохого никому не сделала. И, насколько я разбираюсь в людях, не собираешься. А вот Корона мне задолжала. — в тишине комнаты раздался её всхлип — Вся моя семья уничтожена. Так что я никому ничего не должна! — её глаза пылали злостью, а в голосе зазвучала горечь, и её можно было понять.

— И как будем жить дальше? — тихонько выдохнув, поинтересовалась я. Перспектива оказаться в руках дознавателей напугала.

— Да, так и будем. Ты моя племянница, графиня Арина Малиновская, и вот эта рухлядь, — она обвела рукой вокруг себя, указывая на дом, с облупившейся краской, — твоё наследство, и разбираться теперь с ним предстоит тебе. Какая-никакая, но крыша над головой у тебя уже есть. Только здесь столько работы, что я даже не знаю, с чего начать. Непонятно поздравить тебя или посочувствовать. Нужно чинить крышу, менять окна, ремонтировать стены… Это же просто кошмар! Если нужна помощь, я останусь с тобой, хотя бы на первое время. А если нет, то уже завтра же уеду. — проговорила она, и потом грустно добавила, — Меня теперь тут ничего не держит.

Глава 10

Решение пришло мгновенно. Услышав слова Ульяны, я быстро вскочила с кресла, чем побеспокоила ворона, мирно дремавшего рядом. Птица сонно хлопнула крыльями и перебралась на спинку, наблюдая за происходящим. А я упала на колени рядом с Ульяной, обхватив колени женщины, и подняла своё лицо, вглядываясь в её глаза.

— Я не хочу тебя терять! Прошу, останься! Мы потихоньку справимся, и всё у нас будет хорошо! Обещаю! — выпалила я, сжимая её колени и стараясь убедить в правильности предложения.

Она грустно улыбнулась и погладила меня по голове знакомым жестом, напоминающим ласку моей мамы. Это простое движение вызвало волну тёплых воспоминаний и ещё больше усилило моё нежелание расставаться с Ульяной.

— Я тоже не хочу терять нить, которая связывает меня с семьёй. Хотя бы таким образом, — её лицо, как и, моё, было сырое. — И была бы рада остаться с тобой. Много лет я жила делами семьи моей сестры, и сейчас сложно что-то менять.

Я никак не могла вздохнуть. Влага в глазах мешала видеть, но это уже были другие слёзы — слёзы радости и облегчения. Она почти согласила! Я чувствовала это! Сложно было понять, как эта немолодая, явно через многое прошедшая женщина, за такой короткий промежуток времени стала настолько дорога мне. То ли это были мои личные симпатии, то ли память тела, в которое я попала, то ли, то, что я часто ловила себя на мысли о том, что её движения, слова, поступки похожи на действия моей родной мамы, которую я потеряла. Сложно сейчас отделить одно от другого. Но факт остаётся фактом — я не хотела её терять и всё тут. Эта женщина, которую я знала всего несколько часов, стала для меня неожиданно важной и нужной. Было тут и зерно прагматизма. Я отлично понимала, что со знаниями и подсказками Ульяны мне будет гораздо легче освоиться в этом мире, но не это было главным.

Её окончательный ответ затерялся где-то между «да» и «нет».

— Мне нужно подумать, — ответила она, и я решила не настаивать.

В этот вечер говорили мы долго и много. Обе делали вид, что никакого неприятного разговора между нами не было. Просто две женщины, две родственницы, проводили вечер, общаясь и делясь своими мыслями. Марфа несколько раз приносила горячий чай, с улыбкой на нас поглядывая и радуясь нашей беседе. А темы между тем не заканчивались.

Вначале я довольно подробно рассказывала про себя, про наш мир, про то, что случилось прямо перед тем, как я перенеслась сюда. Я говорила о своей семье, о друзьях, о работе. Ульяна внимательно слушала, не перебивая, только изредка что-то уточняя. Когда я дошла до истории с Костей и тем, как это отразилось на моей маме, женщина не на шутку рассердилась. Её глаза сверкнули гневом, а губы сжались.

— Да что он возомнил о себе, дрянь такая?! — кипятилась тётя. — Как земля таких носит?! — рявкнула она, а я вздрогнула от неожиданности. — Ишь что удумал, подлец! — я подумала, что Косте сильно повезло не встретиться с Ульяной в таком состоянии. Он бы точно не обрадовался этой встрече.

Немного остыв, Ульяна продолжила расспросы о нашем мире. Её интересовало всё: как мы живём, чем занимаемся, что едим, как работаем. Как можно быстро рассказать про целый мир? Правильно! Никак! Но я старалась. Тётя оказалась благодарным слушателем и с восторгом воспринимала мой рассказ.

Чуть позже настала моя очередь задавать вопросы. Информация оказалась объёмной и тяжёлой. В этом мире меня зовут графиня Арина Михайловна Малиновская. Сон, приснившийся мне, точно отразил трагедию этой семьи. По ложному доносу отца обвинили в измене Короне и казнили, потом, конечно, доказали невиновность, но… Уже было поздно. Мама, не выдержав позора и смерти мужа, умерла. А затем за ней последовала и ее дочь. Слушая Ульяну, я вновь, как во сне, задыхалась от эмоций — ужаса, невозможности что-либо изменить, вопиющей несправедливости. С трудом представляла, как можно пережить то, что выпало на их долю. Только за одни прошедшие сутки я выплакала годовой запас слёз и сильно рассчитывала, что на этом остановлюсь и дальше поводов не будет. Как же я ошибалась в этот момент!

У женщин отобрали всё: дом, земли, деньги — и сослали в эту глушь. И они пытались выжить, в прямом смысле этого слова. С девочками остались только Марфа и её муж Николай, которые практически вырастили Ульяну и её сестру Полину. Они последовали за Полиной в дом мужа и после её замужества, став частью семьи. Поэтому и привилегий у них было больше, чем у обычных слуг, и отношение к ним соответствующее.

Сама Ульяна рано вышла замуж, но вскорости овдовела, потеряв опору в жизни. Детей богиня-прародительница не послала, и Ульяна осталась совсем одна. Родители сестёр к тому моменту уже не стало, и Полина уговорила её остаться жить с ними, не желая оставлять сестру наедине со своим горем. И уже много лет они были неразлучны, поддерживая друг друга. И теперь вот такое горе настигло их, разрушив их мирный уклад.

В наследство, как единственной представительнице семьи Малиновских, мне досталось хоть и запущенное, но довольно большое имение. Кроме самого дома, в мою теперь уже собственность попали и три больших деревни, расположенные неподалёку. Раньше они славились своими умельцами и богатыми урожаями, но сейчас всё изменилось. А ещё в моём распоряжении находилась большая яма (это слова Ульяны), где добывали глину для гончаров, обширные поля, густой лес, полный дичи и зелёные пастбища. Раньше было большое стадо всяческой живности: коровы, овцы, куры, гуси, — но теперь остались только воспоминания. Возможно, в наследство входило и ещё что-то, но для этого нужно было изучить документы.

Главная проблема заключалась в запущенном состоянии имения. Два года подряд стояли неурожаи, а летом разразился мор, унёсший жизни людей и скота. Осенью, воспользовавшись единственной возможностью в году сменить место жительства, те, кому было куда идти, покинули деревни, бросив дома и поля. Оставшиеся боролись за выживание, и теперь это стало моей заботой.