Кира Фелис – Цена вопроса - жизнь! (страница 10)

Глава 12

Дом стоял на вершине высокого холма, верхушка которого была словно срезана гигантским ножом, образуя довольно обширное ровное пространство. Вокруг этого холма возвышались невысокие, старые горы, которые уже теряли свою мощь и скоро под воздействием процессов эрозии и выветривания тоже станут холмами. Но пока вершины гор терялись в облаках, создавая впечатление неприступности и величия. Снег, лежавший толстым слоем на земле, искрился под лучами солнца, превращая весь пейзаж в сказочную картину.

Посмотреть сейчас всё хорошенько не получалось, просто потому, что круго́м лежали огромные сугробы, доходившие мне почти до пояса. Но, стоя на крыльце, я видела, что отсюда открывался совершенно великолепный вид на долину. Внизу несмотря на снег, с лёгкостью можно было различить деревни, про которые говорила Ульяна вчера. Они располагались полукругом относительно дома. Виднелись и поля, покрытые белым покрывалом, и чуть дальше, рядом с третьей деревней, большой котлован. Видимо, глину добывали именно там.

В долину спускалась хорошо просматриваемая дорога, в данный момент, так же как и всё вокруг, заметённая снегом. Она вилась серпантином, идущая сначала вниз, потом поднимающаяся вверх, потом опять вниз. Снег скрывал под собой все неровности и делал дорогу похожей на бесконечную белую ленту.

— Ульяна, а ты говоришь, что местные ребята раз в неделю приносят нам продукты. А дороги-то нет! — поделилась своим наблюдением с тётей, глядя на заснеженную дорогу.

Она весело фыркнула, словно я сказала какую-то глупость.

— Это же парадная дорога. Они короткой ходят, а она выходит аккурат в наш двор. Сейчас тут посмотришь и выйдем через чёрный вход, сама всё увидишь. — ответила Ульяна, подмигнув мне.

Река, которая протекала рядом с домом, убегала извилистой лентой в долину. На холме она была не широкая и не глубокая, но с довольно сильным течением, которое не давало ей замёрзнуть и покрыться льдом, в поворотах образовывая заводи, где вода казалась почти чёрной. А в долине она растекалась спокойной полноводной рекой, на берегу которой и располагались деревни.

— Ульяна, а в этой реке водится рыба? — озвучила я свою мысль, которая пришла только что. В голове вертелись разные идеи, как улучшить наше положение, и эта показалась мне самой перспективной.

— Да, но только красная. А такую мы не едим. Да и ловить у нас некому, — ответила тётя.

Из всей её фразы я услышала только то, что они не едят красную рыбу. Это показалось мне странным.

— А почему не едите? Она какая-то ядовитая? — спросила я, предполагая самый очевидный вариант.

Тётя замерла, изумлённо посмотрела на меня, и было видно, что в её голове сейчас активно шевелится мысль. Она словно впервые задумалась об этом.

— А знаешь, я не понимаю, почему мы не едим её? Просто как-то так сложилось. Про то, что кто-то хоть когда-то ей отравился, я никогда не слышала. Надо местных поспрашивать. А тебе для чего это? — спросила она, с интересом глядя на меня.

— Да вот думаю. В наших горных речках водится рыба форель с нежнейшим и вкуснейшим мясом. Очень жирная и очень полезная. И ведь у неё именно красное мясо. Так может, и эта рыба такая же? Если это так, то это могло бы существенно поправить нашу продуктовую ситуацию. — объяснила я свою мысль.

— Сегодня мальчишки из деревни должны прийти, у них и спросим, — подвела итог Ульяна, и тема была закрыта.

— Не могу представить, что это всё наше! — с улыбкой и восхищением заметила я, посмотрев на довольную моей реакцией Ульяну. — Я была довольно состоятельной женщиной и много где побывала. Но такого потрясающего вида я не видела нигде! Удивительно!

Тётя стояла рядом со мной и довольно улыбалась. Было видно, что такая моя реакция ей пришлась по душе.

— Представляешь, как тут всё будет выглядеть весной? — спросила она, но ответа не потребовалось. Мне не хотелось говорить, я просто кивнула, а она добавила: — Ладно, пошли смотреть с обратной стороны дома. Там тоже есть на что поглядеть.

Уже уходя, я в дверях ещё раз оглянулась. Ну круто же!

Пройдя весь дом и выйдя на уже не такое парадное крыльцо, мы оказались с обратной стороны здания на хозяйственном дворе. И тут осмотр не задался из-за глубоких сугробов, которые намела вчерашняя метель. Снег лежал пушистыми волнами, словно огромное белое море, захватившее всю территорию. Расчищен был только небольшой пятак прямо перед крыльцом. Речка, которую я видела ещё с парадной стороны, тут протекала прямо во дворе, извиваясь среди сугробов, словно серебряная змея. От бревна, переброшенного через неё, бежала сейчас еле уловимая тропинка. Что, собственно, и неудивительно после вчерашней разбушевавшейся стихии.

Движимая любопытством, я подошла поближе к реке. От увиденного выводов было два: рыба в реке есть, и она действительно подозрительно похожа на форель. И следующий вывод, что по этому бревну могут ходить только циркачи, потому как оно было местами подгнившее и скользкое от покрывавшего его мха. Кроме того, бревно было довольно тонким, и мне показалось, что один неверный шаг может привести к падению в воду.

— И по нему кто-то ходит? — указав рукой на бревно, спросила я у единственного источника знаний.

— Мальчишки и ходят. Те, что нам продукты приносят. Говорят, был мост, но он уже давно обвалился. На первое время положили бревно, но ты же понимаешь, что временное часто становится постоянным? Тут так же. Построить новый мост пока не было возможности, но деревенские на днях обещали укрепить и расширить бревно, чтоб до весны дотянуть.

Полюбовавшись ещё какое-то время на реку, блестевшую под лучами солнца, мы отправились обратно в дом. Дела сами себя не сделают. И только мы отошли, как с того берега раздались детские голоса. И хоть я и ожидала прихода мальчишек сегодня, сейчас вздрогнула, настолько за эти дни привыкла к тишине и уединению.

Пятеро ребят, лет десяти-тринадцати, тем временем подходили всё ближе к злополучному бревну, служившему импровизированным мостиком через реку. Я ускорила шаг в сторону реки, чтобы остановить их, уж больно ненадёжно мне показалась эта переправа, но, к сожалению, не успела. Один из мальчишек, уже встал на бревно и прошёл половину пути, когда заметил меня. Он замер и от чего-то попятился назад, но его нога поскользнулась на мокрой поверхности бревна. Он нелепо замахал руками, пытаясь удержать равновесие, но не смог и с громким всплеском упал прямо в реку. Его короткий и испуганный крик разнёсся в хрустальном от мороза в воздухе. Переломившееся под его весом бревно после этого упало прямиком на него, прижав к каменистому дну. Товарищи пострадавшего в нерешительности замерли на берегу, не зная, что делать дальше.

Глава 13

Я же не могла позволить себе такую роскошь, как промедление. Каждая секунда могла стоить мальчишке жизни. Скинув на руки испуганной Ульяне шубу, чтобы, намокнув, она не добавляла мне тяжести, начала пробираться по береговым сугробам к ребёнку. Глаза застилали слёзы. Идти было тяжело. Снег стоял глубокий, и я несколько раз проваливалась по пояс, чувствуя, как холод проникает сквозь одежду и охлаждает кожу. Но, не останавливаясь, упорно продолжала ползти к реке. И как только мне это удалось, ни секунды не раздумывая, залезла в ледяную воду, которая тут же с радостью затекла в мои невысокие сапоги. Дыхание перехватило от шока.

Только маленькая глубина реки в этом месте давала мне шанс спасти мальчика. Он лежал без сознания лицом вверх. Видимо, сломавшееся дерево сильно приложило по голове. К счастью, его лицо было над водой, и он мог дышать.

Несмотря на угрозу переохлаждения, я понимала, что первым делом нужно осмотреть ребёнка на предмет травм. Мысль о том, что его, возможно, вообще нельзя двигать, вызывала ужас. Что я буду делать, если это так? В голове проносились обрывки знаний из курсов первой помощи, но они казались бесполезными в этой ситуации. Вокруг не было ни аптечки, ни телефона, чтобы вызвать скорую. Оставалось только полагаться на себя и надеяться, что всё обойдётся.

Пока я осторожно ощупывала его тело, осматривая на предмет повреждений, он, к моей огромной радости, открыл глаза. Они были слегка мутноватые, но он был в сознании!

— Где болит? — спросила быстро, стараясь говорить спокойно и уверенно, хотя внутри всё сжималось от страха. Сердце колотилось так сильно, что я едва слышала собственный голос.

— Да вроде нигде, — слабо ответил он, и я почувствовала, как напряжение немного отпускает. Слова мальчика стали для меня глотком воздуха, и я едва сдержала слёзы облегчения.

Закончив осмотр и не найдя никаких серьёзных травм, я подняла его на руки и, ещё успев удивиться мимоходом, какой он худенький, стала возвращаться тем же путём, как сюда пришла, потихоньку, помаленьку, не спеша, боясь выпустить из рук свою ношу. Вначале встала на крепкий корень, так удачно лежащий рядом, и только потом перенесла ногу на заснеженный берег. Хорошо, что Ульяна уже вышла из ступора, и с её помощью я с ребёнком на руках довольно быстро смогла подняться на твёрдую землю. Дальше мы, как могли быстро, направились в дом. Мальчик уже начал дрожать всем телом.

Марфы с Николаем нигде не было видно, и мы, не останавливаясь, прошли сразу в нашу комнату. Сняв с ребёнка мокрую одежду, я быстро укутала его в тёплое одеяло, так что наружу торчала только белобрысая макушка, и уложила к себе в кровать. Ребёнок оказался не просто худым, а был каким-то истощены. Меня пугала его бледность, синева под глазами и почти бесцветные губы. Он дрожал, словно листочек на ветру, и огромными глазами следил за моими действиями.