Кира Фелис – Цена вопроса - жизнь! (страница 11)

Только закончив с переодеванием мальчишки, я занялась и собой. Мокрая одежда неприятно льнула к телу, холодом стягивая кожу. Дрожь била уже так сильно, что это было заметно даже сквозь ткань. Зубы стучали, а пальцы потеряли чувствительность.

— Да что же это делается? То лежит в беспамятстве, то по ледяным речкам скачет! А ну как заболеешь, неугомонная?! Вот, скидывай быстрее, — причитала Ульяна, заведя меня за ширму и помогая стянуть платье, которое никак не хотело поддаваться. Оно буквально прилипло к телу, и каждое движение вызывало очередной приступ дрожи. Наконец, одежда поддалась, и Ульяна быстро помогла мне надеть сухое. — Какая насыщенная жизнь пошла! Что ни день, то что-нибудь случается, — ворчала беззлобно она, покачивая головой. — Боюсь представить, что дальше ждать.

Переодевшись и мгновенно почувствовав себя лучше, я обняла тётю и от души поцеловала её в щёку:

— Спасибо тебе огромное! Ты меня спасла!

— Ой, было бы за что! — смутившись, произнесла она, но видно было, что ей приятно.

— Давай поговорим немножко, — мягко предложила я, когда закончила со всеми манипуляциями. Мальчик всё это время молчал, лишь изредка взглядывая на меня с опаской. — Как тебя зовут? — спросила я, стараясь говорить как можно спокойнее и дружелюбнее.

Ребёнок настороженно посмотрел на меня, но после небольшой паузы всё же ответил:

— Матвейка.

— А меня Арина, — представилась я и улыбнулась.

Ульяна тем временем накинула мне на плечи тёплый платок, который предварительно погрела у печной трубы. Я благодарно улыбнулась и вернула внимание мальчику.

Он кивнул и дополнил:

— Вы наша новая госпожа. Я знаю!

Такой смешной. Худенький, взъерошенный, кроткие волосы остались торчком после того, как их вытерли, он сейчас сильно напоминал воробья. Огромными синими глазами он настороженно следил за мной. Грустную мысль об отсутствие собственного ребёнка отогнала от как неконструктивную.

— Ага. — согласилась с комментарием — Скажи, Матвейка, у тебя сейчас голова болит, кружится? Может быть, подташнивает? Шум, звон в ушах есть? — спросила, стараясь не напугать его своими вопросами, ну и выспросить нет ли последствий сегодняшнего приключения.

— Голова болит, и больше ничего, — ответил он хрипло. Его голос садился прямо на глазах.

На фоне белого постельного белья он выглядел ещё бледнее, чем при первой встрече. Ну и как узнать, есть ли у него сотрясение мозга? Голова может болеть и оттого, что его ударило, и от стресса. МРТ бы ему сделать, но чего нет, того нет. Поэтому решила просто понаблюдать за ним хотя бы до вечера. Возможно, за это время его состояние улучшится.

Про Гришу, квартирующегося в этой же комнате, я вспомнила только тогда, когда он, перелетев со шкафа, плавно и практически бесшумно, сел на изголовье кровати. Он устроился там с важным видом хозяина положения, и начал следить за происходящим. И теперь они с Матвейкой друг друга разглядывали. Гриша с явным любопытством, а Матвей с опаской и восхищением. А я, не вмешиваясь, наблюдала за ними и против воли улыбалась.

— Он хороший, не бойся его. — успокоила мальчика, видя его настороженность.

Ребёнок негромко пробурчал, что он и не боится, он же немаленький, и отвернулся, скрывая своё смущение.

Пока опрашивала пострадавшего, Ульяна принесла творог, горячий чай и хлеб. Она поставила поднос на стол и тихо вышла из комнаты. А я порадовалась её предусмотрительности. Сама об этом даже не подумала.

— Давай поступим так, Матвей, сейчас ты поёшь и немного полежишь у меня в кровати. Хотя бы до вечера. Мне нужно за тобой понаблюдать. Во-первых, тебя довольно сильно стукнуло бревно, а во-вторых, ты искупался в ледяной воде. Последствия могут появиться и от того и от другого. Если до вечера состояние не ухудшится, то отправишься домой.

Мальчишка, как только услышал, что я его хочу задержать, начал выпутываться из одеяла и стараться подняться. Он схватил меня за запястье, а потом сам же и напугался своего поступка и резко разжал свои пальцы.

— Не, не, не. Я не могу до вечера! У меня же батька волноваться будет! — возмущался он, пытаясь переубедить меня — Да мне уже совсем хорошо!

Пришлось добавить в голос строгости, чтобы он понял, что я не шучу, только это остановило его лихорадочные движения.

— Ага, а бело-зелёный в оранжевую крапинку ты именно от хорошего самочувствия? — язвительно спросила я у этого героя — Этот вопрос не обсуждается. — сказала и одним слитным движением уложила и закутала его обратно. — Ты остаёшься. А батьку твоего предупредят твои друзья. Это понятно? — Мой голос звучал резко, но я не могла позволить ему уйти в таком состоянии.

Поняв, что спорить со мной бесполезно, ребёнок нахмурился, обдумал мои слова и кивнул.

Румянец, появившийся на щеках мальчишки за время нашего разговора, мне не понравился. Слишком интенсивный оттенок говорил о том, что у него начинается жар. К концу трапезы он уже едва мог держать глаза открытыми, и его тело била дрожь. И как только я забрала из его рук кружку, он тут же упал на подушку и практически мгновенно заснул. Потрогала его лоб, и с досадой поняла, что не ошиблась и у него действительно поднимается температура. Надежда оставалась на то, что он отдохнёт и ему станет легче, но нужно быть готовой и к худшему.

Я сидела рядом с ним на краю кровати, мягко поглаживая его по плечу и спине, чувствуя, как его дыхание становится более ровным и спокойным. Только когда убедилась, что ребёнок точно уснул, его ресницы дрожали на щеках, а дыхание стало медленным и глубоким, я осторожно встала, поправила на нём одеяло и отправилась решать текущие вопросы.

Выходя из комнаты, тихо наказала Грише оставаться за старшего, следить за ребёнком и позвать меня, если понадоблюсь. Птиц внимательно выслушал, тихо угукнул, соглашаясь, и на этом наше общение закончилось. Он меня всё больше удивлял своим умом и поведением.

Глава 14

На кухне, как я и ожидала, обнаружилась Марфа. Ульяна в этот момент кратко пересказывала ей события, связанные с появлением у нас нового постояльца. Женщина слушала внимательно, время от времени покачивая головой и цокая языком, явно переживая за мальчика.

— Как он? — первым делом спросила Марфа, кивнув в сторону двери комнаты, откуда я только что вышла.

Пришлось в двух словах рассказать о состоянии Матвея. Было видно, что Марфа искренне беспокоится о ребёнке, и её расстроенное выражение лица говорило само за себя. Она лишь качала головой, выражая своё сочувствие. После этого мы перешли к обсуждению текущих дел.

— Вот, Арина, списки, которые ты просила, — сказала Марфа, кладя на стол два листа бумаги. — Всё посмотрела и переписала. Вот тут, — она указала на первый листок, — то, что есть, а вот тут, — на стол лёг второй листок, — то, что нужно. Ну и инструмент для измельчения нашёлся.

Я уже заприметила два набора корыт и сечек — одно побольше, другое поменьше — и осталась довольна, что моя интуиция меня не подвела. Всё выглядело надёжно и удобно.

В это время в кухне появился Николай с большой дубовой бочкой, которую он, кряхтя, притащил и поставил в центр. А после присел на лавку отдышаться.

Я тем временем внимательно изучала списки, составленные Марфой. Они были исписаны мелким, но чётким почерком, и я не могла не порадоваться. Во-первых, тому, что слуги умеют писать и считать (ведь могло быть иначе), а во-вторых, тому, что я без труда понимаю, что написано. Один из моих вопросов о моих знаниях отпал сам собой.

Из хорошего было то, что посуды и кухонной утвари у нас было достаточно. По крайней мере, на первое время точно хватит, а дальше будем разбираться. Плохой новостью, хотя я примерно так и представляла ситуацию, было то, что у нас катастрофическая нехватка дров и еды. Кладовые практически пусты. Надо решать этот вопрос и делать это срочно.

Пока женская половина нашего общества была занята, Николай времени даром не терял и переносил всю капусту из погреба. Все подготовительные работы были завершены, и можно было приступать непосредственно к квашению. Но вначале решили есть. Работа обещала затянуться, а время близилось к обеду и нужно было подкрепиться.

Пища была простой, я бы даже сказала грубоватой, но она была сытной и горячей, а это многое значило! Густая похлёбка с овощами, чёрный хлеб и пшённая каша — вот и всё, что было на столе. Чтобы не тревожить Матвея, кушать решили прямо на кухне, все вместе.

После недолгого отдыха Николай ушёл заниматься окнами, а мы приступили к готовке. Участвовали все, но сразу было видно, что женщины ничего не знали ни про консервирование, ни про ферментированные продукты и осенние заготовки. То ли они не знали, то ли в этом мире про это не слышали, — пока неизвестно. Пришлось объяснять, что и как делать, поэтапно, показывая каждый шаг процесса.

Для обеих женщин такая работа оказалась в новинку, но и у Марфы, и у Ульяны, уже к десятому килограмму, очень ловко начало получаться измельчение капусты сечкой. Для забавы они устроили соревнования, состязаясь, кто быстрее справится с задачей. Я только улыбалась, наблюдая за ними. Вроде взрослые женщины, но кто сказал, что им не пристало немного повеселиться.

Мне корыто не досталось, но в голову пришла очередная мысль. А что, если небольшую часть капусты сделать красной, маринованной? С добавлением свёклы и яблочного уксуса? Рецепт-то ведь простой! Во-первых, это вкусно, во-вторых, это полезно, в-третьих, это быстро, ну и удивить хотелось.