Кира Фарди – Снова ты?! (страница 6)

Коридоры с номерами вообще не зацепили: скукота смертная и всё как под копирку. Пятый этаж, где випы тусуются, выглядел чуть бодрее. Там обычно снимают люксы под всякие движухи и праздники жизни.

По пути я заглянул в качалку, немного помахал железом, а потом поднялся на крышу — а там солнце в глаз! Офигел от сияющего бассейна, даже пощупал воду. Тёплая, кайф, но весна — не лето, купаться не тянет. Так что я просто развалился на шезлонге и вырубился.

Разбудил меня скрипучий голос.

— Эй, ты работать собираешься?

— Кто? Где?

Я сел, щуря сонные гляделки, но увидел лишь мутное пятно, очертаниями напоминавшее человека. Наконец мой взгляд сфокусировался, и я разглядел невысокого пухлого парня в очках и в такой же униформе, что у меня.

— В Караганде! — нагло ответил очкарик.

— Вот дерьмище! — я вскочил и покачнулся: голова закружилась. — Да ты хоть знаешь, кто я?

— А мне насрать! Раз нацепил форму хаусмена, работай, как все!

— Ты… — я медленно выдохнул: новый скандал мне сейчас ни к чему. — Не видишь, я солнышку радуюсь.

— А-а-а, ну тогда отдыхай. И я не «ты», меня Степкой зовут.

— Твою ж… Вот пристал! Так, и я не «эй»!

— А кто?

Злость внезапно улетучилась. Очкарик выглядел безобидным и забавным парнем.

— Яном меня кличут, — я подошел к нему и протянул ладонь, он несмело пожал ее. — Степ, ты того, вали отсюда, дай еще чуток покемарить.

— Ну, отдыхай. Только…

— Что еще?

— Если тебя увидит Давыдовна… у-у-у…

— А это еще кто?

— Местная грымза, готова землю грызть ради хозяина и пыль с его ботинок языком вылизывать.

— Ч-что? — я даже опешил от такого заявления.

Нет, я, конечно, знал, что батя — тот еще ходок налево, мама потому и развелась с ним. Но чтобы такое…

— А то! Лучше тебе…

— Хочу пить, — я растер горло. — Принеси соку. Свежевыжатого.

Степка на мгновение замер, потом неуверенно ковырнул носком пол.

— В кухню ресторана меня не пустят...

— Ладно, вали! — я махнул рукой.

— Ну, я попробую…

Несколько минут я лежал в шезлонге и таял от блаженной тишины, солнца и тепла. Но на душе все равно было паршиво. До чего же я докатился? Сын владельца сети отелей, а меня, как какого-то бомжа, выгнали спать на крышу. И самое паршивое, что виноват в этом... только я сам. Но признать это — все равно что подписать себе приговор.

Стук каблуков вырвал меня из нирваны. Не открывая глаз, я протянул руку:

— Давай сок. А ты, однако, шустрый малый!

Тишина в ответ насторожила, я открыл глаза: рядом с шезлонгом стояла худая женщина в черном деловом костюме. Ее волосы были гладко зачесаны за уши и убраны в тугой пучок. Стальные глаза буравили меня, словно хотели проткнуть насквозь.

— Вы должны сейчас работать, — холодно заявила она. — Если вы не в курсе, то мы ждем гостей на международную конференцию врачей.

— А я тут причем? Не, я еще малеха посплю.

Я демонстративно повернулся набок и тут услышал гудки. Резко сел. Дама, сделав невозмутимое лицо, кому-то звонила.

— Гаврила Романович…

Меня будто ветром подбросило. Я выхватил мобильник из ее пальцев.

— Не надо никуда звонить, я все понял! Достали все… блин!

Вот так и начался мой ад, растянувшийся на целый месяц. «Деревня чудес» стала моей тюрьмой. Без бабла, без тачки, без свободы. Зато я научился не морщиться от запаха чистящих средств и ныкаться от Давыдовны в серверной.

И вот сегодня, отметив в календаре на стенке в служебной каморке тридцатый крестик, я получил-таки выходной и согласие Давыдовны на служебном авто добраться до столицы. Пулей рванул в офис, чтобы предъявить отцу ультиматум, а там — облом...

Его Сиятельство Гаврила Романович улетел в Японию, оставив мне короткую записку:

«Ключи от тачки у Макса, Макс — в отеле, карта «Тройка» — в конверте»

Что б ему икалось!

Я заскрипел зубами, сгреб конверт с жалкой картонкой и через час сидел в автобусе. Всё вернулось на круги своя. Прямо в ад… На «Тройке».

Глава 6

Мила Малышева

Свадьбу Ленки назначили через месяц после помолвки. Торжество наметили за городом, в элитном парк-отеле с претенциозным названием «The magic village» — «Деревня чудес». У богатых свои причуды: Кирилл Белопольский, Ленкин жених, купался в унаследованной роскоши: заводы, виллы, яхты — всё было его.

Моя семья, словно потревоженное осиное гнездо, гудела в предсвадебной суете. Мама извелась, тщетно пытаясь угнаться за статусом будущих родственников, а папа, смирившись с неизбежным, загрузил себя работой. Он все еще не мог свыкнуться с мыслью, что породнится с семьей собственного босса, и, подобно страусу, прятал голову в песок.

А Ленка…

Ленка творила невообразимое. Весь месяц до свадьбы я, словно пожарный, вытаскивала сестру из клубов и сомнительных вечеринок. Выкручивалась как могла, оберегая репутацию невесты и стараясь скрыть ее загулы от жениха и всех остальных. И вот, в один прекрасный день, мое терпение лопнуло.

— Слушай, не хочешь замуж – не выходи! Ты словно с цепи сорвалась! Я тебя такой никогда не видела.

— Я хочу замуж, и Кира люблю, но…

— Что еще за «но»?

— Боюсь, — Ленка всхлипнула, шмыгнула носом, и в следующее мгновение разразилась настоящей бурей слез, устроив персональный всемирный потоп.

— Ну чего ты боишься, дуреха?

— А вдруг Кир узнает?

«Что узнает?» — хотела спросить я, но прикусила язык.

В юности, на спор с приятелями, Ленка выкрала в магазине зубную нить. Дерзко сунула ее в карман, наивно полагая, что проскользнет незамеченной мимо терминала.

Ага! Как же!

Пронзительный писк сканера поднял на ноги всю охрану. Задержали, отмотали пленку камер, вызвали наряд. Вроде бы плевое дело, оно разрешилось жалким штрафом, но клеймо привода в полицейский участок осталось навсегда.

И это лишь малая часть ее буйных выходок.

Подростковый период сестрицы был подобен неукротимому урагану, скандальному, затяжному, держащему всю семью в состоянии перманентной тревоги. Чего стоили одни только метаморфозы ее прически! То череп, словно бильярдный шар, то взъерошенный ирокез, раскрашенный во все цвета радуги, то спутанные дреды, падающие на плечи, как змеи. Лишь к двадцати двум годам Ленка укротила свой нрав и встала на путь истинный.

В сравнении с феерическими чудачествами сестры моя жизнь казалась до оскомины правильной и невыносимо скучной. Вот сестрица и сокрушалась. Выходя замуж за Кирилла, она должна была породниться с влиятельной семьей, известной своим безупречным имиджем. Эта перспектива тяготила Ленку, словно непосильная ноша, и я ее понимала.

— Иди ко мне!

Я обняла сестру, прижала к себе и, не выдержав, тоже разревелась.