Кира Фарди – Попаданка с прицепом (страница 58)

На глаза навернулись слезы. Мне вдруг так жалко стало себя! Вспомнилась мама, с которой мы часто спорили. Темка — он, наверное, не знает, что со мной, и сходит с ума. Я сейчас любила даже болонку Мусечку.

— Я хочу домой! — как заклинание раз за разом повторяла я. — Домой! Домой! Домой! Господи, если ты есть, услышь меня!

«А как же Бертан? — вылез из глубины души едкий внутренний голос. — Ты же спишь и видишь сны только о нем».

Да, как бы я ни сопротивлялась, а образ красавца правителя прочно засел в голове. Если подсчитать в процентном отношении, я намного чаще вспоминала голубоглазого и жесткого Бертана, чем ванильного и помешанного на экономии Артема. Первый притягивал меня словно отрицательный заряд. Только от одного взгляда на него разливалось томление по телу и рождалось непреодолимое желание прикоснуться. А второй… Второй вызывал лишь глухое раздражение.

Если бы я могла, то прихватила бы в свой мир правителя, а там как уж получится. Судя по огромной куче мусора, выросшей в лесу, контейнер работал порталом из одного мира в другой исправно.

Загремела щеколда, и дверь распахнулась. В проеме показался Гато. Он принёс ведро с водой, ветку и… нож.

Мое сердце тоже готово было танцевать лезгинку от счастья. Слава богу! Удача повернулась ко мне лицом.

Но Гато мне нож не отдал. Он стоял, нерешительно переминаясь, явно не зная, что со мной делать.

— Тебя только за смертью посылать, — проворчала я и, поймав недоуменный взгляд, поправилась: — Шутка, не принимай близко к сердцу.

— Вы просили маленький нож, — смутился охранник, — я его искал.

«Ого! Это хорошо, — обрадовалась я. — Кажется, он готов мне угодить. Я на верном пути»,

Но тот кинжал, что он держал сейчас в руке, маленьким назвать было сложно, да и закругленное острие вряд ли мог причинить кому-то вред.

Я не просто расстроилась. Меня чуть удар не хватил от напряжения и разочарования, что моя удача улетела птичкой в небо. «Специально такой нашел, гад!» — я неприязненно покосилась на Гато. — Выбрал ножичек для намазывания масла на хлеб».

Сразу пропало желание чистить зубы. Зачем? Для кого наводить красоту? Если не убегу из этой тюрьмы, то так в ней и состарюсь?

А может, попробовать? Мадана, кажется, нет в поместье, иначе обязательно кто-нибудь из охранников проговорился бы. Чем черт не шутит! Вдруг удастся выскользнуть и спрятаться!

— Нож дай! — приказала я Гато и протянула руку, а сама лихорадочно прикидывала.

«До двери несколько шагов, но цепь не даст приблизиться. Идиотка, зачем связала кандалы! Под юбкой и так бы он ничего не заметил»

Гато помедлил, но подал мне нож, а сам отошел в сторону и настороженно стал наблюдать. Смотри, смотри, может, для себя что-то полезное получишь.

Я сломала ветку, оставив маленький черенок, потом очистила его от коры, лизнула языком влажный ствол и поморщилась: горько.

— Не ядовитая, — тут же воскликнул Гато. — Не волнуйтесь.

— Надеюсь.

«Так, дверь открывается наружу. Это хорошо: прижмусь спиной и задвину щеколду. Он и охнуть не успеет. А что дальше?»

Я попыталась вспомнить, что находится за дверью, и не сумела. Меня привезли в этот дом в бессознательном состоянии. Первый побег проходил в такой спешке, что я ничего разглядеть не успела. А когда меня схватили, мне было не до любования интерьером. Получается, я опять побегу на деревню к дедушке. Чистая авантюра, но иного выхода у меня нет.

А еще нужно выбрать момент и развязать ленту. Сколько подобное действие займет времени и как я смогу отвлечь внимание парня и сделать это, я не представляла.

Я стала лохматить кончик ветки: когда-то читала в своем журнале статью, что так в средние века чистили зубы. Гато настороженно наблюдал за движением кинжала, а мои мозги, казалось, кипели от усердной работы.

«А если ударить его ножом? Не выйдет, он тупой, да и парень, вон какой бугай, — я окинула Гато взглядом, он покраснел и отвел глаза. — Наверняка обучен воинскому делу, увернется на рефлексах и пришибет меня невзначай. Нет, так не пойдет!»

Я опустила кончик ветки в воду, а потом засунула его в рот, провела по зубам и чуть не подавилась. Мать ети! Да чего же горько! Я кинулась в угол, гремя цепью, и сплюнула воду в дырку в полу, так и не закончив чистку.

«А если сейчас развязать ленту? — подумала я, наклонившись над дыркой. — Нет, сразу заметит, что цепь лежит на полу. И как быть?»

— Ты можешь принести мне другую ветку? — я повернулась к парню и скривилась. — Сам лизни ее языком.

Пока парень не опомнился, я подскочила к нему и прижала кончик импровизированной щетки к губам стражника. Он рефлекторно открыл рот, а я ухватилась за его ремень, чтобы удержать равновесие, и несколько раз провела веткой по зубам. Он не сопротивлялся. Застыл, как каменный идол и выпученными глазами. Неужели впервые такой близкий контакт с женщиной?

Гато не выдержал, оттолкнул меня и тоже кинулся к дырке Он плевался и приговаривал:

— Фу, какая гадость!

— Вот видишь! Найди мне что-то более приятное, — воскликнула я, а сама наклонилась и, пока Гато стоял ко мне спиной, одним движением развязала ленту и вытащила ногу из кольца, оставив в нем зацепившийся носок. Плевать!

Все! Теперь вперед. Я на цыпочках сделала шаг к двери. Гато поднял голову, моя нога так и застыла на весу. Какое счастье, что под длинной юбкой не видно, как я изображаю цаплю.

— Можно воды? — прохрипел он.

— Возьми в ведре.

Гато закашлялся, зачерпнул плошкой воду из ведра, и… тут я рванула. Побежала так, как никогда в жизни не бегала. Подлетела к двери, распахнула ее и захлопнула. Дрожащими руками схватилась за щеколду, только успела толкнуть ее в паз, как Гато заколотил в створку.

— Открой, Всеведа! Гадина! Тебя убьют!

Его голос звучал глухо, значит, не сразу услышат. От счастья, что удалось вырваться из карцера, я понеслась по пустынному коридору, вылетела на какую-то площадку и становилась, словно споткнулась. Я находилась на втором этаже, а внизу, в огромном зале суетились слуги. И их было так много, словно хозяева ждали званых гостей.

Я оторопела: как же мне прорваться сквозь эту толпу? Притвориться одной из них? Рядом со мной раздались женские голоса. Кто-то, смеясь, поднимался по лестнице.

— Мира, отнеси сама еду Гато, — говорил веселый голос. — Держи!

Мира? Откуда здесь Мира?

— Нет, что ты! Я не могу! — воскликнул знакомый голос, послышались звуки борьбы.

— Хороший парень. И семья небедная.

— Давай вместе.

— Вот трусиха!

Голоса были уже совсем рядом. Вот-вот служанки появятся на площадке. Что делать? Я заметалась в панике, не зная, куда спрятаться, и кинулась обратно в свой коридор: может, с другой стороны есть выход?

Бегать по свободному пространству опасно, тем более, что я только сейчас увидела, что в стене коридора были огромные, от пола до потолка стрельчатые окна. Стекла, поделенные на квадраты, хорошо пропускали лучи утреннего солнца, которые заливали все вокруг. Пылинки, перышки, пух и я были видны, как на ладони. В любой момент меня могли заметить и схватить.

Я опять промчалась мимо своей комнаты, в которую ритмично ломился Гато, и дверь шаталась от ударов.

— Кто-нибудь! Откройте, — услышала я его крики, но не остановилась, а побежала дальше.

«О боже! Помогите мне! Стейк, Бертан! Мальчики! Спасите!» — молилась я, глазами выискивая, куда спрятаться.

Голоса становились все ближе. Кажется, я не успею скрыться. Боковым зрением я зацепила тяжелый гобелен, висевший на стене. Перед ним стоял деревянный истукан, похожий на манекен, а на его плечах висели доспехи. Палку вместо головы венчал блестящий шлем. Я кинулась туда. Быстро нырнула под пыльный ковер в надежде, что за сверкающими доспехами никто не заметит, что в стене появилась выпуклость.

И вовремя: кридор вошли служанки.

— Странно, — удивилась одна, — Куда пропал Гато?

— И правда. Наверное, не хочет есть.

И тут охранник напомнил о себе. Он заколотил в дверь и закричал:

— Выпустите меня!

— Как?

— Что случилось?

Я слышала грохот упавшего подноса. Кажется, девушки кинулись открывать задвижку. И точно. Стражник вылетел из каземата и, вопя во все горло: «Держите Всеведу! Она сбежала!», — помчался по коридору. Служанки бросились за ним.

Я стояла ни жива ни мертва. От пыли саднило горло, в носу свербело. Еще чуть-чуть, и я не смогу удержать чих, но уже через секунду в коридоре никого не было. Неужели удача от меня еще не отвернулась?

Я выглянула из-за гобелена и осмотрелась. Стена, у которой я стояла, заканчивалась еще одной дверью. Может, спрятаться там, а потом, ночью, выбраться из замка?

Бочком я добралась до двери, дернула ее — закрыто. Вот черт! И здесь препятствие! Стоп! У меня в кармане ключи.

Я вытащила связку и, нервно оглядываясь и приплясывая о нетерпения, стала подбирать ключ. Ни один из них не подходил к замку. Издалека вновь послышались шаги. Множество шагов. Они громом отзывались у меня в голове, порождая еще большую панику. Я заметалась, и снова нырнула за гобелен.

«Мамочка моя! Спаси меня!», — на глазах показались слезы, но уже не отчаяния, а злости. Она поднялась из глубины сердца и затопила мозг. Что-то внутри меня словно изменилось, стало сильнее. Страх неожиданно пропал, голова прояснилась и заработала, как часы, четко раскладывая по полочкам ситуацию.