Кира Фарди – Огненный холостяк, или Как заставить дракона жениться (страница 20)

— Мам, ну чего ты злишься? Я же не виновата, что лавина сошла. Спасибо драконам, появились вовремя. Иначе даже не знаю, смогла бы я одна Василя откопать.

Ольха вскинула голову, пронзила дочь своими зелеными, полными слез, глазами, хотела что-то сказать, но промолчала. Первая волна эмоций схлынула. Ее любимый сыночек, свет в окошке, мирно посапывал, живой и почти невредимый.

— Ладно, – устало махнула она рукой, – надо что-то поесть приготовить. В кладовке тыква есть, свари кашу.

«Тыква? Кашу?» – словно молния пронзила Лиру.

Она вспомнила тыкву, которая отлично приземлилась на голову брата, позволив Лире немного заработать.

— Сейчас! – крикнула девушка и выскочила из дома.

Она пулей помчалась к Ярине, купила тыкву и кувшин молока, потратив драгоценный инь. Расплачиваясь, она высматривала Рози. Когда та появилась из-за угла гостевого дома, Лира бросилась к ней.

— Ну что? Сходила к Элле?

— Да. Только зря, – печально ответила подруга. – Она в столицу поедет, но через несколько дней. Арки Познания закроются раньше.

— А вдруг не закроются? Дома вроде все налаживается, я попробую вырваться.

Лира подмигнула Рози и помчалась обратно. Она сварила кашу, украсила ее сушеными ягодками малины и отнесла плошку матери. Войдя в комнату, она застыла на месте, пораженная. Василь сидел и, захлебываясь словами, рассказывал матери о походе в горы, о светящихся следах, о драконах.

— Представляешь, дракон поднял меня в небо и отнес в пещеру, — тараторил он. — А там все сияло от драгоценных камней и золота. Вот бы найти эту пещеру!

— Вот болтун! Мелет, что попало! — мать легонько шлепнула неугомонного сыночка по плечу, — Совсем мозги от эля отключились? Будто драконы тебе место покажут!

— Эх! — Василь облизнулся, заметил сестру с миской в руках и оживился: — А что там у тебя?

— К-каша.

— Давай! — Василь с жадностью набросился на еду, опустошил всю миску, облизнулся и вздохнул: — И зачем ты про эль вспомнила? Так сразу захотелось!

— Лирка, — закричала мать. — Ты же говорила, что скормила брату сердце-цветок, а он опять эля хочет. Как это понимать?

— Н-не знаю.

Лира сама растерялась.

— Так, на спасение жизни и ушел цветок, — пожал плечами срочно вызванный лекарь Евдей. — Надо проверить.

— Как?

— Дать Василю эль.

— С ума сошел, старик?

— Сейчас!

Лира бросилась в таверну, скрепя сердце, потратила еще один инь и притащила домой бутылку эля.

— На какие деньги ты все это покупаешь? — насторожилась мать.

— На мои, конечно! — возмутился Василь. — Лирка, верни мои три линея! Отдай!

Он вскочил, выхватил бутылку и начал жадно пить прямо из горлышка. Лира стояла, как громом пораженная. И это мелкое чудовище она спасала, жертвуя собой, рискуя навлечь на себя гнев драконов?

— Я заплатила эти деньги за твое спасение, — прошептала она. — Знала бы, что ты так себя поведешь, оставила бы тебя под обвалом!

— Что ты несешь, девчонка! — набросилась на нее мать. — Да как ты смеешь…

— Василь, нет!

Они обе подпрыгнули от грохота и обернулись: брат лежал на полу без сознания.

— Я же говорил, – удовлетворенно потер ладони Евдей. – Цветок действует. Василь больше никогда не сможет пить эль.

— Сыночек! – заголосила Ольха. – Борг, сюда!

Кузнец уложил Василя на топчан, принес воды. Лира все еще не могла прийти в себя. И почему она жертвует собой ради вот этого, если матери нужен только сын?

Она встряхнулась и жестко заявила:

— Я завтра еду в город, и это не обсуждается! Не отпустишь – сбегу!

— Я с тобой! – поднял голову брат. – Или верни мои деньги!

Лира даже опешила от такой наглости.

— Они не твои, сморчок!

— Ма-ма, знаешь, что она со мной сделала? Знаешь?

Мать тут же встряхнулась, толкнула Лиру на кровать к Василю и рявкнула:

— А ну, признавайтесь, что еще натворили?

— Ничего особенного, — буркнула Лира. — Болтун!

Она покосилась на брата и даже замахнулась на него со зла, но опустила руку, поймав яростный взгляд матери, и скороговоркой отчеканила информацию.

Борг и дед Евдей только качали головами. Зато Ольха сидела с каменным лицом. Наконец она разжала плотно стиснутые губы.

— И ты ради этого подвергала брата опасности? Хочешь сбежать из дома?

— Хотела бы, давно удрала. Ты так трясёшься над Василем, что противно. А он ведь всего на год моложе меня. Мог бы наоборот, стать защитником.

— Он был болен, — смутилась мать.

Ее щеки порозовели, она украдкой посмотрела на Борга.

— Завтра Элла едет в столицу. Я хочу отправиться с ней, — жёстко заявила Лира. — Нельзя упустить такой шанс. Вдруг все получится.

Ольха опять взглянула на Борга, и эти обмены без слов показались Лире подозрительными.

— Хорошо. Только... Тебя отвезёт Борг.

— Меня и Рози.

— И меня! — встрепенулся Василь, вскочил.

Но мать толкнула его обратно на кровать.

— Тебе лечиться надо.

— Ну, мам...

Но Лира уже не слушала нытье брата: внутри все затрепетало от предвкушения приключений. Даже приставленный к ним с Рози соглядатай не пугал. Наоборот, Борг, знакомый с порядками столицы и дворца, мог помочь. Лира бросилась к подружке. Они болтали до позднего вечера, выехали на рассвете. В город прибыли, когда солнце клонилось к закату.

В небе, пронзенном последними лучами солнца, как черные тени носились драконы. Большая туча кружилась в одном месте.

— Эх, вот если бы нас драконы несли! — вздохнула Рози.

— Если бы да кабы, — отмахнулась Лира, стараясь не думать о худшем. — Лучше посмотри, какая тут красота начинается!

Их повозка неспешно катила по городским улочкам. Бедные кварталы с их покосившимися лачугами постепенно оставались позади, уступая место более респектабельным домам. Незаметно, словно по волшебству, нищие соломенные крыши сменились сначала на приземистые каменные домики, потом потянулись вверх двухэтажные особнячки, а затем дорога и вовсе раздалась вширь, образовав вторую полосу. Дома, словно стесняясь своей роскоши, спрятались за высокими коваными оградами.

Лира невольно залюбовалась открывшейся картиной. Даже воздух здесь казался другим – более чистым и свежим, с легким ароматом цветов. Она прищурилась, пытаясь разглядеть сквозь ажурные ворота кусочки жизни, спрятанной за этими неприступными стенами.

— Красота, конечно, да, — пробормотал Борг, не отрывая взгляда от дороги. — Только эта красота слишком дорого обходится простому народу.